Пользовательский поиск

Книга Потерянный родственник. Содержание - Глава 8

Кол-во голосов: 0

Глава 8

Через сорок минут на квартиру Елены Карповой явились трое муровцев, назначенных в засаду по личному распоряжению генерала Орлова. Старшим у них был капитан, носивший довольно многозначительную фамилию Стечкин. Гуров проинструктировал его и призвал быть крайне осторожным.

– Мы практически ничего не знаем о тех, кого ищем, – объяснил он. – Но, судя по всему, преступники эти опытные и безжалостные. Сюда они могут вернуться в поисках некоего предмета, или записки, или не знаю чего – в сущности, не это сейчас важно. Упустить их ни в коем случае нельзя. Но и своими жизнями рисковать не стоит. В крайнем случае разрешаю применять оружие на поражение.

– Постараемся взять живыми, товарищ полковник, – сказал Стечкин. – Не в первый раз.

– Такое, капитан, всегда как в первый, – усмехнулся Гуров. – Если что – звоните мне немедленно!

Стечкин пообещал звонить, и Гуров с Крячко отбыли. За это время Крячко уже сумел выяснить адрес больницы, в которой лежал с переломанной ногой гражданин Видюнин, и теперь оставалось только побыстрее навестить его.

– Надеешься, что Видюнин встречался с Перфиловым в эти дни? – поинтересовался у Гурова Крячко.

– Есть такая мысль, – признался Гуров. – Даже больше скажу – меня его сломанная нога обнадеживает. Все-таки не та теперь погода, когда ноги ломают. Вот я грешным делом и думаю – не помог ли кто господину Видюнину?

– Думаешь, тут есть связь?

– Не исключено. Совпадения всегда настораживают. Видюнин – хороший знакомый Перфилова. Перфилов влип в скверную историю. Видюнин тоже по-своему влип. Почему бы не предположить, что это явления одного порядка?

– Ну, я так скажу, – покрутил головой Крячко. – Если бы Видюнину намеренно ногу ломали, то, скорее всего, к ноге и голову бы присовокупили. Не верю я, что эти парни, которые Гловацкую убрали просто за то, что она их видела, оставили бы в живых Видюнина, которого они, по твоей невысказанной версии, допрашивали.

– А я и не говорю, что я в это верю, – ответил Гуров. – Я говорю, что только надеюсь.

В больнице, где отлеживался Видюнин, никаких проблем не возникло. Удостоверение с красными корочками произвело магическое действие, и свидание с пациентом им разрешили сразу же, несмотря на то, что по распорядку у больных был тихий час. Здесь выяснилось, что Видюнин занимает отдельную палату и никто мешать им не будет. Гуров и Крячко нарядились в какие-то подержанные белые халаты, которые предложил им персонал, и без предупреждения нагрянули в палату, где лежал Видюнин.

Тот, похоже, нисколько не удивился. Видюнин принадлежал к тем счастливым людям, которые в любой компании и в любой обстановке чувствуют себя как дома. Единственное, что их угнетает, – это неподвижность и невозможность проявить себя в полной мере. Именно в такую ситуацию сейчас и попал Видюнин. Прикованный к постели, с гипсом и грузом на поврежденной ноге, он изнывал от безделья и скуки. Правда, в палате у него стоял телевизор, но Видюнина это только раздражало – пробегающие на экране картинки напоминали об огромном веселом мире, который был сейчас для Видюнина недоступен. Он смотрел на экран с таким выражением на лице, словно наелся тухлой рыбы, и при этом монотонно и безостановочно ругался матом. Однако, увидев на пороге незнакомых людей, он разом оживился, заерзал и попытался занять сидячее положение.

– Мужики! – заговорщицким шепотом провозгласил он с ходу. – Вы ко мне или ошиблись палатой? Ну, не важно!.. Выручайте, мужики! Сгонять надо! Тут в трех шагах от больницы – крутой магазин, винный... Пузыречек коньячку, а? Не в службу, а в дружбу! Плачу двойной тариф! Ну, тройной!.. Ну, не дайте пропасть!

Он был полноват, но очень подвижен – даже в таком безнадежном положении. Судя по всему, это был очень жизнелюбивый и легкий человек. Наверняка он нравился женщинам. На его круглых щеках горел здоровый румянец, в глазах был задорный блеск, и только намечающаяся на макушке лысина портила все дело. Правда, Видюнин в порядке компенсации завел себе довольно внушительные, с благородной проседью бакенбарды, но, откровенно говоря, они ему не шли. С ними он чересчур напоминал гоголевского Ноздрева. Да и его просьба с обещанием тройного тарифа тоже отдавала чем-то сугубо ноздревским.

– Что, допекло уже? – сочувственно поцокал языком Крячко, с уважением рассматривая противовесы, удерживающие ногу Видюнина.

– Не то слово! – с жаром сказал Видюнин. – Не поверите, мужики, я вторую ночь не сплю! Глаз сомкнуть не могу! Такая дрянь в голову лезет... О судьбах интеллигенции начинаешь думать, о родине, о том, зачем в этот мир явился, понимаешь...

– Иногда и об этом не грех подумать, – заметил Гуров.

– Оно, может, и верно, – согласно кивнул Видюнин. – Подумать можно. Только не по ночам, мужики! Только не по ночам! Лучше уж по кладбищу прогуляться – это я вам говорю... Так выручите, а? – На лице его появилось почти умильное выражение.

– Может, и выручим, – неопределенно пожал плечами Гуров. – Если вы нас выручите, Василий Матвеевич. Ничего, правда, не обещаю, но шанс вам оставляю. А уж дальше сами думайте.

В глазах Видюнина появилось сомнение. Он озадаченно всмотрелся в лица оперативников и вдруг упал духом.

– А вы вообще кто, мужики? – спросил он. – Я вас вроде не знаю. А у вас ко мне дело, понимаешь... Если чего по пьянке не то сказал или еще что – то прошу прощения. Русская национальная особенность, ничего не поделаешь! Имейте снисхождение к человеческой слабости.

– А мы всю жизнь только этим и занимаемся, – успокоил его Крячко. – Проявляем снисхождение то есть...

Видюнин уже по-настоящему забеспокоился. Глаза его слегка забегали, и он проникновенно сказал:

– Нет, серьезно, мужики, если кого обидел, то вот прямо сейчас предлагаю мировую. Угощение за мой счет, естественно.

– Успокойтесь, Василий Матвеевич, – посмеиваясь, сказал Гуров. – У нас к вам никаких претензий. Только вопросы. Мы с товарищем из милиции. Разрешите представиться – полковник Гуров, а это вот – полковник Крячко.

Видюнин открыл рот.

– Из милиции... – потрясенно произнес он. – Картина Репина «Приплыли»! У меня нет слов.

– А вот это зря, – покачал головой Гуров. – Слова вам как раз сейчас понадобятся. Разрешите, мы присядем?

Видюнин закивал головой. При этом глаза его безостановочно перебегали с одного полковника на другого. Он мучительно пытался сообразить, чего такого мог натворить, что ради него отрядили такую ответственную группу. Он даже о коньяке, похоже, забыл начисто.

Оперативники расселись, и Гуров приступил к беседе.

– Начну сразу с главного, Василий Матвеевич, – сказал он. – Вы знакомы с гражданином Перфиловым Геннадием Валентиновичем?

– С Генкой-то? – почти радостно воскликнул Видюнин. – А то! Конечно, знаком. Можно сказать, не разлей вода. А вы, значит, насчет него?.. Ну, ясно!

– А что вам ясно? – спросил Крячко.

– Да все ясно, – махнул рукой Видюнин. – Генка, должно быть, чего-то такое отмочил. Небось по пьянке кому-то не тому рожу разбил? Это бывает. Я вот один раз тоже в ресторане по ошибке какому-то депутату врезал – так еле отмазался, понимаешь. Сколько мне это стоило, говорить не буду, но с тех пор я эту привычку бросил. Пускай лучше я лишний раз по тыкве получу, чем потом по адвокатам таскаться... Хотя если откровенно, то у кого на этих депутатов руки не чесались? Если, так сказать, без протокола...

– Выходит, тому депутату все-таки не по ошибке досталось? – с невинным видом спросил Крячко. – Ну да бог с ним, дело давнее! Нас более близкое прошлое интересует. Вы когда последний раз видели гражданина Перфилова?

Видюнин задумчиво почесал переносицу, а потом показал пальцем на Крячко и радостно сказал:

– Абсолютно точно – шестнадцатого сентября! – сообщил он. – Потому что мы с ним как пятнадцатого загудели, так больше суток практически и не расставались. Не потому, что у нас с ним любовь такая, а просто бывают такие обстоятельства – вроде и пора расставаться, а не получается! Это вы, как мужики, должны меня понять.

17
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru