Пользовательский поиск

Книга Кухтеринские бриллианты. Содержание - 5. Березовские следопыты

Кол-во голосов: 0

– За труды нам государство платит, – Антон посмотрел на Торчкова. Зная, что у выпивохи-конюха лишнего рубля за душой никогда не водилось, спросил: – Откуда, Иван Васильевич, у вас столько денег набралось?

– Мотоцикл по лотерее выиграл. А зачем мне мотоцикл, ежели документа, чтобы кататься на нем, у меня не имеется? Я ж, как известно, кубанцкий кавар… ка-ва-лерист. Вот ежели б добрую лошадь выиграть, тады… Лошадей больше собственной женки люблю, а мотоцикл… Одна забава для молодых. Деньгами за него получил.

– И сколько получили?

– Аккурат тысячу, копейка в копейку.

– А какой мотоцикл выиграли?

– «Урал» с люлькой.

– Такой «Урал», по-моему, тысячу пятьсот стоит.

– Дак с меня комиссивонные содрали.

– Это какие еще комиссионные?

– Шут их холеру знает. Сказали, пересылка шибко дорого стоит. Сотняги три, не меньше. Да еще какие-то расходы.,.

Антон переглянулся со Славой Голубевым, недоуменно пожал плечами и снова спросил Торчкова:

– Кто так сказал? Где вы деньги получали?

– Дак люди сказали, какие этого… того… А получал у вас тут, в райцентровской сберкассе, какая возле базара.

– Номер и серию билета помните?

– Точь-в-точь те, на какие «Урал» с люлькой выпал.

– Вы мне цифры, Иван Васильевич, назовите.

– Цифры?… – Торчков растерянно заморгал. – Дак, Игнатьич… если б моя голова цифры запоминала, разве ж я конюхом в колхозе работал? Я б тады булгахтером на производстве устроился.

– Когда вы деньги получали в сберкассе? – насупившись, чтобы не рассмеяться, спросил Антон.

– Пожалуй, больше месяца прошло, в августе. Аккурат в тот день, кады бабку Гайдамачиху в больницу привозил по приказанию председателя колхоза Игната Матвеевича, стало быть, папаши твоего.

– И за месяц половину тысячи истратили?

– Дак деньги, они ж, как вода…

– Пропили, наверное, – зная неравнодушие Торчкова к спиртному, высказал предположение Антон.

Торчков обиделся:

– Пошто, Игнатьич, непременно пропил?… Зубы новые вставил, – он ловко выронил изо рта на ладонь искусственную челюсть с нежно-розовой, как с настоящей, десной, так же быстро водворил ее на место и хлопнул рукой по голенищу сапога. – Еще кирзухи вот в сельмаге отхватил.

Антон с трудом сдержал улыбку:

– Это и все покупки за пятьсот рублей?

– Разве мало?… – смутился Торчков. – Ежели бы я сто тысяч, к примеру, получил, тады б для потехи ероплан мог купить. А полтысячи по теперешнему размаху жизни деньги… так себе, мигом уплыли. Остатки женка сговорила в сберкассу пристроить. Первый раз в жизни послушался бабу, дак оно видишь, какая оказия приключилась…

Бирюков подумал, что кто-то из работников сберкассы ловко обманул простоватого конюха и по дешевке купил у него выигравший лотерейный билет. Поэтому опять спросил Торчкова:

– Кто выдавал вам деньги в сберкассе?

– Деваха какая-то.

– Как она выглядит?

– Деваха как деваха…

– Молодая? Светлая… темная?

– Не молодая и не шибко старая. А по масти… Они ж, Игнатьич, свою масть могут, как хвокусники, изменить. Иная утром с вороной гривой ходит, а к вечеру, глядишь, уже буланой стала.

Бирюков с Голубевым засмеялись.

– Ну, а если мы сейчас сходим в сберкассу, – заговорил Антон, – узнать сможете?

– Не-е-е… – Торчков помотал головой. – Дак поможешь ли, Игнатьич, отыскать пропавшие деньги?

Антону показалось, что Торчков сознательно уклоняется от разговора о сберкассе и что-то скрывает. Вроде бы разговор о получении денег за выигранный мотоцикл для него не совсем приятен. Антон внимательно посмотрел на Торчкова и сказал:

– Трудно, Иван Васильевич, вот так вот сразу это сделать. С кем хоть пили-то вчера? Где пили?

Торчков пожал щуплыми плечами, виновато сморщил и без того морщинистое лицо.

– Не помню ни чёрта, Игнатьич. В вытрезвиловке только в сознание вошел.

– Вот видите, что получается… Даже сами не знаете, где и с кем выпивали, а хотите, чтобы я отыскал пропавшие деньги.

– А ты собаку-ищейку по моим следам пусти.

– В таком деле собака не поможет.

Торчков задумался. Как будто решал: говорить или не говорить. В конце концов желание найти деньги, видимо, пересилило, и он сказал:

– Первую поллитровку, помню, с заготовителем распили, какой меня попутно в райцентр подвез. А вечером, кажись, я в «Сосновом бору», в ресторанте куражился. Оттудова и залетел в вытрезвиловку.

– Как фамилия заготовителя? Откуда он?

– Дак я ж, Игнатьич, его хвамилию не спрашивал. Знаю, по деревням ездит на лошади. Шкуры, старье всякое да бумагу подержанную собирает. И в Березовку к нам иной раз наведывается.

– Яков Степаныч? – вспомнив бойкого на язык старика-заготовителя, спросил Антон.

– Не-е-е, – Торчков крутнул головой. – Степаныч в прошлом году на заслуженную пенсию подался. Теперь другой вместо него ездит, однорукий и как глухонемой. За придурковатость его Дундуком твой дед Матвей окрестил. Только скажу тебе, он совсем не придурок. Кады поллитровку распивали, соображает, по сколь наливать. Себе все побольше норовит плеснуть.

– Где вы с ним выпивали?

– Здесь, в райцентре.

– Прямо на улице, что ли?

– Не. К мужику какому-то на квартеру заезжали. Тот к моей поллитровке еще Чебурашку поставил.

– Чего? – не понял Антон.

– Ну, это самое… еще чекушку водки.

– Квартиру, где выпивали, запомнили?

– Что ты, Игнатьич!… – Торчков, словно испугавшись, махнул рукой. – Память у меня некудышная.

Антон хотел было упрекнуть своего земляка за то; что тот отвечает на вопросы неоткровенно и чего-то не договаривает, но в это время загудел зуммер телефона внутренней связи. Звонил дежурный по райотделу. Возле небольшого железнодорожного полустанка, в шести километрах от районного центра, обнаружен труп старика. Оперативная группа уже готова к выезду на место происшествия и ждет представителя уголовного розыска.

Плотнее прижав телефонную трубку к уху, Антон хотел было сказать дежурному, что по распоряжению начальника райотдела уже передает дела Голубеву, но, поколебавшись какую-то секунду, решил напоследок выехать на происшествие сам.

– Сейчас буду, – коротко сказал он.

– Что там? – настороженно поинтересовался Голубев.

– На полустанке, кажется, ЧП. Скоро вернусь, – ответил Антон и, попросив Славу подробнее расспросить Торчкова, заторопился к оперативной машине.

3. Личность без паспорта

Сентябрьское утро было на редкость тихим и прозрачным. И бесконечно голубое небо, и светящаяся янтарной желтизной березовая роща над железнодорожной выемкой, у проселочной дороги, походили прямо-таки на левитановскую «Золотую осень». Не хватало лишь речки, да несколько инородно вписывалась в пейзаж стоящая возле леса оперативная машина милиции.

Труп старика обнаружили на опушке рощи путевые рабочие железнодорожного полустанка. Черный, неестественно скрюченный, с обгоревшим лицом, сильно пахнущим ацетоном, он лежал, уткнувшись головою в небольшую кучу золы, оставшейся от недавнего костра.

Третий час оперативная группа обследовала буквально каждый сантиметр местности в районе обнаружения, но пожухлая трава и опавшие с березок желтые пятаки листьев не сохранили никаких следов. Единственными вещественными доказательствами являлись осколки стакана из тонкого стекла и пустая бутылка с водочной этикеткой, найденные в траве около трупа. От бутылки и осколков ощутимо несло ацетоном. Немногое дал и осмотр одежды на трупе. Карманы заплатанных брюк и поношенного бушлата оказались пустыми. Сомнительной зацепкой для установления личности погибшего могли стать лишь инициалы «Р. К.», написанные химическим карандашом на сером лоскутке, пришитом у вешалки бушлата. Обут погибший был в новые кирзовые сапоги, казавшиеся несколько маловатыми для его рослой фигуры.

Когда оперативная группа заканчивала осмотр места происшествия, на служебном мотоцикле подъехал Слава Голубев. Антон отозвал его в сторону и, чувствуя какую-то неловкость, сказал:

3
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru