Пользовательский поиск

Книга Смерть в прямом эфире. Страница 7

Кол-во голосов: 0

Станислав начал вынимать многочисленные свертки, запахло копченостями. Затем он извлек на свет Божий две бутылки коньяка и литровую банку черной икры.

– Сообщу по секрету, что я талантливая актриса и красивая женщина. И меня любит не только нищий мент, но и зритель. Среди них встречаются люди бескорыстные и богатые. Один, к примеру, живет в Астрахани. Полковник, порежь рыбки, положи икру в тарелку, налей по рюмке, сегодня я генерал и разрешаю.

Станислав щелкнул каблуками и бросился выполнять приказание. Мария показала Гурову кулак.

– Слово скажешь, убью, и меня оправдают.

Гуров облизал ложку, потянулся и сказал:

– Завожу роман с директором рыбного магазина.

– Разбежался, – Мария налила себе вторую рюмку, выпила, закусила копченой севрюгой. – Она увидит твои голубые глаза и растает. Ну, ладно, хватит играть в молчанку, выкладывайте, что у вас произошло? Что убили Леню, я знаю. Что вы топчетесь на месте, известно. – Мария слегка захорошела. – Что случилось сегодня? Ну? – И она хлопнула ладонью по столу так, что брякнула посуда.

– Ну, – повторил Станислав, глядя на друга.

– Скажи, только коротко, – Гуров закурил.

Станислав уложился в четыре фразы.

– Некая девица знает нечто для вас важное и не говорит. А вы поникли, словно лютики? Гуров, ты с ней разговаривал? – спросила Мария.

– С ней говорил опытный человек. С пустыми руками к ней не подойти, – ответил Гуров. – Задерживать нет оснований, поговорить и отпустить… На следующий день узнает все телевидение, к обеду узнают газеты. Наш разговор подадут как допрос с пристрастием. Не исключено, что девушку убьют или она пропадет. Тут нужен свой подход.

– Так нащупай, черт тебя побери. Любую женщину можно уговорить, разжалобить. Найти нужную струну. Заплакать, в конце концов! Гуров, ты умеешь плакать? – Мария пристально посмотрела на сыщика, тяжело сглотнула, ее глаза наполнились слезами.

– У меня другая профессия! – Гуров отшвырнул стул и вышел из кухни.

– Я все-таки его выгнала, – Мария взяла бутылку, налила Станиславу и себе, подмигнула и быстро выпила.

Ночью Мария целовала Гурова и шептала:

– Я справилась бы с ней за пару часов, милый. Но ведь тебе это будет неприятно. Я уверена, ты можешь сам… Я тебя научу, ты исполнишь роль по высшему классу. Слушай меня…

Это был не буфет, скорее бар. Минуешь постового милиционера, дальше по центральному проходу и, не доходя лифтов, слева ведет лестница вниз. Здесь и расположен один из баров Центрального телевидения. Низкий потолок, приглушенный свет, стойка вдоль стены, на углах она загибается. Четыре девушки, переговариваясь с посетителями, – все друг друга знают, – предложат салат, сосиски, пирожные и, конечно, кофе. Как объяснили Гурову, спиртное здесь то разрешали, то запрещали, сейчас был период либеральный. Помещение большое, народу много, ни о каком доверительном разговоре в подобной обстановке не могло быть и речи.

Сыщик узнал Нину Давыдову сразу, хорошо описал Гойда, да она и выделялась среди товарок сравнительной молодостью и претензией в одежде на элегантность. Гуров прошелся по просторному залу, заметил несколько виденных по телевизору лиц, выждал, когда у стойки напротив Нины остался лишь один человек, подошел и поздоровался:

– Здравствуйте, Нина, мне, пожалуйста, чашку кофе.

Она невнятно ответила, взглянула на часы, что помогло Гурову задать вопрос:

– Простите, Нина, у вас бывает перерыв?

– Я живой человек, – не сердито, но и без приязни ответила девушка. – А вам-то какое дело?

– Я из МУРа, мне надо с вами поговорить, – тихо сказал Гуров. Он умышленно назвал МУР – каждый москвич о нем читал, смотрел кино или просто слышал. А что такое Главное управление уголовного розыска министерства, знают лишь профессионалы.

Нина вздрогнула, без нужды переставила чашку, поправила волосы и зло ответила:

– Ваш товарищ уже допрашивал меня. Больше я ничего не знаю.

Явная нервозность девушки доказывала, что следователь был прав. Нина Петровна Давыдова что-то скрывала и делала это очень неумело. Гуров нарочно как бы предупреждал девушку, что ей предстоит неприятный разговор. Гойда сказал, что методом натиска, давления от Давыдовой ничего не добьешься. Она замолчит, возможно, расплачется, а теперь, когда она уже официально допрошена, могла и проконсультироваться со знающим человеком, и потребует предъявить обвинение и вызвать адвоката. По совету Марии сыщик избрал иной путь – не вынуждать Нину, а уговаривать. Он решил создать для девушки наиболее благоприятные условия: не привозить ее в служебный кабинет, разговаривать на ее территории и предупредить заранее, дать ей время собраться и успокоиться.

И, словно пытаясь доказать тщету его намерений, Нина быстро повторила:

– Я сказала все. Больше я ничего не знаю! – Выставила на стойку табличку: «Перерыв» и ушла.

Гуров знал, день предстоит длинный, трудный, взял свой кофе и сел за столик. Мария долго размышляла, как одеть сыщика, отыскала его старые брюки, тщательно отутюжила, вытащила из-под шкафа поношенные кроссовки, почистила серый однотонный свитер, приказала побриться, но одеколон не употреблять. В результате Гуров выглядел человеком среднего достатка, седые виски не облагораживали его, а доказывали, что жизнь у мужика далеко не сахар. Непривычно одетый, Гуров невольно потерял свою выправку. Только глаза на тусклом фоне стали ярче, еще заголубели.

Прощаясь утром, Мария сказала:

– Можно надеть очки, но, боюсь, получится уже двадцать два. Не вздумай ее разглядывать или делать комплименты, смотри прямо перед собой и размышляй о грустном. Вспомни что-то конкретное из своей жизни и непрерывно думай об этом. И самодовольная улыбка с твоей физиономии исчезнет.

Сыщику не пришлось долго копаться в своей памяти. Он вспомнил, как убили его подчиненного, и он пришел к покойному домой и разговаривал с его матерью. Вспомнил шаль, в которую куталась худенькая женщина, ее тонкие руки со вздувшимися венами. Как она цеплялась за свою шаль и терпеливо ждала, когда же оставшийся в живых начальник ее мальчика уйдет, оставит ее одну и можно будет поплакать.

Гуров так погрузился в воспоминания, что не заметил, как появилась за стойкой Нина, начала работать. А вернули сыщика к реальности толчок в плечо и голос остановившегося рядом парня:

– Слушай, мужик, не бери в голову. Хочешь, я тебе выпить куплю?

Гуров смутился, он уже забыл, когда смущался последний раз, и после паузы ответил:

– Спасибо, у меня есть. – Он поднял голову, глянул на парня. – Только мне нельзя, – ткнул пальцем в печень.

– Зашитый? Тогда понятно. Вот жизнь блядская, – парень хлопнул Гурова по плечу и ушел.

Сыщик почувствовал чей-то взгляд, поднял глаза и увидел Нину, которая обслуживала веселую компанию, а смотрела на Гурова. Он покосился на часы – сидит уже второй час.

Прошло еще некоторое время, он мельком взглянул на Нину и увидел, что она жестом подзывает его к себе. Он вновь заставил себя вспомнить мать Бориса Вакурова, поднялся, не торопясь подошел к стойке. Давыдова уже не так агрессивно произнесла:

– Я же вам русским языком объяснила, мне сказать больше нечего.

– А мне генерал приказал с вами переговорить. Я офицер и обязан, – ответил Гуров.

– Так вызывайте к себе, ведите к своему генералу, я ему объясню.

– У нас ничего хорошего нет, а здесь уютно. Я подожду.

– У меня смена черт-те когда кончается, домой надо. Обед на завтра… – она махнула рукой. – Некогда мне с тобой ля-ля разводить.

– Я понимаю, – сыщик помолчал. – Я писать ничего не буду.

– Может, тебе налить? – неожиданно спросила Нина.

– Я непьющий… если за компанию…

– Хочешь, чтобы меня с работы поперли?

– Так ведь и я на работе, – Гуров пожал плечами.

– Черт с тобой! Сейчас людей поубудет, сядь в дальнем углу, кофе возьми. Ты ел чего?

– Спасибо, я завтракал, – ответил Гуров и отвернулся.

7

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru