Пользовательский поиск

Книга Особо важное дело. Содержание - Глава 14

Кол-во голосов: 0

– Ко мне приехали. Брат мой из Махачкалы. С племянником... А этих не знаем. Много народу приходит... Кому фильтр сменить, у кого тормоза слабые...

– Это тебе фильтр надо сменить, – заметил Гуров. – Брат у него! А почему фамилии разные? Понимаю, у вас в Махачкале все братья. И вот ты, значит, решил брату помочь краденую машину купить, да?

– Зачем машину? – обиделся Жора. – Зашли нормально, поздоровались. Разговаривали себе... Этот приехал – свои дела, зажигание барахлит, да? Зачем покупать – первый раз его вижу!

– Остынь! – сказал ему Гуров. – Слов произнесено много. Но, между прочим, главный разговор впереди. Сдается мне, рассказ «этого», как ты его называешь, будет от твоего здорово отличаться! Посмотрим тогда, не пора ли тебе сменить место прописки, уважаемый!

Жора совсем расстроился – у него даже пальцы рук задрожали. Гости его тоже чувствовали себя неуютно. Они еще пытались что-то объяснить Гурову, значительно понижая голоса и намекая на какие-то таинственные знакомства, но он больше не стал их слушать и объявил истомившемуся Стасу:

– Ладно, пора сворачиваться. Что выросло, то выросло. Вызываю подкрепление!

Глава 14

Гуров не ошибся. Из задержанной троицы самым словоохотливым оказался именно тот тощий парень в синей майке, который наименее пострадал от рук оперов. Судя по всему, он очень беспокоился о своем здоровье и сразу намекнул, что запираться не намерен.

Возможно, этому способствовало и то обстоятельство, что оба его сообщника были теперь отделены от него: они попали в больницу, где под охраной лечились – один от огнестрельного ранения, другой от сотрясения мозга. В этом отношении Гуров немного перестарался, и ему было неловко – он понимал, что, если бы они спланировали операцию не наспех, вполне можно было бы обойтись без душераздирающих сцен со стрельбой и крушением челюстей. Единственным оправданием для себя он считал отсутствие у них с Крячко времени на разработку операции.

– Ладно, прежнее забыто и похоронено, – сказал Гуров сам себе, решив впредь вести себя солиднее, как полагается при его возрасте и чине.

Это его замечание вызвало веселое недоумение у Стаса и опасливое у арестованного, которого по распоряжению Гурова доставили сразу в его кабинет. Гуров намеревался первым побеседовать с этим типом, раньше, чем его допросит следователь. Теперь в коридоре его дожидался милиционер, чтобы прямо из главка отвезти арестованного в СИЗО.

Что-то в тоне Гурова, видимо, успокоило парня, потому что он заметно приободрился и даже осмелился заговорить первым.

– Мне бы сигаретку, начальник! – просительно сказал он, стреляя по сторонам шустрыми глазами. – И это... Вы там у себя отметьте, что я в сознанку пошел. Я срок за дядю тянуть не хочу...

– Ты еще ничего не сказал, а уже торгуешься! – осадил его Гуров. – Ты сначала товар лицом покажи, заинтересуй, как говорится.

– Спрашивайте! – покорно вздохнул арестованный.

– Для начала имя назови! – сказал ему Крячко. – Адрес там, высшее... или какое оно у тебя?

– Как же, высшее! – прыснул парень. – Три класса и два коридора... И адрес – какой у меня адрес? Мой адрес – Советский Союз! Последний месяц на «малине» жили у одной шмары... В Марфино. А зовут меня Комок.

– А по-человечески? – спросил Гуров.

– Мамка Гришкой назвала, – хмуро сказал парень. – Григорий Иваныч, значит. Если для протокола. А фамилия моя Тишков.

– Ну, выкладывай, Григорий Иваныч, как вы с подельниками сегодня в гараже у Жоры оказались! Только насчет зажигания мне сказки не рассказывай, и про то, что пальцы стучали, тоже не надо – не поверю!

– Так это, – с запинкой сказал Комок. – Гомель через кого-то узнал, что тут можно «черным» без проблем тачку толкнуть. Вот и поехали. Гомель – это который по вам шмалял – он вообще отвязанный. Смотреть не на что, а бешеный, волчара! Я с ним кантовался, потому что за свою жизнь опасался – ей-богу, не вру!

– Ладно, без лирики! – прикрикнул на него Гуров. – Кто такой твой Гомель? Как его зовут по-настоящему?

– Да откуда я знаю? – удивился Комок. – Гомель и Гомель. Я не интересовался. В нашем деле лишнего не спрашивают. Ждут, пока сами скажут.

– Строго у вас, – сказал Гуров. – А у нас наоборот. Поэтому давай как на духу – чем вы с Гомелем занимались? И с третьим... как, кстати, его партийная кличка?

– У третьего-то? Третьего – Халява, – ухмыльнулся парень. – А сигаретку-то можно, начальник? А то уши опухли не куривши!

Гуров кивнул Крячко, и тот перебросил арестованному сигарету и зажигалку. Прикурив и с наслаждением затянувшись, Комок объявил:

– Мне за чистосердечное амнистия не светит, начальник? Я же кругом чистый. Гомель только меня попутал, а так на мне ничего нет, зуб даю!

– Это мы проверим, – пообещал Гуров. – Ты лучше скажи, где вы «БМВ» взяли.

– Угнали, – сокрушенно признался Комок. – Гомель и угнал. С Халявой. Я тут ни при чем. Я и машину-то вожу плохо.

– У кого угнали, какого числа? – спросил Крячко.

Комок серьезно подумал, несколько раз глубоко затянувшись сигаретой, и сказал:

– Да на той неделе вроде... А у кого – так это я не знаю!

– Знаешь, Комок Иваныч! – проникновенно сказал Гуров. – Я не учитель, повторять не люблю. Если ты мне правду говорить не будешь, я тебе не амнистию, я тебе такую статью нарисую! – И он наугад, полагаясь на счастливую судьбу, добавил: – Тачка-то ваша по мокрому делу проходит...

Глаза парня забегали еще быстрее, и у него мелко задрожал подбородок. Он нервно затянулся сигаретой, почему-то зажмурился и вдруг выпалил:

– На мне ничего нет! Век свободы не видать! Матерью клянусь, начальник! Это Халява его завалил. А я ни при чем!

Гуров с Крячко переглянулись. Гуров подвинул поближе к парню работающий портативный диктофон и, стараясь казаться невозмутимым, спросил:

– Ну-ка, отсюда подробнее! И не пропускай ни единой детали – душу выну!

Комок тоскливыми глазами посмотрел за окно и начал:

– Короче, Гомель эту хату нашел. Сказал, дело верное. Две недели караулил. Хозяева в отъезде, а квартира богатая. Ну и это... пошли мы – Гомель, я и Халява...

– То есть вы втроем решили ограбить квартиру, – уточнил Гуров. – Адрес квартиры и какого числа это происходило?

– Хата на этой... на Кузнецовской улице, – вспомнил Комок. – А брали мы ее... – он наморщил лоб. – Типа, это... пятнадцатого июля, вот!

Гуров с Крячко опять обменялись взглядами – теперь уже торжествующими. Гуров потребовал, чтобы Комок продолжал.

– Ну, это... Залезли мы в эту хату, – сказал тот. – Я, типа, на шухере стоял. В прихожей. А Гомель с Халявой внутри шустрили... Только ни хрена они там не взяли – полный голяк! Гомель психанул страшно... А тут вдруг дверь открывается, и входит мужик... Пачка – во! – Он потрясенно развел руками. – А главное, не испугался ни хрена!

– Дальше-то что? – спросил Крячко.

– Ну, дал он мне в рог, – застенчиво признался парень. – Я – с катушек. А тут Халява... Ну и посадил он этого фраера на перо. Тот и «мама» не успел сказать. Халява с Гомелем карманы его обшмонали, и мы свалили. Гомель у него ключи от тачки нашел. А тачка у подъезда стояла. Вот и все, начальник.

– Нет, не все, – строго заметил Гуров. – Что было у убитого в карманах? Попытайся вспомнить в подробностях!

– Да чего? – уклончиво пробормотал Комок. – Много чего было. Сразу и не вспомнишь. «Зелень» была – баксов два куска. Ну и в «деревянной» – кусков пятьдесят. Крутой оказался – «новый русский». Ксивы там – паспорт, права, кредитки, визитки... Книжка записная с адресами. Документы на тачку. А! Мобильник еще. – Комок замолчал, словно выдохся.

– Еще что – вспоминай! – требовательно прикрикнул Гуров. – Не встанешь с этого стула, пока все до капли не вспомнишь!

– Да вроде ничего больше, начальник! – виновато сказал Комок, побегал глазами по углам и вдруг вспомнил: – Во! Еще было! Дисок был!

28
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru