Пользовательский поиск

Книга А я леплю горбатого. Содержание - Глава 3

Кол-во голосов: 0

Глава 3

Помня о том, что при любой запутанной жизненной ситуации французы прежде всего рекомендуют искать женщину, мы этому совету и вняли. Первой женщиной, которая пришла на ум всем сразу, являлась Инга, жена покойного. По наведенным справкам, в случае гибели мужа именно она получала все его наследство: машину, дачу, квартиру, которая уже была оформлена как совместная собственность. Впрочем, иначе и быть не могло — Геннадий Георгиевич был единственным ребенком в семье, а родители его успели умереть.

Прекрасно понимая, что в мировой практике встречались случаи, когда преступления совершались и по более ничтожному поводу, меркантильных интересов мы все-таки не исключали. Зато себя из списка подозреваемых вычеркнули раз и навсегда. «Если уж милиции так хочется, пусть доказывает нашу вину», — рассудили мы и решили пока забыть о собственных неприятностях.

Честно говоря, мне Инга очень понравилась, но коллеги начали бурно протестовать против личных симпатий и антипатий. Я успела предложить им несколько примеров: почему бы тогда с самого начала не подозревать Елену, от которой тоже все в восторге, или какую-нибудь другую, абстрактную женщину?

— Ольга Юрьевна, Кавериной смерть депутата менее выгодна, чем его собственной жене, — рассудил Кряжимский. — Хотя я согласен: этот вариант тоже надо проверить, если не оправдается первый.

На этом мы и порешили. К тому же у нас всех вызвала некоторое недоумение неожиданная простуда Инги, которая случилась в далеком поселке на краю области.

— Почему бы ей не заболеть на день раньше или позже? — язвительно поинтересовалась Марина.

— Давайте не будем раньше времени делать негативные выводы, — предупредила я. — Виктор сейчас отправится на автовокзал и выяснит, выезжала ли сегодня из Романовки гражданка Владимирцева. Насколько я знаю, на всех автобусных станциях сейчас фиксируются фамилии пассажиров, потому что в стоимость билета входит и плата за страховку от несчастных случаев. Поэтому сейчас водители почти не берут по пути безбилетных пассажиров.

— Кстати, если она значится в списках, желательно найти и свидетелей ее присутствия в данном автобусе, — напомнил Кряжимский. — Скорее всего Романовка — не стотысячный мегаполис, и многие жители, наверное, знают друг друга в лицо.

Маринка собралась было запротестовать против такого распределения ролей, но я напомнила ей, что Виктор при всей своей неразговорчивости всегда достигает цели и добывает нужные сведения любым путем. Секретарше пришлось согласиться, вспомнив горячий кофе в гостях у Владимирцевых.

— Сергей Иванович, вам тоже не придется сидеть на месте, — повернулась я к Кряжимскому. — Желательно, чтобы вы сопровождали меня к Инге Владимирцевой, которую я хочу навестить еще раз и уже сегодня. Наша задача осложняется тем, что она уже подозревает неестественную смерть мужа, вернее, не верит ни в какую болезнь сердца с самого начала, — напомнила я. — Но все-таки желательно с ней поговорить.

Я уже приготовилась к длительной обороне, если вдруг Маринка запротестует против такого распределения ролей. Но, видимо, почувствовав металл в моем голосе, она не произнесла ни единого слова и только глубоким вздохом выдала свое разочарование. Оставлять офис закрытым мне не хотелось даже в праздничный день: как показал опыт сегодняшнего утра, враги не дремлят даже в Рождество.

Стараясь не перекладывать на плечи Сергея Ивановича все проблемы «Свидетеля», я сама набрала номер сотового Елены Кавериной. Уже через секунду она ответила на звонок, и я попросила ее о повторной аудиенции в доме Владимирцевых:

— ..Если это возможно.

— Одну минуту, — попросила она, видимо, спрашивая подругу о самочувствии. — ..Да, приезжайте.

Получив разрешение, мы не стали задерживаться и отправились каждый по своим делам. Оставлять Марине строгие наказы фиксировать телефонные звонки и приход клиентов не было надобности — в наше отсутствие она выполняла свои обязанности всегда добросовестно.

Чтобы не терять времени зря, уже в машине я достала блокнот, в который незаметно от Мариночки переписала координаты ее нового кавалера Ярослава Сосновского.

— Ярослав Всеволодович? Вас беспокоят из газеты «Свидетель», — сразу же представилась я. — Можно прямо сейчас задать вам несколько вопросов?

Уже через несколько минут я получила довольно исчерпывающую информацию о жене депутата Владимирцева. «Итак, несколько замкнута, предпочитает общаться только с родственниками да двумя-тремя близкими подругами, хотя светские отношения с коллегами мужа и их женами поддерживает регулярно, — читала я свои стенографические записи. — С Еленой Кавериной дружит очень давно, наверное, со студенческих лет. Очень скромная, без малейших признаков помпезности, Инга отказалась от охраны и продолжает работать в обычной городской школе преподавателем русского языка и литературы».

— Хм, случай небывалый в мировой практике, — усмехнулся Кряжимский, как только я ввела его в курс дела. — Обычно у депутатов либо секретарши на первом плане, либо толстые курицы, которые имеют несчастье иметь штамп в паспорте и общих детей от этих самых народных избранников.

Да, Инга действительно не вписывалась в стандартный джентльменский набор депутата: красивая, умная, она еще являлась вполне законной женой Владимирцева! Впрочем, это ни ей, ни мужу ни в коей мере не вредило.

В подъезде нас встретил тот же самый охранник, но на этот раз он не стал чинить препятствий и после формального осмотра документов быстро пропустил в квартиру нашу малочисленную на этот раз делегацию. Соседи Владимирцевых, которым неожиданно срочно понадобилось сходить за хлебом, вынести мусорное ведро, в очередной раз вывести на прогулку собаку, проводили нас любопытными взглядами.

— Добрый день, — поздоровалась я с Еленой Прекрасной и едва удержалась, чтобы не сказать вслух — несмотря на вечное женское соперничество, — какая она красивая и милая. «Чепуха какая-то, — отмахнулась я, вспомнив свои недавние размышления о ее причастности к смерти Геннадия Владимирцева. — Такая женщина просто не может быть причастна к чему-то грязному и порочному».

Вспоминая институтский курс все той же греческой мифологии, я знала, что еще в пятом веке до нашей эры мужчины научились ценить женскую красоту. И не только троянский царевич Парис, подаривший Елене яблоко с надписью «Прекраснейшая». Как раз его-то, может быть, и на свете-то никогда не было. А вот обыкновенные люди из плоти и крови были уверены, что прекрасное тело обязательно обладает красивой душой и не может заключать в себе злых помыслов.

Вообще-то я не очень-то подвержена подобным умозаключениям, которые в реальной жизни до добра не доводят, — может, у древних греков чистая душа с красивым телом и неразделимы, но у нас в Тарасове такое сплошь и рядом происходит. Впрочем, в случае с Еленой Прекрасной — Кавериной я почему-то больше доверяла собственной интуиции и.., древним грекам.

— Елена Николаевна, я бы сначала хотела поговорить с вами наедине, — попросила я, не доходя до гостиной. И сразу поняла, что моя просьба хозяйку не удивила.

Сдержанным жестом показав Сергею Ивановичу оставаться в комнате, я последовала за Кавериной, открывавшей передо мной дверь кухни.

— Похоже, на бедную Ингу свалилась не только смерть мужа, но и подозрение в убийстве, — усмехнулась она, предлагая мне присесть.

— С чего вы взяли? — удивилась я: было довольно странно слышать эти слова от человека, которому я еще толком и ситуацию не успела объяснить.

Впрочем, ясновидящей Каверина не была.

— Сразу после вашего ухода вернулись милиционеры, перерыли весь дом и предъявили Инге обвинение, — сообщила Елена, с трудом подбирая слова. — Конечно, на бумаге пока ничего не оформили, и я хотела ее к себе забрать на пару дней, но эти.., ее под домашний арест посадили. Будто не понимают люди, что ей теперь находиться в этой квартире очень нелегко. Да она сейчас от одной только мысли о своей причастности чуть в обморок не падает! А убийца из нее совершенно никакой — чуть что, она от собственной тени шарахается!

11
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru