Пользовательский поиск

Книга Медвежий угол. Содержание - Глава 8

Кол-во голосов: 0

Глава 8

В оставшееся время Гуров успел наведаться в администрацию поселка, еще раз зайти к жене Смиги, пообедать, прочесть местные газеты и теперь, сидя в номере, гадал, успеет ли Крячко в своих изысканиях по химическому производству уложиться в один день. До прихода последнего автобуса из Светлозорска оставался ровно час. Впечатлений и фактов накопилось уже достаточно, и Гуров испытывал настоятельную потребность обсудить ситуацию с понимающим человеком. По-настоящему понимающим был только Крячко, но его возвращение оставалось под вопросом.

Вторая половина дня мало что дала Гурову. Глава администрации его попросту не принял – секретарша объяснила, что шеф уехал с докладом в Светлозорск и вернется не раньше, чем через два дня. Поездки в Светлозорск, похоже, были основным развлечением здешней элиты, и с этим приходилось поневоле смиряться.

К Смиге он вообще ходил напрасно. Охотник, разумеется, еще не возвратился, зато его жена восприняла визит Гурова крайне болезненно – она старалась этого не показывать, но Гуров почувствовал, что эта, в сущности, не очень счастливая и одинокая женщина уже потеряла душевный покой и долгое отсутствие мужа начинает приобретать для нее совсем иной смысл, чем прежде.

Гуров и сам испытывал определенные сомнения в связи с исчезновением Смиги. Слишком двусмысленными выглядели события, предшествовавшие этому исчезновению. Стоило начать мысленно складывать воедино факты – подобно разрезанной на прихотливые фрагменты головоломке, – как из хаоса вдруг начинала упорно всплывать какая-то мрачная и темная картина, совсем не похожая на обещанную веселую забаву…

Пока Мария Смига сама не проявляла видимого беспокойства, Гуров старался до поры не вникать в мрачную головоломку, но теперь понял, что от этой процедуры, по-видимому, никуда не деться, и все неприятности еще впереди.

Обед, как всегда, оказался тошнотворным – впрочем, как и местные газеты. Их было две – одна развлекательная, другая претендовала на некие аналитические высоты. Однако обе словно повествовали о неких абстрактных стерильных краях, где нет ни проблем, ни болезней, а есть только растущие день ото дня показатели и дебильные викторины с не менее дебильными призами.

Все это настолько разозлило Гурова, что он наконец понял – сидеть и ждать у моря погоды нет никакой возможности. Полагаться на обещания бывшего опера Заварзина ему почему-то хотелось все меньше и меньше. Оставив на всякий случай в номере записку для Крячко, Гуров сам отправился на поиски загадочного Караима.

Никакого определенного плана у него не было. От учителя Фомичева Гуров знал, что Караим был темной личностью даже среди многочисленного семейства накатовских цыган, которые вообще законопослушностью не отличались. Учитель в своих высказываниях был более осторожен, чем Савинов, но неприязни к цыганам не скрывал. Он, как и Савинов, озвучил версию о причастности цыганского племени к наркоторговле, упомянул о частых драках с участием цыган, даже об убийствах и признался:

– Как хотите, Лев Иванович, а не люблю я их! Понимаю, что это не по-демократически и не по-человечески даже, а вот не могу ничего с собой поделать… Как подумаю, что они нашу молодежь, подростков, этим зельем отравляют!.. Мало нам экологической катастрофы, а тут еще и наркотическая, пожалуйста! Ведь они эту гадость уже не таясь продают, Лев Иванович! Как же так можно?

– Как так можно – это вы у своей милиции должны спросить! – жестко ответил Гуров.

– Да спрашивали! Сто раз спрашивали! – махнул рукой Фомичев. – У них один ответ – улик нет, свидетелей нет, ничего у них нет! А цыгане наркотиками прямо возле крыльца торгуют – навынос! И все об этом знают – одна милиция не в курсе! Вы меня извините, Лев Иванович, но такое впечатление, что они все повязаны – и милиция, и цыгане, и власть наша…

Гуров не нашел, что возразить. Вывод, сделанный учителем, может быть, отличался излишней горячностью, но какая-то доля истины в нем присутствовала несомненно. Гуров не исключал даже, что применительно к Накату эта доля могла быть весьма существенной. Учитывая все, что он здесь видел и слышал.

Фомичев объяснил, что основная масса цыган проживает в Накате на улице, которая так и называется – Крайней. Им принадлежит там пять или шесть частных домов, которые расположены по соседству и, в сущности, представляют собой нечто вроде цыганского квартала, куда чужаку вход заказан. Имелись у цыган и еще какие-то обиталища, но Фомичев знал о них только понаслышке.

Гуров решил наведаться в самое логово. С собой он захватил полиэтиленовый пакет, в который завернул имущество Караима – расческу и шляпу. Наряжаться не стал – одежду выбрал ту же, в которой совершал лесную вылазку.

Когда он сел в автобус, идущий на окраину, небо уже приобрело печальный сероватый оттенок. С лесной стороны подул свежий ветерок. По вечерам теперь становилось ощутимо холодно, и Гурову в голову невольно тоже пришла банальная мысль о том, что теплому беззаботному лету приходит конец. Впереди были снега, морозы, долгая тьма за окном и бесконечное ожидание новой весны.

Еще только подъезжая к нужной остановке, Гуров обратил внимание на то, что за окном автобуса творится что-то странное. Он запомнил эту улицу еще с первого раза, когда проезжал тут на мотоцикле с Калякиным и Савиновым. Многолюдной назвать ее было трудно. Теперь же здесь творилось что-то невообразимое. Почти у каждого дома стояли кучки возбужденных людей, тревожно мигали маяки на милицейских машинах, и куда-то промчался белый фургон с красным крестом.

Пассажиры автобуса приникли к окнам, и какой-то пожилой человек в рабочей спецовке удовлетворенно сказал:

– Похоже, этим шаромыгам облаву наконец устроили! Давно пора!

Гуров испытал смутное беспокойство и заторопился к дверям. Он соскочил с подножки и почти бегом направился в ту сторону, где скопилась особенно большая и возбужденная толпа. Оттуда доносились женский визг, ругань и крики в мегафон: «Разойдись!».

Гуров подошел ближе. Теперь стало окончательно ясно, что толпа почти целиком состоит из цыган. Здесь были мужчины и подростки – смуглые, чернявые и злые, – но больше всего было женщин. Тряся юбками и сыпля проклятиями, они напирали на группу бледных, но решительных милиционеров в бронежилетах, с автоматами в руках. Во главе представителей власти выступал некий осанистый широкоплечий мужчина в темно-сером костюме. Надрывая голос, он увещевал беснующихся цыганок. Ситуация была похожа на критическую – Гурову показалось, что в любую минуту может произойти что-то непоправимое.

27
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru