Пользовательский поиск

Книга Профессионалы. Страница 18

Кол-во голосов: 0

Ольга степенно подошла, облизывая мороженое, протянула стаканчик Гурову:

– Хлеб и молоко, – она тряхнула прозрачным пакетом. – На второе молоко денег не хватило.

– Спасибо, – Лева взял мороженое.

– Ты видишь, что Рита на тебя обижается? – спросила Ольга. – Или ты существуешь так, в безвоздушном пространстве?

– Вижу, – Лева кивнул. – Я не в безвоздушном, я с вами.

– Что предпримем? – спросила Ольга, старательно доедая мороженое.

Лева порой и в обыденной жизни применял профессиональные приемы. Если человек хороший, а ты хочешь приобрести в его лице союзника, подними человека над собой. Он глянет на тебя с высоты, подобреет и начнет шефствовать, помогать. Такой прием никуда не годится с человеком плохим, который, торжествуя, мгновенно сядет тебе на голову.

– Ольга, когда-то у Риты были прямые, длинные волосы, – начал Лева. – Теперь у нее короткие завитушки, вихры, как у тебя. Если волосы подстричь, они начинают завиваться?

Лева свое мороженое лишь лизнул, Ольга отобрала у него стаканчик, вручила пакет с продуктами, хитро прищурилась:

– Не скажу.

– Почему?

– Из вредности, – Ольга задумалась и добавила: – И ты меня обманываешь.

«Недооцениваю я женщин», – подумал Лева и обиделся:

– Ты же знаешь, что я…

– Вру лишь в крайнем случае, – закончила за него Ольга. – А может, сейчас и есть крайний?

– Ты меня переоцениваешь. Я действительно не знаю, – с легким сердцем соврал Лева.

Лекции о парикмахерской как раз хватило на оставшуюся дорогу до дома. Ольга вошла в квартиру решительно, готовая защищать майора Гурова не только от сестры, но и от всего остального мира. Лева вошел тихий, с виноватой улыбкой, заранее все признавший и готовый подписать приговор, не читая.

Гуров приехал к нему домой. Человек, который знал о бильярде все, жил в общей квартире старого, но еще крепкого дома. Звали человека Кириллом Мефодиевичем, лет ему было около восьмидесяти, держался он молодцом, когда Гуров вошел, хозяин мастерил бильярдный кий.

– Мастеров-то уже нет, вымерли, как мамонты, – отвечая на приветствие и не спрашивая, кто такой и зачем пришел, изрек хозяин.

– Здравствуйте, Кирилл Мефодиевич, – повторил Гуров. – Я к вам по делу.

– А ко мне без дела не ходят, – ответил хозяин, продолжая работать. – Вон на стуле плитка, включи, чай будем пить. Играющий? Настоящие кии я один делаю, верно пришел, – он говорил легко, без старческого брюзжания.

– Не играю, – признался Гуров. – Я из Моссовета, разговор есть.

МУР является составной частью ГУВД, которое подчинялось Мосгорисполкому. Гуров полагал, что в принципе он представился правильно.

– Скажи, – Кирилл Мефодиевич поднял очки на лоб и впервые взглянул на Гурова. – Такой молодой, а уже начальник.

Вскоре они пили чай из больших обливных кружек. Гуров сразу понял, пока он не выслушает хозяина, никаких советов не получит. Слушать Лева умел.

– Значит, за ум схватились, лучше поздно, – речь у хозяина была гладкая, почти без анахронизмов. – Бильярд – игра прекрасная, исконно русская. Как Володя Маяковский играл! Наркомы играли, большие люди. Первенства проводились, звания мастеров спорта присваивали. А что сегодня? Видишь, не понравилось какому-то чинуше, что в бильярд на интерес играют. Ханжа! Если он сам, тот чинуша, ночь в преферанс резался, так он о том как о подвиге рассказывает. А бильярдные прикрыли, чуток и осталось. В Доме журналиста, что на Суворовском, бывшем Никитском, бульваре, уникальные столы, немец Шульц изготовлял, куда девали? Небось на дачу к другому чинушке отвезли? В том помещении бар определили. В Доме архитектора, на Качалова, столы досками забили. Дело? Нет, ты вот власть, ты и скажи?

Гуров подцепил ложечкой малиновое варенье, покатывая по небу сладкие зернышки, кивнул согласно. Хозяин, довольный, что речи его признаны правильными, продолжал:

– Кое-кто в бильярдных безобразничает. Факт, не отрицаю. А алкаши в скверах располагались. Скверы не вырубили, асфальтом не укатали. Я вот в ящик смотрю и в курсе, – он кивнул на телевизор. – За алкашей взялись! Так с каким умыслом бильярдные закрывают? Человеческая особь, она разная.

Гуров терпеливо выслушал о всех бедах и несправедливостях, которые преследуют бильярдистов.

Кусочек мела старик разглядывал долго, мазал им руку, вернул Гурову и отвернулся.

– Значит, как я понимаю, ты из уголовки, – наконец сказал он. – Эх, люди, люди. Ну, раз пришел, значит, тебе надо. Мелок этот обыкновенный, из школьного набора. Однако выбран человеком разбирающимся, потому как мел бывает разный. Держал его в руках играющий, но не люкс, не экстра. Мерзость сотворил?

– Мерзость, – ответил Гуров и увидел в старческих глазах слезы. – Бильярд тут не виноват, Кирилл Мефодиевич. Я мог, к примеру, чертежный карандаш найти или, скажем, тюбик с краской.

– Чертежников да художников вы не запретили, – ответил старик. – Нужного вам отыщете, всех марать не станете. А нас, грешных, – он тяжело вздохнул, – мы вроде как вне закона и всегда на подозрении.

– Неправда!

– Ладно, не уговаривай, я что, не понимаю? – старик огладил полированный кий. – В клубы, где еще не закрыли, пока не ходи.

Гуров записал два адреса, прощаясь, задержал слабую руку, посмотрел в выцветшие глаза:

– Большое спасибо, Кирилл Мефодиевич, очень большое.

В бильярдной было три стола, но присутствующие внимательно следили за игрой лишь на одном. На двух других столах игра велась легко и непринужденно, игроки негромко переговаривались, шутили и смеялись. Короче, на двух столах играли, а на одном то ли работали, то ли сражались, а скорее, то и другое одновременно. Напряжение исходило не только от играющих, его излучали и зрители, некоторые после каждого удара дергались и гримасничали. Раздавались возгласы одобрения и разочарования, следовали комментарии, проводился профессиональный анализ ситуации. Зачастую мнения высказывались противоположные, но тон всегда был безапелляционным.

Гуров пришел сюда больше часа назад, присматривался и думал о том, что зритель в бильярдной являет собой синтез трех различных категорий. Футбольного болельщика в его худшем варианте – всезнайства, базарного тона и нецензурного лексикона, затем – интеллигентного, вдумчивого наблюдателя шахматного матча, который перед каждым ударом-ходом просчитывает варианты. И одновременно зритель в бильярдной напоминает завсегдатая ипподрома (Лева вспомнил молодость, дело Крошина), который шелестит купюрами, прикидывает, какую ставку он может себе позволить и стоит ли ее делать?

18

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru