Пользовательский поиск

Книга Матерый мент. Содержание - Эпилог

Кол-во голосов: 0

– Скот! Лживая тварь! – заорал Феоктистов, вскакивая из-за стола. – Меня подставил, а сам в кусты! Я тебя предупреждал, ублюдок, у меня выговора объявляются единожды!

В его глазах все сильнее и ярче разгорался огонь бешенства, и Алаторцев понял – сейчас его убьют.

– Ты не посмеешь, животное! – крикнул он, тоже вскочив, прямо в искаженное ненавистью лицо «делового партнера и спонсора». – Уймись, придурок! Тебя же посадят!

– За меня не переживай, паскудина, – голос Феоктистова прервался, горло перехватил спазм. – Я тебя грамотно замочу, урод, ты у меня височком об угол стола по пьяной лавочке приложишься!

Все напластования культуры, цивилизации, все человеческое слетело, осыпалось с бывшего выпускника физтеха. Осталось дикое, взьяренное животное, совсем не Крокодил, о котором предупреждал Андрея Переверзев, скорее буйвол с налитыми шальной кровью буркалами.

И тут раздался звонок в дверь. Решив, что это единственный его шанс – странно, но мысль о сопротивлении даже не мелькнула у далеко не трусливого и физически сильного Алаторцева, – он рывком опрокинул кухонный стол под ноги Феоктистову и зайцем метнулся в прихожую, крича сделавшимся внезапно очень тонким голосом: «На помощь!!! Убивают!!!» Если он успеет добежать до двери, в которую уже вовсю ломились, и отпереть замок – он спасен!

Алаторцев не успел. Вид убегающего врага размыл последние плотины в мозгу Феоктистова, поток ненависти и жажды крови забушевал свободно. Сработали простые, ничем уже не сдерживаемые рефлексы, доставшиеся нам в наследство от пещерных троглодитов. Рыча от ярости, он в несколько прыжков настиг врага, одним движением левой руки, ухватившейся за волосы на затылке врага, запрокинул голову Алаторцева, а ребром правой рубанул его чуть выше кадыка, ломая хрящи надгортанника. Пальцы Алаторцева судорожно дернулись и сползли с головки патентованного ригельного замка, открыть который ему было не суждено. Он с жутким хрипом сделал свой последний вздох и мягко, как будто сразу лишившись всех костей, рухнул к ногам своего убийцы.

В этот момент с грохотом и треском дверь вместе с косяком и обломками кирпича провалилась внутрь квартиры. Через несколько мгновений Крячко надевал прихваченные «на всякий случай» наручники на Феоктистова, который и не думал сопротивляться, а Гуров с Переверзевым склонились над лежащим телом.

– Что?! – крикнул Станислав. – Жив?!

– Холодный, зараза, – Гуров поднялся с корточек. – Горло всмятку.

– Это «шлагбаум» называется, – потрясенно проговорил Переверзев. – Я его, – он мотнул головой в сторону Феоктистова, – этому приему и научил.

Лицо Феоктистова вдруг стало бледным, как мел, он сдавленно охнул и согнулся в приступе жесточайшей рвоты.

– Что ел и пил? Говори скорее, он тебя угощал чем-нибудь?! Тем, что сам в рот не брал?! – Крячко кричал прямо в покрытое крупным потом лицо убийцы.

Феоктистов смог лишь отрицательно покачать головой. Его снова вырвало желчью пополам с кровью. Через две минуты его тело бессильно обвисло в руках Станислава. Крячко разжал руки, и труп одного убийцы соскользнул на труп другого... Переверзев, прислонившись к стене, плакал.

Гуров так и не смог понять, что означала странная фраза Сергея Переверзева: «Вот и прокатился ты на тигре, Торик...» Но ему было не до переспрашиваний.

Эпилог

Над тремя чашечками кофе поднимался ароматный парок, на огромном блюде дулевского фарфора, подаренном генералу Орлову еще в легендарные времена – к шестидесятилетнему юбилею славной советской милиции, – громоздилась солидная горка домашнего печенья. Верочка заботилась о своем шефе. Знаменитая хрустальная пепельница уже не блистала девственной чистотой, Крячко приканчивал вторую с начала «разбора полетов» сигарету. Гуров пока держался, частично из-за нежелания нарваться на ехидную реплику дорогого друга Станислава: «Свои иметь надо!» Надо, конечно... Да вот память на такие мелочи совсем девичья стала на старости-то лет. Генерал Орлов традиционно посасывал конфетку, изредка с видимым удовольствием втягивая крупным носом табачный дым, плывущий слоями со стороны Крячко.

Дым медленно втягивался в широко открытую форточку, чуть отсвечивая голубизной в ярких лучах утреннего сентябрьского солнца. Дверь кабинета распахнулась, вошла Верочка с голубой, тоже дулевского фарфора сахарницей. Шальная паутинка, втянутая сквозняком, легко покружилась над огромным столом и как-то очень осторожно, нежно уселась на сверкающий золотом генеральский погон. «Какая прекрасная осень в этом году, – подумал Гуров, – надо на эти выходные с Машей хоть в Измайловский парк выбраться. Или в Ботсад. Нет, только не Ботсад, после ветлугинского дела меня в этот район арканом не затащишь! Тьфу ты! А в Измайловском парке еще месяца не прошло, как со Станиславом за маньяком охотились... Вот работенка у меня, а? Рядом с Филями Алаторцев жил, так что тоже не тянет... Ладно, сходим в Нескучный, там мне еще работать не доводилось».

Петр Орлов отставил кофейную чашечку в сторону и прервал несколько затянувшееся молчание:

– Так что, орелики... Готовьте банкет. Своего рода торжественный вечер в честь наших выдающихся достижений. Ни одного подследственного, зато два свежих трупа. Спасибо, хоть не два десятка...

– Не сыпь соль на раны, Петр, – Крячко ткнул в пепельницу догоревшую почти до фильтра сигарету. – Появления Переверзева никто предвидеть не мог. А уж ожидать такой прыти от Алаторцева... Ты знал о деле не меньше нашего, Лев тебя в курсе держал, могло тебе эдакое в голову...

– Ты не пыли, Станислав, – лениво и нехотя вмешался Гуров. – А вам, господин генерал, хочу сказать, что обидеть подчиненного – дело нехитрое, – он скорчил предельно обиженную физиономию, но не выдержал и рассмеялся. – Чем ты, собственно, недоволен? Дело закрыто, убийца – Мещеряков – найден. А дела о взаимном убийстве сладкой парочки вообще не наши. Тот, кому они достанутся, а я так думаю, тут райотдела выше крыши хватит, получит от меня исчерпывающую информацию, на основании которой сделает заключение о двух убийствах «на почве неприязненных отношений». Что есть святая правда – покойники друг друга терпеть не могли. Все. В архив.

– Но мы-то знаем... – начал Орлов.

– Да. Мы знаем, что страна избавлена, хотя бы на ближайшее время, от наркотического потопа. То, что случилось – а факты тонко и в нужном направлении прокомментируют, не буду говорить кто, догадайтесь сами, – охоту пахать эту делянку у разных... феоктистовых-алаторцевых надолго отобьет. Мы знаем, что два редких мерзавца получили по заслугам. Вот это – мы знаем. А что мы там думаем и о чем догадываемся... Это, Петр, лирика сплошная.

После долгого, очень долгого раздумья Орлов поднял глаза на Льва Гурова:

– Хорошо. Я с тобой согласен. А ты, Станислав?

– Где нам, маленьким, свое мнение иметь, с двумя начальниками рядом ошиваясь, – заерничал было Крячко, но под пристальным взглядом двух пар глаз своих друзей мгновенно сделался серьезным. – Согласен.

– Так и порешим. – Генерал Орлов слегка пристукнул ладонью по столу, как бы ставя точку. – Лев, кто позвонит вдове Саши Ветлугина?

– Ты, Петр. Как и тогда.

Генерал коротко кивнул и набрал номер.

– Люба, это Петр Орлов. Я... мы выполнили то, что обещали тебе. Твари, нелюди, поднявшие руку на Сашу, больше никому не причинят зла. И знай, твой муж своими предсмертными словами спас очень многих.

Они помолчали. Все трое недолюбливали пафос, и Гуров со Станиславом облегченно вздохнули, когда Орлов обычным, слегка ворчливым тоном поинтересовался:

– Кстати, насчет соли, которая «на раны». При чем тут соль? Мне заключение экспертизы на стол положили, но я что-то... Почему Алаторцев не боялся отравиться? Он что, обычной столовой соли налопался и она его от яда защитила? Они же из одной бутылки с Феоктистовым пили! Лев, проясни ситуацию, ты у нас по части химии самый продвинутый теперь.

46
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru