Пользовательский поиск

Книга Руки вверх, генерал!. Содержание - Глава 25

Кол-во голосов: 0

– Вот даже как, – смущенно хмыкнул Гуров. – Понятно. Но все-таки вернемся к нашим баранам. Я все-таки надеюсь, что вы нам скажете, что делал вчера ночью ваш муж...

Лидия Михайловна запнулась.

– Да что делал? – с наигранным равнодушием сказала она. – Что по ночам делают? Спал, конечно.

– И никуда из дома не отлучался?

– А куда ему отлучаться? – пряча глаза, сказала хозяйка. – Спал как сурок.

– Лидия Михайловна, – с упреком сказал Гуров. – Вот вы все упираете на законность, а ведь по закону получается, что вы сейчас даете нам ложные показания. Это хорошо, что вы согласились все-таки на частную беседу, а если бы я включил ваши слова в протокол?

– А что мои слова? – настороженно уставилась на него Лидия Михайловна.

– А то, что нам доподлинно известно – муж ваш ночью из дома отлучался. Это даже зафиксировано на видеопленке, Лидия Михайловна. И мужа вашего опознали. Ну, что вы теперь скажете?

Хозяйка, озадаченно открыв рот, переводила взгляд с одного оперативника на другого и ничего не отвечала. Гурову начало казаться, что теперь она не заговорит никогда, и он решил пойти ва-банк.

– Хочу еще раз напомнить, Лидия Михайловна, – сказал он. – Речь идет об очень серьезном деле. Конкретно об убийстве. И...

Он не успел договорить, как произошло нечто из ряда вон выходящее. Хозяйка вдруг смертельно побледнела, охнула и повалилась в обморок.

Афанасьев и Дубинин сорвались со своих мест и бросились приводить ее в чувство. Они бестолково суетились вокруг нее, брызгая в лицо водой и хлопая по щекам. Крячко озабоченно посмотрел на Гурова.

– Это самое... Может, «Скорую» вызвать? Скандальная бабенка. Нажалуется – потом год отписываться будем.

– По-моему, ей уже не хочется жаловаться, – сказал Гуров. – Да и вроде ребята сами уже справились – не хуже «Скорой»...

Он наклонился, чтобы помочь поднять Лидию Михайловну и усадить на стул. Румянец постепенно возвращался на ее круглые щеки.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Гуров.

В затуманенных глазах Лидии Михайловны появилась какая-то живая искорка. Она оттолкнула стакан с водой, который протягивал ей Афанасьев, и со слезами в голосе сказала:

– Как чувствуете, как чувствуете? А как я себя могу чувствовать, когда вы мне такое сказали? Его теперь посадят, Семена? – Оперативники многозначительно переглянулись, и Гуров бесстрастно сказал:

– Это может решить только суд.

– Я так и знала! – Женщина рванула себя за волосы, и на пол посыпались ни в чем не повинные бигуди. – Я сразу знала!

– Значит, все-таки знали? – покачал головой Гуров. – И тем не менее устроили этот спектакль? Давайте-ка по-деловому, Лидия Михайловна! Все равно шила в мешке не утаишь. Итак, что делал прошлой ночью ваш муж Семен Гулыга?

– Семен Витальевич, – тихим голосом уточнила Лидия Михайловна. – Пришел он вчера домой не очень поздно, часов в восемь. Поужинал, там, телевизор посмотрел... Потом спать лег. А уже ночью ему позвонили.

– В котором часу это было? – спросил Гуров.

– А-а... ночью, – испуганно сказала Лидия Михайловна. – Часов, наверно, в двенадцать. Я-то уж сама десятый сон видела. Вдруг просыпаюсь, а он одевается – серый костюм надел, который редко надевает – в гости только если в нем ходит, на праздник... Спрашиваю, куда ты – ночь, мол, на дворе! А он одно – заткнись, не твоего ума дело. Ушел он, тачку свою завел – она у него во дворе стоит, – и только его и видели. Ну, я уже не спала, конечно, – мысли всякие в голове...

– Какие мысли, Лидия Михайловна? – спросил Крячко.

– Какие у баб мысли? – философски заметила Гулыга. – Разные мысли... Но вернулся он быстро, ничего не скажу. Я уж было успокоилась – да смотрю, у него на рукаве, на пиджаке этом хорошем, – пятна. Кровь, значит. Я, само собой, не сдержалась – спросила. А он буркнул, что подрался на улице, и опять спать лег.

– А где теперь этот пиджак, Лидия Михайловна? – спросил Гуров.

– А прибрала я его, – сказала хозяйка. – Семен мне костюм выкинуть велел. Хотел даже сам сначала, но потом передумал. Его утром рано вызвали, и он мне строго-настрого приказал – костюм вон! А я же не думала, что тут убийство! Я думала, подрался, может, из-за бабы... Так чего добру пропадать? Приберу его, думаю, подальше – потом сгодится. На дачу, там, или под машиной лежать...

– Значит, костюм этот у вас? – волнуясь, спросил Гуров.

– На балконе лежит, – призналась Лидия Михайловна и с надрывом спросила: – Кого же он убил-то, идол? Сколько раз говорила – не маши кулачищами своими! Это теперь что же – конфискация будет? А может, генерал ему поможет, как вы думаете?

– Послушайте, Лидия Михайловна, – проникновенно сказал Гуров. – Если ваш муж виновен в тяжком преступлении, то ему может помочь только полное и искреннее признание. В том числе и ваше. Поэтому предлагаю вам сделать его незамедлительно и в официальной форме.

– Это чего значит – написать, что ли? – тревожно спросила Лидия Михайловна. – А если он меня убьет?

– Ну, этого мы ему не позволим, – уверенно заявил Гуров. – Если вы боитесь, то лучше всего будет временно проехать к нам. Пока вы будете оформлять бумаги, мы постараемся разыскать вашего мужа и все выяснить.

Лидия Михайловна беспомощно обвела взглядом суровые лица оперативников. От ее прежнего апломба не осталось и следа.

– Так куда я в таком виде? – робко спросила она.

– А вы приведите себя в порядок, – посоветовал Гуров. – Мы подождем.

Глава 25

Гуров никак не надеялся на такую удачу. Но факт оставался фактом – в распоряжении следствия теперь имелось письменное свидетельство супруги прапорщика и его запачканный кровью костюм, что в придачу к уже имеющейся видеозаписи являлось более чем веским основанием, чтобы выдвинуть против Гулыги обвинение в убийстве.

Криминалисты в течение нескольких дней должны были подтвердить, что кровь на костюме прапорщика принадлежит именно Томилину, но и без этого заключения Гулыгу надо было брать.

Некоторая заминка получилась с постановлением на арест – не было на месте прокурора. А без официальной санкции следователь Мышкин не хотел лезть на рожон. Судя по всему, Гулыга был уже в курсе событий и теперь безвылазно находился на территории генеральской дачи.

– Туда ведь так просто не сунешься, – объяснял Мышкин Гурову. – Вот если бы ты этого Гулыгу раньше перехватил... А так лучше подождать, чтобы все было официально. Иначе мы больше времени потеряем, Лев Иванович. К тому же надо бы санкцию на обыск в квартире Гулыги, чтобы уж все чин-чином.

Гуров понимал, что Мышкин прав, но на месте ему не сиделось, и он уже пожалел, что не запасся телефонным номером полковника Веселова – сейчас он ему пригодился бы. К тому же у Гурова имелись серьезные сомнения относительно местонахождения прапорщика Гулыги. Гуров в отличие от Мышкина был уверен, что тот не станет отсиживаться на генеральской даче. Сам же генерал ему этого не позволит. Ведь в любом случае прапорщик становился сейчас обузой для всех, и, скорее всего, начальство постарается держать его от себя подальше.

Был еще один вариант – отыгранную карту можно было просто убрать. Гуров допускал, что прапорщика они больше попросту не увидят. Но этот вариант крайне опасен для его исполнителей – и сам Гулыга далеко не прост, и по всей Москве его ищет милиция, и вообще по части смертей у преступников явный перебор – им будет нелегко решиться на очередное убийство.

Но нелегко – не значит невозможно. Действовать следовало немедленно, и вынужденная задержка выводила Гурова из себя. В крайне раздраженном настроении он вернулся в главк и тут же был ошарашен новостью, которую преподнес ему Крячко.

– О, ты здесь? Отлично! – провозгласил он, едва Гуров появился на пороге. – А я уже собирался тебе звонить. У нас новое ЧП. На шоссе Энтузиастов авария. Перевернулся «Опель». Есть жертвы.

– С каких это пор мы подменяем ГАИ? – сердито спросил Гуров. – Перевернулся – ну и что? Чего ты темнишь? Не размазывай кашу по тарелке – говори толком, в чем дело!

37
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru