Пользовательский поиск

Книга А я леплю горбатого. Содержание - Глава 4

Кол-во голосов: 0

— Тебя спрашивает Оксана Рощина, — елейным голоском сообщила она, заметив мои работающие в ускоренном режиме челюсти.

Окончательно поняв, что сегодня останусь голодной, я еще раз глотнула остывший кофе и поздоровалась с телефонной собеседницей.

— Ольга Юрьевна, звоню уже пятый раз и никак не могу поймать вас на месте, — обиженно защебетала секретарша Кононова своим фальцетом, который по телефону звучал еще противнее, чем в жизни.

«Во-первых, не пятый, а всего-навсего третий, — мысленно поправила я. — А во-вторых, я же не обязана сидеть и ждать, когда кто-то из любопытных соизволит мне позвонить». Но служебная этика не позволяла грубо обращаться не только с клиентами, но и с любым позвонившим, даже если он просто ошибся номером, поэтому я не спеша выпустила из легких воздух, потом быстро вздохнула и сказала уже совершенно спокойно, даже дружелюбно:

— К сожалению, у меня были дела, и я не могла поговорить с вами раньше. Что-то случилось?

— Это вы у меня спрашиваете? — удивилась Оксаночка и затараторила еще быстрее:

— Уже весь город знает, что убит Владимирцев, а вы спрашиваете, что случилось! Ольга Юрьевна, кажется, вы этим делом занялись. Скажите, что нового? Алексей Владимирович волнуется, что в свете этих событий его интервью может быть истолковано превратно.

— На этот счет не волнуйтесь и передайте Алексею Владимировичу, что без согласования с ним ни одно слово из нашего интервью опубликовано не будет, — заверила я, все больше понимая, как же надоела мне эта вертихвостка с ее стрекотанием.

— Так вы этим делом занимаетесь или нет? — снова поинтересовалась Рощина, видимо, не желая терять свой имидж назойливой и пустой девицы.

— Оксана, по-моему, мы с вами все выяснили насчет интервью, а сейчас мне очень некогда. До свидания.

Не давая ей опомниться, я положила трубку. Вообще-то я бы даже не удивилась, если бы она тут же перезвонила еще раз. Но судьба сжалилась надо мной, а телефон удивил поразительным спокойствием. У меня от этого разговора или, может быть, от быстрого глотания непережеванных как следует кусков пиццы совершенно пропал и аппетит, и остатки хорошего настроения. Буркнув: «Ничего себе, веселенькое Рождество», — я ушла в свой кабинет. За моей спиной раздался сдавленный шепот Мариночки, не добавивший мне оптимизма:

— Ну, и чего так расстраиваться? Не последний же праздник в этом году — Старый Новый год скоро будем отмечать.

* * *

— Д-да, всякое бывало, — немного замялся Сосновский, когда я по телефону спросила о состоянии здоровья его шефа. — Понимаете, Геннадий Георгиевич не любил распространяться о своем самочувствии, чтобы лишний раз не волновать Ингу Львовну. Но на самом деле у него и правда иногда сердечко пошаливало.

«Вот те раз! — удивилась я, стараясь сохранить на лице бесстрастную маску. — Выходит, не был Владимирцев таким уж здоровым, каким хотел казаться. Конечно, беречь любимую жену от лишних волнений — это похвально, но надо же было и о себе думать!»

Слова Ярослава не только не пролили света на уже известные факты, а, наоборот, еще больше запутали следствие.

— По-моему, кто-то еще должен знать о проблемах Владимирцева со здоровьем, — вставил Кряжимский, как только я посвятила его в курс дела. — Кроме того, убийство и так слишком явно было похоже на сердечный приступ, чтобы секретарь сейчас начал что-то сочинять. Мне кажется, этим он сразу же навлекает на себя подозрение.

— Сергей Иванович, может быть, стоит спросить у Елены Кавериной? — предложила я. — Два свидетеля — всегда лучше одного. Впрочем, — тут же осеклась я, — если бы у Владимирцева действительно были проблемы с сердцем, она рассказала бы нам об этом раньше.

— Так ведь мы же с нею об этом не говорили, — напомнила Маринка, — а при подруге она вряд ли стала бы распространяться. Оль, позвони на всякий случай, — пододвинула она телефон ближе ко мне.

Чтобы не ломать голову напрасными заботами, я набрала номер сотового Кавериной.

— Знаете, Ольга Юрьевна, я не хотела при Инге говорить, но вообще-то однажды Геннадию Георгиевичу сделалось плохо…

Я об этом случае вспомнила случайно: недели две назад мы возвращались из какой-то поездки по области, и прямо у нас на глазах произошла автомобильная авария. Конечно, мы оказали первую помощь, вызвали «Скорую», причем Владимирцев помогал пострадавшим вместе с остальными, но, когда все было закончено, у него случился сердечный приступ.

— Разве такое бывает? — засомневалась я.

— Врачи объяснили, что сначала он был в шоковом состоянии и почти ничего не понимал, «на автопилоте» был. Когда очнулся — сердце не выдержало такой нагрузки, — объяснила Елена Николаевна. — Но после приема лекарств давление и сердечный ритм нормализовались, так что причин для беспокойства вроде бы никаких не было. Он попросил ничего Инге не говорить, вот мы и промолчали.

— Скажите, а кто был с вами в этой поездке? — поинтересовалась я.

— Все это как раз Геннадий Георгиевич организовывал: ознакомительная поездка по районам области с целью дальнейшего распределения финансовых средств. Конечно, Владимирцев захотел ехать со своим шофером, хотя и не на служебной «Волге», а на «Газели». Еще нас сопровождал секретарь Ярослав Сосновский — очень толковый молодой человек, он заменил собой всех остальных помощников. Ну и еще, конечно, я и несколько депутатов: Кононов, Журавлев, Мефодиев…

Зафиксировав новые имена, я попросила Каверину как можно подробнее охарактеризовать этих людей и их отношения с погибшим Владимирцевым. «Так, с ними он не имеет общих интересов. А этот сейчас во Франции отдыхает и не может быть причастен. Шофер, по словам Инги, очень порядочный и преданный, Ярослава тоже взяли с собой не за красивые глаза. С Кононовым у Владимирцева были отношения ровные и даже почти дружеские. Сама Каверина… — остановилась я. — Над этим надо подумать».

Глава 4

Утро началось для меня с дикой головной боли. «Кто бы мог подумать, что работа отнимает так много сил и здоровья?» — вспомнила я слова одной своей знакомой, которая понятия не имела о том, чем на самом деле занимаются журналисты. Она-то, бедняжка, думала: сидим мы целый день в своих кабинетах и в окно пялимся от скуки или в компьютерные игры режемся. На самом же деле очень редко выпадали моменты, когда мы просто плюем в потолок. Нормальный же ритм работы редакции был довольно напряженным. Обычно Виктор допоздна засиживался в своей фотолаборатории, печатая снимки для очередного номера «Свидетеля», Кряжимский занимался подбором материала, а я пыталась уладить все организационные вопросы, договариваясь с издательством и распространителями.

Мариночке обычно «выпадала честь» отбиваться от всяких маньяков и просто слишком мнительных людей, которые осаждали наш офис в надежде на то, что мы найдем и пропавшего котенка, и отгоним духов почивших предков, и еще что-нибудь подобное сделаем…

Настроение после вчерашнего у меня ничуть не улучшилось: всю ночь мне снились кошмары с электрошоком на фоне физиономии Оксаночки Рощиной. Чтобы хоть немного поднять жизненный тонус, я выпила сладкий кофе с шоколадкой, который незамедлительно свою функцию выполнил.

— Не спишь? — услышала я в трубке подозрительно жизнерадостный голос Виктора. — У нас гости, приезжай скорее.

— Какие гости? — удивилась я.

— Из милиции. Данильченко. На этот раз я понимала, что говорить много по телефону да еще в присутствии посторонних фотограф просто не мог. Но и мучиться от неизвестности тоже долго не могла, поэтому тут же начала собираться на работу. «Этого только для полного счастья нам и не хватало», — обреченно подумала я, стараясь добраться до редакции как можно скорее, по минимуму нарушив правила дорожного движения. Обычно с половины восьмого на улицах Тарасова начинают образовываться «пробки», так что лавировать между машинами становится все труднее с каждой минутой. Впрочем, меня это даже не раздражало — неприятности, происходящие изо дня в день, вскорости начинаешь воспринимать как данность.

15
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru