Пользовательский поиск

Книга Добрый убийца. Содержание - 38

Кол-во голосов: 0

Актеры и актрисы несли подарки молодоженам и ставили их возле столика.

— Мы в восхищении! — кричали молодожены в один голос. И с ними ликовал корифей сцены, восьмидесятилетний учитель Тулевича, Георгий Андреевич Барсов.

На этом официальная часть закончилась, и началась пьянка.

Георгий Андреевич остался за столиком с виновниками торжества. Остальные пили и закусывали в зале. Тележки с напитками и угощениями разъезжали между рядов. Неожиданно к столику поднялся огромный мужчина в черной маске. Он гигантскими шагами приблизился к Проскуриной, поцеловал невесте руку и, не выпуская ее из своих огромных лап, повернул ладонь примадонны вверх. Задержав ее так на несколько мгновений, незнакомец туда что-то вложил и быстро ретировался.

Проскурина взглянула на свою ладонь и побледнела.

— Что с тобой, дорогуша? — спросил Тулевич, заметив, как его бледная супруга осторожно кладет на стол сверкающую вещицу.

— Это его брошка, — прошептала Проскурина и лишилась чувств. Тулевич подхватил жену и вопросительно посмотрел на учителя.

— Боже упаси, я этого не ставил, — сказал Барсов, поняв взгляд ученика. — Дай ей воды.

Не видишь, малышке плохо.

Сидевшие в зале решили, что молодожены и метр разыгрывают очередную шутку, и громко зааплодировали. Тулевич побрызгал лицо Проскуриной водой из бутылки с нарзаном, и она открыла глаза.

— Кто это был? — спросила Проскурина шепотом.

— Не знаю, — так же шепотом ответил Тулевич.

Нателла немного пришла в себя, взяла со стола брошку, повертела ее в руках и убрала в сумку. Свадьба заканчивалась. Пора было готовить зал к вечернему спектаклю. Сегодняшний «Бал Сатаны» играли для инвалидов, и опаздывать с началом было неэтично. Когда Кастровский с чемоданчиком вошел в гримерную к Проскуриной, у примадонны началась истерика. Возвращение к Нателле брошки покойного Руслана Ходжаева подействовало на актрису удручающе.

38

Дмитрий Николаевич Лозинский, сделавший операцию Наде Ерожиной, советовал Петру Григорьевичу еще пару дней подержать жену в больнице:

— Мы за ней немного приглядим. Пока все нормально, но у молодых женщин, прошедших через это первый раз, случаются осложнения.

Когда вы ее заберете домой, то постарайтесь найти способ вывести ее из стресса. Она очень подавлена.

— Вы можете перевести ее в отдельную палату? — спросил подполковник.

— Можем. У нас есть коммерческое отделение. Но ваша супруга этого не хочет, — ответил гинеколог. — Сейчас она к вам сама выйдет.

Петр Григорьевич устроился в кресле и стал, не отрываясь смотреть на дверь. При виде жены, бледной, похудевшей, в несуразном больничном халате, у Ерожина сжалось сердце.

— Петя, у меня теперь, возможно, вообще не будет детей. Ты меня прогонишь? — не здороваясь, спросила Надя тихим голосом.

Петр долго клялся, что по-прежнему любит и обожает жену. И что, наоборот, теперь она ему еще дороже. Рассказал, как они обнимались с Алексеем и перевернули автобус. Старался ее развеселить и ободрить. В конце концов Надя улыбнулась, но ее огромные темные глаза продолжали тосковать. В отдельную палату она переходить не хотела, потому что соседки опекали ее и рассказывали о себе. Надя наслушалась такого, о чем раньше и думать не могла. Ерожин оставил для супруги мешок деликатесов и покатил на фирму к Аксенову.

Иван Вячеславович играл с Петровичем в шахматы. У него еще не закончился перерыв, и он перед очередными переговорами хотел расслабиться.

— Уделите мне десять минут, — попросил Ерожин.

— Сдаюсь. Ты, Петрович, выиграл, — сказал Аксенов старому водителю и пригласил зятя в кабинет.

— Я нашел отца Нади, — сообщил Ерожин и увидел, что лицо хозяина кабинета вытягивается. — Я не спятил. Я нашел настоящего ее отца. Нам надо договориться, как с этим жить, — сказал подполковник.

Наконец Аксенов понял:

— Хоть мужик нормальный?

— Классный мужик, — улыбнулся Ерожин. — Вы подружитесь.

— Что же делать. Жизнь — странная штука, — вздохнул Аксенов. Он давно привык к мысли, что Надя не родная дочка, но сердцем этого не воспринимал. А тут — другой отец.

— Девочка очень удручена случившимся.

Я вас прошу: сделайте вид, что для вас это не очень большая, а главное, не слишком горькая неожиданность.

— У твоего сына два папочки, пусть и у Надюхи будет два. Знакомь, даже любопытно, — согласился Аксенов после некоторого раздумья.

— Алексей не москвич. Он живет в Самаре. Приедет — познакомлю. Кстати, у него крупная строительная фирма. Может быть, еще дела вместе закрутите?

Оставив Аксенова переваривать новость, Ерожин сел в машину и покатил в Гнездниковгский к Кроткину.

Сева беседовал через переводчика с китайцами, и Ерожину пришлось ждать. Петр Григорьевич сел в кресло рядом с секретарем Рудиком и подумал: «Какое счастье, что мне больше не надо изображать директора фонда».

Время, когда он замещал болезного Севу, Ерожин вспоминал с ужасом.

— Я на секунду, — успокоил он Кроткина, когда тот проводил гостей и полез в свой холодильник.

— Я тебя рад видеть, Петр. Откушай со мной лососинки. Вчера финны приволокли.

Хороша, — сообщил Сева, выкладывая на стол увесистый сверток в пергаменте.

— Спасибо, ел, — отказался Ерожин. — Слышал, что, пока я сидел в Новгороде, вы для меня квартирку побольше подыскали. У меня деньги есть. Хочу выкупить.

— Да. Было. Хорошая квартира из двух комнат, приличного холла и темного чуланчика. Рядом с Аксеновыми.

— Годится, — улыбнулся Ерожин, записал телефон фирмы, с которой шел разговор о квартире, и, оставив Кроткина лакомиться рыбой, покатил на Чистые пруды.

В свой офис он попал к часу. Грыжин разогревал супчик, и Ерожин с удовольствием разделил трапезу генерала. Фирменные супы домработницы Вари подполковник уважая.

— Иван Григорьевич, а ты живешь и не знаешь, что богат. Я тебе наследство привез, да вручить все времени не было. — Ерожин с удовольствием смотрел, как в руках генерала замерла ложка.

— Ты что-то, Петро, хреновину несешь, — проворчал Грыжин, возвращая внимание к тарелке.

Петр Григорьевич высыпал на стол золото и камни Кадкова.

— Что это, Петя? — Грыжин едва не подавился.

— Тайничок твоего покойного зятя, — пояснил Ерожин.

— Добрался-таки, сукин ты сын, — восторженно проговорил генерал. В восторг его привели не сами сокровища, а работа своего молодого шефа.

— Слушай, Григорич, по совести это надо делить так. Тебе, сыну Коле и твоей суженой.

Затем няньке Кадкова Дарье и ее дочери с внучкой. Ну и мне чуть-чуть за труды.

— Как скажешь, Петро. Для меня это как с неба, поэтому решай сам, — высказался Грыжин и полез в карман за фляжкой. — Это дело надо обмыть. Ты на свадьбу-то к актерке не поехал?

— Нет, Глеба послал с подарком. Пусть к светским тусовкам привыкает. А то как был лесной мужик, так и есть. Пиши, генерал, в Питер. Пусть за наш счет на выходные приезжают и Халита захватят.

— Кому писать? — засопел Иван Григорьевич и достал листок бумаги.

— Пиши Вере Никитиной. Пусть она и организует выезд матери с мужем. Ее адрес у тебя в компьютере есть.

Генерал отложил листок, разлил коньяк и, не дожидаясь Петра, залпом выпил.

— Я, конечно, написать могу. Но они не приедут.

— Почему, мы же дорогу оплатим? — не понял подполковник.

— Ты, Петро, забыл, что такое деревенские люди, а я помню. Их с места можно только войной или холерой снять. А твой Халит небось вообще документов не имеет. Как они поедут? Теперь без паспорта билета и на поезд не купишь.

— Надо помочь ему с документами.

— Поможем, но не в один день. Документы — штука волокитная.

— Алеша, у нас больше ребенка нет. Надя в больнице. У нее был выкидыш. Выезжай.

— Первым рейсом, — ответил Ростоцкий.

Ерожин положил трубку и потряс фляжку генерала. Коньяк в ней закончился.

— Что будем пить, Григория?

— Ты пошарь у меня за компьютером. Там еще пара бутылочек сохранилась, — ответил генерал и ухмыльнулся.

53
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru