Пользовательский поиск

Книга Театр одного убийцы. Содержание - ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Кол-во голосов: 0

Еще одной важной проблемой было доказательство того, как директор театра мог получить на револьвере отпечатки пальцев Марии. Само по себе их наличие говорило о том, что после Строевой к оружию никто не прикасался. Кроме убийцы, естественно. А значит, Воронцов сунул в руки Марии оружие во время последней репетиции, в которой для реквизита использовался боевой пистолет. Теперь оставалось только узнать, когда была эта репетиция, и найти людей, которые видели, как Воронцов уносил оружие со сцены.

Гуров достал из кармана сотовый телефон и оговоренным ранее способом позвонил Марии. В первую очередь он хотел успокоить жену и рассказать Строевой о том, что обвинение с нее полностью снято. А затем узнать, в какой именно сцене спектакля намеревались стрелять холостыми патронами в зал.

Услышав рассказ мужа о том, как баллистическая экспертиза установила, что стрелять из револьвера Строева не могла, Мария несколько секунд молчала. Затем разразилась длинной матерной тирадой и заявила:

– Наконец-то менты что-то толковое сделали. Я-то уже подумала, Лева, что твои коллеги в своей тупости совершенно безнадежны. Да, если честно, и в твоих умственных способностях стала сомневаться.

– Вот она, людская благодарность, – вздохнул Гуров и, не давая жене возможности наговорить еще пару десятков нежных и ласковых слов, спросил: – Мария, а в какой именно сцене собирались стрелять из револьвера в зрительный зал?

– В третьей картине первого акта. Почти в самом его конце, – ответила Мария. – Именно тогда я и брала в руки этот дурацкий револьвер. Только если ты хочешь узнать, как он мог попасть к Воронцову, то вряд ли из этого что-нибудь получится...

– Милая, я разве тебя учу, как монолог со сцены произносить? – перебил ее сыщик и, не дожидаясь ответа на свой вопрос, закончил фразу: – Вот и ты не объясняй мне, как получать доказательства! Кстати, торчать на конспиративной квартире необходимости больше нет. У тебя есть два варианта действий. Либо ждать, когда я смогу приехать и забрать тебя оттуда, либо уехать домой самостоятельно.

– Спасибо, товарищ полковник. Я уже большая девочка и доберусь до дому сама, – проговорила Мария и повесила трубку.

Гуров понял, что жена немного обиделась на него, но перезванивать на конспиративную квартиру не стал. Такое было уже не в первый раз, и сыщик знал, что через пару минут Строева перекипит и поймет сама, что он ничего обидного ей не сказал. А попытки с его стороны что-то объяснить в подобных случаях только ухудшали положение. Поэтому вместо жены сыщик позвонил Игнатьевой.

Журналистка ждала этого звонка. Однако, когда Гуров связался с ней, она была чем-то занята и попросила сыщика подождать пару минут. А когда освободилась, тут же произнесла:

– Лев Иванович, я согласна назвать вам имя человека, давшего мне информацию о ходе расследования убийства Левицкого. – Сделав небольшую паузу, девушка закончила фразу: – Это Игорь Станиславович Бельцев.

– Вы уверены? – иронично поинтересовался сыщик. – Насколько мне известно, этот человек занимается немного отличной от ловли преступников работой.

– Уверена, – твердо ответила Игнатьева. – И, если потребуется, могу это доказать.

– Пока нет необходимости, – отказался сыщик. – Скажите мне лучше, почему вы так защищаете Свиридова.

– Потому что я его люблю! – резко ответила девушка, и Гуров не нашелся, что на это сказать...

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Старушки, торгующей пирожками, в театре, естественно, не было. Обычно она появлялась перед вечерними спектаклями, и Гурову долгое время никто из актеров, оказавшихся в этот час на работе, не мог сказать, где ее искать. Выручила сыщика уборщица тетя Маша, которая, судя по всему, вообще никогда не вылезала из театра.

– Ой, Лев Иванович, что же вы эту молодежь бестолковую расспрашиваете? – затараторила уборщица, услышав, что сыщик ищет торговку. – Они вам и имена своих соседей по лестничной площадке никогда в жизни не назовут. А уж сказать, где старушка живет, которая их кормит, тем более не смогут.

– А вы, значит, знаете, где ее найти? – с легкой улыбкой поинтересовался сыщик.

– А как же? – удивилась вопросу тетя Маша. – Мы с ней почти ровесницы, во время спектаклей, бывает, чаек попиваем да о внуках друг дружке рассказываем. Как же мне не знать, где она живет?! Да я про нее, почитай, все знаю. Даже, как кошку ее зовут, могу вам сказать. Нюрка. Во!

– Ну, допустим, кошка меня не интересует, – снова улыбнулся Гуров. – Вы мне лучше, тетя Маша, ее адресочек назовите. А заодно и скажите, как старушку зовут.

– Тамарой ее зовут. Тамарой Игнатьевной Селивановой. А живет она совсем рядом. В той «хрущевке», которая позади театра стоит. В последнем подъезде, как поднимешься на второй этаж, дверь слева увидишь – там она и живет, – пояснила уборщица.

– Вот как? – удивился Гуров и, поблагодарив тетю Машу, отправился по указанному адресу.

Тамара Игнатьевна Селиванова оказалась женщиной тихой и робкой. Сыщик, привыкший к торговкам, вопящим зычным голосом: «Пирожки горячие, беляши, пирожочки сладенькие» среди базарных рядов, был даже несколько обескуражен. Он дважды переспросил ее имя, прежде чем переступить через порог квартиры.

– Я из милиции, Тамара Игнатьевна, – представился Гуров. – Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Конечно. Спрашивайте. – Разговаривала Селиванова очень тихо и при этом почти не смотрела на собеседника. – Чаю с пирожками хотите?

– Не откажусь, – улыбнулся сыщик и решил польстить старой женщине: – Я так много хорошего слышал о ваших пирожках, что было бы грех не попробовать их.

– Да, печь пирожки – это почти все, что мне осталось, – вздохнула старушка. – Пройдемте на кухню.

Кухонька у Селивановой оказалась очень маленькой, но опрятной. Гуров с трудом протиснулся в узкую щель между холодильником и стеной и осторожно опустился на скрипнувшую под ним табуретку. А затем с удивлением стал рассматривать целую коллекцию расшитых яркими узорами полотенец, буквально заполонившую все небольшое помещение кухни.

– Это вы тоже сами делали? – поинтересовался сыщик, взяв в руки одно из них.

– Да, – кивнула Селиванова. – Сижу вечерами перед телевизором и вышиваю. Пробовала однажды продать их на базаре, но не смогла там простоять и пяти минут. Люди все такие страшные и злые. К тому же, когда у меня кто-то захотел полотенце купить, мне его вдруг жалко отдавать стало, и я отказалась продавать.

– Необычный вы человек. Будто из другого мира, – удивленно проговорил Гуров. – А скажите, как вы оказались с пирожками в театре?

– Это все Володя Воронцов, – уголками губ улыбнулась старушка. – Мы ведь с ним одно время вместе в Большом театре работали. Он реквизитором, а я балериной была...

Гуров удивленно посмотрел на нее. Ощущение того, что все происшедшее за последние два дня переплетается в один большой и жутко запутанный комок, возникшее у сыщика сразу после получения адреса Селивановой, теперь только усилилось. И Гуров почувствовал себя зрителем, случайно оказавшимся на сцене в самый разгар действия в какой-то странной пьесе сумасшедшего драматурга.

А Селиванова не обращала никакого внимания на удивление сыщика. Она кратко рассказала о том, что в молодости Воронцов ухаживал за ней. Потом, во время одной из репетиций, она получила тяжелую травму и была вынуждена оставить сцену, из-за чего их пути с Воронцовым разошлись. А недавно, на одной из театральных постановок, они случайно встретились, и директор набился к Селивановой в гости. Именно там, где сейчас сидит Гуров, он попробовал ее пирожки и тут же, на кухне, уговорил старушку приходить в театр и продавать их там. Чтобы иметь хоть какую-нибудь прибавку к мизерной пенсии.

– Вот так я и стала настоящей торговкой, – немного с грустью в голосе произнесла старушка. – Но ведь вы не это хотели узнать? Вы ведь пришли сюда из-за убийства Андрюши Левицкого?

– Вы его тоже знали? – поинтересовался сыщик.

36
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru