Пользовательский поиск

Книга Дом без ключа. Содержание - Глава XXIII. Лунный свет на перекрестке

Кол-во голосов: 0

Глава XXIII. Лунный свет на перекрестке

Все вышли, оставив Дженнисона с Грином и стенографом. В передней к Джону подошел Чан.

– Вы возвращаетесь домой, окутанный в великолепную мантию успеха! – сказал китаец. – Только одна мысль есть мое мученье. В тот же момент вы приходите к тому же выводу, что и мы. Чтобы дойти до него, вы должны были перепрыгнуть через значительные пропасти.

Джон усмехнулся.

– Да, это верно! Мысль об этом пришла мне сегодня ночью. Вечером кто-то упомянул об одном профессиональном игроке в гольф с очень развитыми запястьями. Я имел случай наблюдать Дженнисона за игрой в гольф: мощные удары и сильные запястья выдают в нем хорошего пловца, – так, по крайней мере, объяснили мне. Затем какая-то молодая дама заговорила о чемпионе-пловце, который спрыгнул с парохода на высоте Вайкики. Вот это послужило первым толчком. Я был тогда очень взволнован, и у меня возникло подозрение относительно Боукера. В поисках этого стюарда я бросился на пароход «Президент Тайлор» и нашел там Дженнисона. Это обстоятельство подкрепило мою теорию, и я пошел за ним.

– Смелый шаг! – проговорил Чан.

– Но, как вы видите, Чарли, у меня не было ни малейших доказательств виновности этого человека. Одно предположение, и только вы замкнули цепь доказательств.

– Доказательства весьма существенны в этом деле! – возразил Чан.

– Скажите мне, Чарли, как вы напали на след преступления?

Чан осклабился.

– При нашей первой дружеской встрече в ресторане я имел честь сказать вам, что наш народ отпечатывает в своем мозгу все, как на фотографической пластинке. Взгляд, улыбку, жест. Входит Боукер, он пьян, болтает, потом спрашивает Кабреро: «Хозяин я себе или нет?» – А, вот что! В моей голове уже запечатлелось. Он не самостоятелен. Я следую в гавань и вижу, как испанец передает ему толстый конверт. Но целыми днями меня окутывает туман. Не могу ничего выяснить. Знаю, Кабреро и Дженнисон близкие друзья. Улики вырываются из наших рук. В библиотеке я читаю о Дженнисоне, знаменитом пловце. А затем часы… и триумф.

– Поздравляю вас, мистер Чан, – сказала мисс Минерва. – Природа наградила вас умом, и вы блестяще использовали его.

Чан отвесил ей почтительный поклон.

– Этот комплимент из ваших уст пылок, как розовое пламя. В момент разлуки падает мое сердце. Мое последнее желание – пусть свежие бодрящие дни зимы и иссушающие безветренные дни осени будут для вас всех дивной весной!

– Какое у вас доброе сердце! – растроганным голосом проговорила мисс Минерва.

Джон тепло пожал руку Чана:

– Мне было очень приятно познакомиться с вами, Чарли!

– Вы снова вернетесь на материк! – проговорил Чан. – Гневный океан будет катить между нами свои волны. Воспоминание о нашей дружбе буду всегда носить в своем сердце, как цветок. – Джон сел в автомобиль. – Разлука, быть может, будет не вечной, – с надеждой в голосе прибавил Чан. – Приятности путешествия будут, может быть, принадлежать мне. Я буду ждать дня, когда я посещу вас в вашем доме и пожму вашу руку.

Джон завел автомобиль, и они поехали по аллее к мисс Мейнар, а Чарли Чан продолжал стоять неподвижно, как гигантский Будда.

– Бедная Барбара! – заговорила мисс Минерва. – Как ей тяжело будет узнать обо всем. Правда, она призналась мне, что с момента ее возвращения между ней и Дженнисоном произошло некоторое отчуждение, а после убийства Дэна она не могла отделаться от мысли, что он каким-то образом замешан в нем. Завтра она собирается уладить дело с Брэдом, а затем уезжает со мной в Бостон. Значит, там вы снова встретитесь.

– Нет! – сказал Джон. – Хорошо, что ты мне напомнила. Мне надо на телеграф.

Джон вышел из почтамта с веселым, улыбающимся лицом.

– В Сан-Франциско Роджер назвал меня пережитком пуританской эпохи. Он перечислил целый ряд приключений, которые, по его мнению, не могли бы никогда случиться со мной. А теперь я пережил их здесь и об этом я протелеграфировал ему. Кроме того, я сообщил ему о своем согласии вступить в его дело. Мисс Минерва наморщила лоб:

– Обдумай сначала свой шаг, – сказала она. – Сан-Франциско – не Бостон. Культурный уровень там гораздо ниже. Ты будешь чувствовать там себя одиноким.

– О, нет, не буду. Япоеду туда не один.

– С Агатой?

– Нет, не с Агатой. Культурный уровень там для нее слишком низок. Наша помолвка расстроилась. И не с Барбарой…

– Мне иногда казалось, что…

– Ты предполагала, что Барбара из-за меня отказала Дженнисону? Ясно, что и у Дженнисона сложилось такое же убеждение. Поэтому-то он и сделал попытку запугать меня и заставить уехать из Гонолулу. И когда я не послушался его предупреждения, он науськал на меня своих головорезов-приятелей. Но Барбара не влюблена в меня. Теперь-то мы знаем причину их разрыва.

– Так кто же тогда твоя невеста?

– Карлотта Эган, племянница твоего старого друга Артура Копа.

– Джон, Джон! Что скажет твоя мама! Бедная Грэс! Во всяком случае при сообщении о своей помолвке с Карлоттой не забудь упомянуть о принадлежности Артура Копа к британскому адмиралтейству. Это будет единственным утешением при катастрофе.

– При какой катастрофе?

– Крушении всех надежд, связанных с твоим будущим.

– Чепуха! Мама поймет. Она знает, что во мне течет страстная кровь Уинтерслипов, и раз эта кровь заговорила, меня не переубедить!

Приехав к миссис Мейнар, Джон расстался со своей теткой и отправился на берег. Ему сказали, что Карлотта Эган уплыла на дальний плот.

– Одна?

– Нет, с тем морским офицером.

Подойдя к воде, Джон на секунду задумался. Его купальный костюм остался в квартире миссис Мейнар. Не стоит возвращаться! И Джон, сбросив пиджак и башмаки, ринулся в морские волны. Карлотта с этим морским офицером!? В нем закипела та пылкая кровь Уинтерслипов, которую не могут охладить тропические воды.

Так и есть! Карлотта с лейтенантом Бузсом уединились на плоту. Джон прыгнул к ним. – А вот ия! – закричал он.

– Объявлю во всеуслышание, что вы здесь снова и похожи на мокрую курицу, – ответила Карлотта.

Все трое сидели на плоту. Легкий пассат слегка охлаждал их разгоряченные щеки. Прямо над горизонтом сверкал Южный Крест. Огни острова дрожали вдоль берега; желтый глаз на Алмазной горе приветливо подмигивал им.

Чудное место! Только одно плохо, на плоту было слишком много людей. Но Джон нашел выход из этого положения.

– Мистер Бузс! – обратился он к моряку. – Когда я прыгал в воду, вы сказали что-то по поводу моего прыжка. Он был не совсем удачен?

– Ниже всякой критики! – любезно ответил моряк.

– Вы, кажется, хотели мне показать, как надо прыгать?

– С удовольствием!

– Очень прошу вас. Надо каждый день учиться чему-нибудь новому. Это мой девиз.

Лейтенант Бузс направился к краю плота.

– Сначала надо крепко сжать внизу ноги – видите, вот так…

– Понимаю! – ответил Джон.

– Затем плотно прижмите руки к ушам!

– Чем плотнее, тем лучше, по крайней мере, для меня.

– Затем изогнитесь, как складной ножик и прыгайте. Вот так! – И лейтенант бухнулся в воду.

Джон быстро схватил руку Карлотты. – Слушайте. У меня очень мало времени… Я тебя люблю…

– Да вы с ума сошли! – воскликнула Карлотта.

– Да, ты свела меня с ума. С того дня, как я увидел тебя на пароме…

– А твои родные?

– А какое мне дело до моих родных? Мы поселимся в Сан-Франциско, конечно, если и ты меня любишь…

– Я?

– Ради бога, скорее! Эта подводная лодка в образе человека плещется где-то около нас. Итак, отвечай! Ты меня любишь? Согласна выйти за меня?

– Да.

Джон обнял Карлотту и поцеловал. Только Уинтерслипы, в которых течет цыганская кровь, умеют так целоваться. Уинтерслипы-домоседы всегда втайне завидовали их способности в этой области.

Девушка с трудом освободилась из объятий Уинтерслипа.

– Джонни! – закричала она. Рядом с ними раздалось фырканье, и мокрый лейтенант Бузс стал вскарабкиваться на плот.

30
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru