Пользовательский поиск

Книга Трое суток из жизни оперуполномоченного. Содержание - 6

Кол-во голосов: 0

…Участковые уполномоченные выкладывали ворохи всевозможных новостей, но Олег Владимирович не услышал ни одной, которая бы представляла оперативный интерес. Гостей за воскресенье в Нижних Сергах побывало много, но к вечеру они дошли до такого состояния, что большинство из них при всем желании не могли взобраться даже на кровать, не говоря о крыше.

Васюков, закончивший в паспортном отделении выборку лиц, вернувшихся из заключения, назвал и преступления, за которые они отбывали наказания. Таких, что крали из квартир, магазинов и складов по всему району, оказалось всего двадцать девять человек.

– За полгода, – уточнил Васюков. – Но и среди них я лично не вижу ни одного, который бы мог совершить сегодняшнее преступление.

– А вдруг они в тюрьме свои курсы повышения квалификации прошли? – пошутил кто-то.

Необычно громким показался телефонный звонок, длинный, с неравномерными короткими перерывами. Чернов схватил трубку и вытянул свободную руку, призывая молчать. Бросил только торопливо:

– Щипахин!.. – И в трубку: – Слушаю тебя!.. Так… – Взглянул на всех, вытянувших шеи в его сторону, улыбнулся: – Хорошо!.. Эх! А мы, деревенщина, недоперли… Чего же ты так?.. Ну, возвращайся. – И, положив трубку, коротко доложил: – Научно-технический отдел дал заключение, что следы на бумаге и в огороде за складом принадлежат одному и тому же человеку. Установили это с трудом, так как Щипахин по дороге умудрился расколоть слепок на три части. Ехал-то на грузовой!.. И еще: мы тут гадали насчет продольных штрихов на следе, обнаруженном в огороде, помните? Так вот: в научно-техническом отделе предполагают, что преступник поверх ботинок натянул носки, чтобы след был неясным. Понятно?

– Значит, точно не наш, не нижнесергинский, залезал в магазин! – откликнулся сразу кто-то. – Наш бы ни за что не стал носки портить. Даю голову на отсечение!..

И враз зашевелились все: кто захохотал, кто заговорил с соседом, а заядлые курильщики дружно защелкали портсигарами.

Уже когда расходились с совещания, часов около девяти, в горотдел пришел Штокин.

– Докладывай, как прожил эти дни твой Угораев, – сразу призвал его к себе Чернов.

– Нормально, – ответил Штокин. Он полез в свой планшет, порылся в нем и достал листок бумаги, приготовившись рассказывать по порядку. – Начнем с воскресенья… Угораев одинокий и живет на частной квартире в доме пенсионера Петунина, здешнего уроженца. Петунин этот всю жизнь проработал на хлебозаводе, дом у них справный – на двоих со старухой. Угораев за десятку живет в отдельной комнатушке. Значит, так… Жалоб на Угораева никаких нет. Старуха Петунина говорит, что он почти никуда не ходит, даже – в кино. С бабами тоже вроде бы не водится, хотя и одинокий. Выпивает только после получки, и то дома. Сказала, что иногда сам выпрашивает что-нибудь поделать по хозяйству из тяжелой работы: дрова поколоть, навоз от конюшни отбросать и всякое разное…

– Ты с воскресенья давай, – попросил Олег Владимирович.

– Воскресенье… – Штокин глядел в свою бумагу. – В пятницу вечером, значит, Угораев на заводской машине уехал в Свердловск в командировку за какими-то запчастями, вернулся только к утру воскресенья…

– Проверил на заводе?

– Да не сбивайте вы меня, Олег Владимирович, я сам еще собьюсь!.. Все проверил, конечно. Так… Воскресенье проспал дома с дороги, потому что вечером должен был выходить на работу в ночную смену. К пяти, значит ушел, а домой вернулся около двух ночи. Все нормально…

– По дороге никуда не заходил? – опять не удержался Чернов.

– Нет, – ответил Штокин. – Возвращался с моим соседом Гришкой Нецветаевым и еще каким-то мужиком из нашего края. Это я у Гришки узнал, когда на завод заходил.

– Ты на заводе-то тоже был, что ли?

– Сейчас оттуда… Дальше. В понедельник Угораев тоже работал в ночную. И Гришка видел его, как он шел ночью домой с какой-то бабой впереди него. Потом свернул в свой проулок. Сегодня Угораев тоже на работе. Я заходил к мастеру цеха и узнал от него, что смены в бригадах меняются по неделям: от воскресенья до, воскресенья. Характеристику производственную надо? – спросил Штокин. И, не дождавшись ответа, сообщил: – Характеристика хорошая: прогулов нет, опозданий – тоже, дисциплину не нарушает. Работает хорошо. Любит зашибить деньгу. Заработок у него среди первых – сто семьдесят примерно. Все…

Штокин отодвинул бумажку, вытащил из кармана платок и вытер со лба обильный пот.

– А с самим Угораевым не говорил?

– Нет. На работе видел издалека, но подходить не стал. А зачем?

– Да я хотел все-таки поточнее знать, за что он сидел, – сказал Чернов.

– С чего бы это я завел с ним такую речь на ночь глядя?!

– Тоже верно, – признался Чернов.

– В бумажке моей, Олег Владимирович, все записано, – показал Штокин на листок и подвинул его к Чернову. – И фамилия мастера, с которым я говорил, и адрес Петуниных, у которых живет Угораев. Что еще надо?

Чернов не успел ответить.

В кабинет зашел Алферов с ботинком в руке.

– Черт-те что творится! – заговорил от двери. Подошел к столу и показал ботинок. – Мартьяновский. В вытрезвителе сняли…

Чернов молча смотрел на ботинок. Обыкновенный рабочий, только староватый. Но на подошве отчетливо просматривались пупыри, точь-в-точь такие же, какие отпечатались на листе бумаги в магазине, когда там произошла кража…

6

– Заходил к Маруське Банниковой, но опять не застал, – отчитывался Алферов. – Дом темный стоит, видно, все еще не вернулась…

– Загуляла, наверное – вмешался Штокин. – В восьмом часу я видел ее в нашем краю, шла куда-то. И в том самом платке!..

Зазвонил телефон, Чернов взял трубку. Во время разговора молчал. Только в самом конце разулыбался. Сказал всего одно слово:

– Спасибо.

Повесив трубку, объяснил весело:

– Вот как надо работать! Заведующий горторготделом звонил. Сообщил, что папирос «Дели» в Нижние Серги последние три месяца не привозили. В райпотребсоюз – тоже. До девяти часов заставил людей работать!.. Завтра, сказал, сообщит, когда получали эти папиросы последний раз. – И сказал Алферову: – Извини, прервали нас, рассказывай…

– А я все рассказал, Олег Владимирович. Привез, как надумали, Мартьянова в вытрезвитель, сгрузили как полагается. Он же – ни рукой, ни ногой. Стали заносить на руках. Я подхватил его за ноги и чуть не выронил: ботинки увидел… – Алферов покрутил головой. – Час от часу не легче: одна – в этом окаянном платке, другой – в ботинках… Что хошь думай!

– Вот тебе и трус! – усмехнулся Штокин.

– А ведь трус, товарищи, честное слово, трус! – стоял на своем Алферов и, видимо, сам удивлялся больше всех, так как с его лица не сходило недоумение.

– Вы понимаете, товарищи, – сказал Чернов, – что в этом деле у нас начинает скапливаться много барахла, в котором необходимо как можно быстрее разобраться: платки, ботинки, сапоги, в которых был Маруськин гость. К утру сутки минуют, как совершилась кража, а может, и двое: в понедельник-то в магазине был выходной… Мы же все на месте топчемся.

– Маруську-то искать сегодня? – спросил Алферов. – Время – одиннадцатый час доходит: жена потеряла уже наверняка.

– Жена – не волк, в лес не убежит, – ответил Чернов. – Я тебя, Василий Васильевич, не уговариваю, но ведь сутки проходят, а злодей все еще над нами улыбается. Мне, например, простое самолюбие спать не дает, не говоря про служебный долг! Ты подумай, что получится, если преступник хитрее нас окажется? Мы в Нижних Сергах подметки у ботинок нюхаем, а наш печник-ювелир сидит где-нибудь в московском ресторане и пьет шампанское за наше здоровье… Жуть подумать!

– Ладно, понял, – сказал Алферов. – Я все равно найду, приведу Маруську-то… А вы-то спать не хотите?

– Ждать буду.

…Если присмотреться внимательнее к жизни, в ней нетрудно заметить разумный порядок. Всюду и во всем.

7
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru