Пользовательский поиск

Книга Кухтеринские бриллианты. Содержание - 23. Нарушение «инструкции»

Кол-во голосов: 0

Из своей комнаты вышел дед Матвей, погладил поясницу и громко заговорил:

– За три дня, едри-е-корень, предчувствовал сёдняшний дождь. Зацепил, зануда, считай, на всю ночь. Наделает хлопот в хлебоуборке.

– Было бы что убирать – уберут, – сказал Антон.

– С такой техникой, какая счас в колхозе, чего не убрать! Раньше серпами до колоска убирались.

– Раньше и сеяли гектар с четвертью, а теперь за день на машине колхозные поля не объехать.

Начался обычный в семье Бирюковых разговор «о старом и новом». Дед Матвей не терпел бесхозяйственности и при каждом случае сурово шерстил колхозников, если они, полагаясь на технику, проявляли в работе беспечность. Поговорив с внуком на излюбленную тему и выпив перед сном стакан чаю с вареньем, дед Матвей поднялся из-за стола. Поднялись и Антон с Голубевым. Вышли в коридор, надели плащи. Обувшись, Антон заглянул в кухню, где Полина Владимировна мыла посуду, сказал:

– Если задержимся до утра, ты, мам, не беспокойся. А Сергея, как пригонит корову, из дому не выпускай.

– Вернулся бы только, пострел. Конечно, никуда не выпущу, – Полина Владимировна обеспокоенно посмотрела на сына. – Вы-то со Славой куда в такую непогодь подались?

– По делам надо.

– Неспокойно что-то у меня на душе, Антоша. Худа бы какого с вами не случилось…

– Мы сами смотрим, кому бы худо сделать, – Антон попытался улыбнуться.

– Берегите себя, сынки.

– Не беспокойся, мам, все нормально будет.

На улице, звонко отдаваясь в ушах, по капюшонам плащей сразу забубнил дождь. Стараясь, чтобы глаза привыкли к темноте, Антон и Голубев постояли возле крыльца.

– Погодку господь-бог выдал как по заказу, – глухо проговорил Антон. – Не передумал бы этот… в такую слякоть…

– Наоборот… решит – добрый хозяин в такую погоду собаку из дому не выгонит… – сказал в ответ Голубев и, помолчав, опросил: – Может, я на него выйду, а ты на подстраховке станешь?…

– Не надо, Слава, менять план. Все обговорили…

– Значит с обратной захожу?

– С обратной… В мою сторону деваться некуда Здесь оградки – впритирку друг к другу. Сильно не разбежится, если надумает тягу дать.

– Двигаем?…

– Пошли.

Огородом, возле самого плетня, вышли за околицу

и направились к кладбищу. Не дойдя до него, Слава тронул Антона за рукав, словно хотел успокоить, и свернул влево, обходя кладбищенскую ограду с противоположной от деревни стороны. Антон, скрываясь в мелком березняке, вышел прямо к кладбищенским воротам. Они были чуть приоткрыты, хотя Антон сам их плотно прикрывал, когда днем уходил отсюда со школьниками. Склонившись, с трудом различил примятую траву. Судя по ней, на кладбище совсем недавно прошел кто-то тяжелый.

Жалея, что нельзя посветить фонариком, который лежал в кармане плаща, Антон боком протиснулся в приоткрытую створку ворот и, пригнувшись, неслышно двинулся между могильными оградками к березе, укрывающей густыми ветвями могилу Гайдамакова. Шел, будто по краю обрыва, опасаясь взглянуть под ноги. Чтобы дождь не бубнил в ушах, осторожно снял с головы капюшон плаща. Вода противными струйками потекла за ворот, но от напряжения почти не чувствовалось ее холода.

Добравшись до березы, осторожно огляделся и затаил дыхание – у противоположного конца надгробной плиты чернела дыра подкопа. Прикрывавшие ее днем пласты дерна и мелкого хвороста горбились рядом с бугром нарытой земли. А бугор этот постоянно рос, кто-то размеренно выбрасывал из могилы землю.

Тишину на кладбище нарушал монотонный шум утихающего дождя, тревожно лопотали листья березы. Прижавшись к ее корявому стволу, Антон напряженно повернулся к возвышающемуся справа памятнику – показалось, как будто за ним что-то шевельнулось. «Неужели Слава изменил намеченный план?… Почему?…» – тревожно застучало в мыслях. Антон впился взглядом в ночную морось, но ничего возле памятника разглядеть не смог.

Дождь прекратился неожиданно. Облака вроде бы поредели, и на какое-то время в их клочьях высветилась луна. Первоначальное напряжение у Антона прошло, но чувство, что за памятником кто-то прячется, не проходило. Антон сосредоточенно прислушался. Минуло не меньше минуты, прежде чем слух уловил глухую возню, доносящуюся из могилы Гайдамакова. Ошметки земли перестали оттуда вылетать… В могиле что-то хрустнуло, словно там ломали трухлявое дерево. От возникшего опять напряжения заныло в висках и пересохло во рту. Стали затекать ноги. Стараясь быть не замеченным со стороны памятника, Антон чуть-чуть сменил положение. Безуспешно долго ломал голову: один или несколько сообщников занимаются раскопкой могилы. Время тянулось медленно…

Неожиданно в могиле хрустнуло так громко, что Антону показалось, будто там ломают кости. Возня утихла. Не отрывая взгляда от подкопа и чувствуя противную дрожь, Антон мысленно стал отсчитывать секунды. Где-то на третьей сотне в разрытой дыре шевельнулось что-то громоздкое. Оттуда вытолкнули сверток, и тотчас на поверхность стал выбираться грузный мужчина. Раскисшая от дождя земля скользила у него под руками, но он, словно испуганный медведь, подминал ее под себя, поднимаясь из могилы все выше и выше. Расстояние от подкопа до березы, за которой находился Антон, было не больше двух метров, и Антону показалось, что он даже расслышал усталое сопение, перемежающееся загнанным храпом. По спине неприятно пробежали мурашки. Антон нащупал в кармане плаща пистолет и передвинул рубчатую головку предохранителя.

Вылезший из подкопа устало присел на корточки, воровски огляделся и машинально стал стряхивать прилипшую к одежде землю. Его облик показался Антону знакомым, но плотные облака опять спрятали луну, и толком что-либо разглядеть было невозможно. На какое-то мгновение показалось, что это бородатый старик, но по широким плечам и цепкой настороженности рослой фигуры Антон решил, что даже если это и так, то задержать его все равно будет не просто. Антон пригляделся внимательнее и действительно разглядел бороду…

Кое-как отряхнувшись, старик сунул отрытый из могилы сверток в мешок, опять затравленно огляделся, явно намереваясь уходить с кладбища. Ждать больше было нечего. Интуитивно прикрываясь стволом березы, Антон шагнул влево, направил на старика пистолет и требовательно произнес:

– Руки вверх!

Будто от внезапного раската грома, старик присел, резко качнулся назад.

– Руки!!! – теперь уже громко крикнул Антон. – Ни с места!…

Старик испуганно сжался, насколько это позволяла его рослая фигура, и вдруг, как будто решив, что терять нечего, прикрывая мешком грудь, ринулся на пистолет. Антон успел отдернуть руку и качнуться в сторону. Мешок, гулко стукнув об землю, отлетел к березе. Завязалась борьба. Старик, напружинившись, тянулся к руке с пистолетом. Стараясь не уступить ему, Антон сделал рывок вправо, запнулся за надгробную плиту и, падая, почувствовал на себе тяжесть грузного тела.

От перенапряжения палец нажал на спусковой крючок пистолета. Резко ударил выстрел. Пуля, выбив искры, цокнула о гранит надгробной плиты и рикошетом заныла над памятником. Тотчас возле памятника затрещало, словно кто-то с разбегу натолкнулся на подгнивший крест. Послышался топот. Антон изловчился, заломил левой рукой правую руку старика и ударом колена из-под низу перевернул его на спину.

За памятником послышался вроде бы детский крик, затем еще…

На помощь к Антону подлетел Слава Голубев.

– Управлюсь!… Беги… Там, кажется, мальчишки… – несвязно выкрикнул ему Антон.

Голубев, налетев тоже на какой-то крест, растворился в темноте за памятником, и Антон почувствовал, как сразу обмякло тело старика.

– Пусти, Игнатьич… – услышал он задыхающийся голос деда Ивана Глухова. – За другого тебя принял… Не виноватый я… Пусти, все, как Христу богу, расскажу…

34
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru