Пользовательский поиск

Книга Руки вверх, генерал!. Содержание - Глава 21

Кол-во голосов: 0

Глава 21

Переулок, в котором стоял «Пежо», выходил прямо к фасаду шестнадцатиэтажного дома, где на шестом этаже в однокомнатной квартире проживал подполковник Томилин. Рисунок светящихся окон в доме напоминал причудливую головоломку – многие жильцы уже отдыхали.

Улицы, подсвеченные ночными огнями, пустели. Затихал шум транспорта. В приоткрытое окно машины отчетливо тянуло холодком. В салоне, где сидели Гуров, Крячко, Ермаков и молчаливый лейтенант из тюремной охраны, царило напряженное молчание. Время от времени кто-нибудь бросал быстрый взгляд на фасад шестнадцатиэтажки – свет в квартире Томилина все еще горел.

Лейтенанту было очень неудобно на заднем сиденье – вытянутая загипсованная нога Ермакова упиралась ему в колени – и вообще он, похоже, очень не одобрял эту незаконную затею, в которой ему отводилась роль соглядатая. Однако пойти против воли начальника, который определил его на эту роль, он не мог и теперь стоически переносил все тяготы.

Метрах в пятидесяти во дворе стояла еще одна машина – тюремная, на которой и доставили Ермакова. После окончания операции его должны были пересадить туда и отвезти обратно в тюрьму.

Еще одна машина, «Фольксваген», стояла за углом. В ней сидели двое оперативников из группы Толубеева – Афанасьев и Дубинин, которые с большой охотой согласились помочь Гурову, даже не будучи посвящены во все подробности предстоящего дела.

Наконец окно на шестом этаже дома погасло. Гуров посмотрел на часы и, обернувшись к Ермакову, сказал:

– Ну что, Дмитрий Степанович, начнем, пожалуй?

Ермаков немного помолчал, равнодушно глядя мимо Гурова на темную улицу, а потом ответил:

– Я вот все думаю, а стоит ли? Может, пускай Андрюха живет себе спокойно? Поздно его перевоспитывать, полковник!

– Его не перевоспитывать, его наказывать надо! – возразил Гуров. – А ты, значит, все простить решил?

– А почему ты уверен, что я такой кровожадный, полковник? – насмешливо поинтересовался Ермаков.

– Потому что так оно и есть, – спокойно ответил Гуров.

– Ну, вообще-то верно... – с удовлетворением согласился Ермаков. – Но не всегда, полковник. Я и добрый бываю. Только редко.

– Так ты бы заранее сказал, – недовольно буркнул Гуров. – Вроде мы с тобой договорились, я весь этот цирк устроил, а тебя, видишь, на доброту пробило!

Ермаков хмыкнул и примирительно заметил:

– Да не волнуйся, полковник! Раз договорились, значит, все будет! Дай-ка сигаретку!

Крячко захлопал по карманам и достал пачку сигарет – Гуров курил редко. Ермаков закурил и, зажав сигарету в углу рта, кивнул:

– Ну пошли, что ли?..

Гуров вылез из машины и помог выбраться Ермакову. Вдвоем с Крячко они повели его к телефону-автомату, стоявшему на углу. Лейтенант из охраны тоже вышел из машины и, стоя на краю тротуара, с видом глубочайшего недоверия на лице следил за ними. Кобура с пистолетом на его поясном ремне была демонстративно расстегнута.

Крячко, юмористически покосившись на него, собирался что-то сказать, но Гуров, уловив этот момент, предусмотрительно на него цыкнул – ему не хотелось лишних недоразумений.

Они подошли к таксофону. Крячко старательно набрал номер и, убедившись, что гудок длинный, передал трубку Ермакову.

– Ну, как договорились! – шепнул Гуров.

Он был вынужден все время придерживать Ермакова под здоровый локоть – при загипсованной ноге и второй недействующей руке тот был слишком неустойчив.

– Алло! – вдруг чужим, незнакомым голосом сказал Ермаков.

Гуров и Крячко пристально уставились на него, ловя каждое его слово.

– Ты спишь, что ли? – сказал Ермаков в трубку. – Как кто? Не узнал? Что-то с памятью у тебя, Андрюха! Лечиться тебе надо...

Он на некоторое время замолчал. Видимо, захваченный врасплох Томилин пытался сообразить, что происходит, и задавал один вопрос за другим. Кажется, он надеялся, что Ермаков звонит из казенного дома. В конце концов Ермакову это надоело.

– Ну слава богу, узнал! – сказал он нетерпеливо. – А то я уж подумал, ты меня окончательно из своей памяти вычеркнул... Да ты мне шарики не вкручивай, ни к чему это! Лучше послушай, что я тебе скажу... – Ермаков повернулся к Гурову и, холодно подмигнув ему, продолжил телефонный разговор: – Короче, не повезло тебе, Андрюха! Ноги я сделал... Нет, ты меня не перебивай! За тобой должок, и, если ты не выполнишь мои требования, я просто приду к тебе и выпущу тебе кишки. Так и будет – ты меня знаешь. Прежде чем друзей продавать, нужно хорошенько подумать.

Видимо, это заявление заставило Томилина привлечь к делу все свои способности к лицедейству и обрушить на голову собеседника целый ушат упреков. Слушая их, – Ермаков морщился, точно от зубной боли, и наконец перебил Томилина:

– Да ты не оправдывайся! Это не телефонный разговор. Вот встретимся и во всем спокойно разберемся... Да, прямо сейчас. Никаких но! Надевай штаны и поезжай. Как куда? На Лосиный остров. На то самое место, где вы генеральшу завалили. Откуда знаю? Я, брат, много чего о тебе знаю... Короче, я буду тебя там ждать. И не пытайся меня обмануть – тогда уж тебе точно не жить, надеюсь, ты это понимаешь?.. Сейчас полдвенадцатого – значит, в полночь. Улицы сейчас свободны, домчишься в момент. Да, и вот еще что... Захвати с собой десять штук. «Зеленых», конечно! Мне бабки нужны... Нет, ты со мной не спорь, а то хуже будет. Десять штук и ни центом меньше! Это пока. Первый взнос, так сказать... Ну а дальше как договоримся... Все, базар кончен, действуй, Андрюха, друган ты мой сердешный!..

Ермаков с грохотом повесил трубку и сердито сказал:

– Ладно, в машину пошли! Устал я, как аист, на одной ноге...

По его некрасивому лицу было видно, что Ермаков крайне недоволен собой. Опираясь на руки оперативников, он с остервенением работал здоровой ногой, стараясь побыстрее доскакать до «Пежо».

Зато лейтенант, который все это время маялся в отдалении, не пытался сдержать своей радости. Увидев, что его подопечный возвращается, охранник едва не бросился его обнимать, но сдержался и только помог усесться на заднее сиденье.

– Мы подождем немного, лейтенант, – предупредил Гуров. – Не исключено, что за улицей сейчас наблюдают. Не станем привлекать внимания.

Охранник, который надеялся, что заключенного немедленно переведут в автомобиль с решетками, разочарованно притих на заднем сиденье. Гипс Ермакова опять упирался ему в колени и мешал чувствовать себя комфортно.

Гуров включил портативную рацию и забормотал:

– Второй, я Первый! Как слышите? Прием.

Послышалось шуршание эфира, треск, и голос опера Дубинина сказал в ответ:

– Слышу хорошо. Прием.

– Второй, будьте наготове! Начинаем. С этого момента фиксировать все, что происходит возле дома. Преследование по моей команде. Как поняли? Прием.

– Понял вас, Первый! – ответил Дубинин. – Конец связи.

Гуров снабдил вторую машину кое-какой аппаратурой. В частности, оперативники получили в распоряжение приличную видеокамеру «Сони», приспособленную работать даже в темноте. Гуров, правда, опасался, что у ребят недостаточно опыта в обращении с такой техникой, но Афанасьев успокоил его – оказывается, он с детства бредил фотоделом и в принципе умел обращаться со всем, что снимает.

В квартире Томилина вспыхнул свет. Один или два раза в окне мелькнула встрепанная человеческая тень, но она была слишком далеко, прикрыта шторами, и даже Крячко, наблюдавший за домом в бинокль, толком ничего не мог рассмотреть.

– Сейчас он должен выйти, – сказал Гуров. – Не думаю, что он сумеет усидеть дома после такого разговора. Вот только интересно, подкрепление подъедет сюда или они договорятся встретиться где-нибудь по дороге? Скорее всего, по дороге, я думаю.

Ермаков, равнодушно отвернувшись, смотрел в окно. Только один раз он открыл рот и сказал:

– Полковник, я устал. Пусть отвезут меня на хату. И еще сигарету, если не жалко.

30
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru