Пользовательский поиск

Книга Колдовская любовь. Содержание - Глава 20

Кол-во голосов: 0

– Не понимаю, вас-то ей зачем убивать? – спросил Гуров. – Лишние хлопоты. Скорее уж это могло понадобиться Версталину, который вполне обоснованно мог посчитать вас сообщником Жуковой.

– Версталину само собой, – простонал Васильков. – Но Жуковой это важнее...

– Но почему?!

Васильков уронил голову и закрыл лицо руками. Из глаз его снова потекли слезы. Запинаясь и всхлипывая, он проговорил:

– Простите, нервы... Дело в том... Дело в том, что, пока я жив, все ее планы в любую минуту могут сорваться... Ведь на самом деле у Жуковой нет никаких материалов – ни записей, ни фотографий – вообще ничего! Незадолго до своей гибели Генрих все передал мне. Он словно что-то предчувствовал... Жукова узнала об этом слишком поздно, когда маховик шантажа уже был запущен. Понимаете? Она блефует и больше всего на свете боится, что об этом узнает Версталин. У Жуковой абсолютно ничего нет!

Глава 20

– Теперь я начинаю понимать, почему Жукова ударилась в бега и почему все что-то лихорадочно ищут, но никак не могут найти, – заключил Гуров, оборачиваясь к Терехину. – Жукова пугает Версталина тем, чего у нее на самом деле нет, но, как известно, неизвестность страшит еще больше. Опасную игру она затеяла. Но теперь вряд ли кто-то из них отступит – все зашло чересчур далеко.

Терехин молчал, задумчиво рассматривая пистолет в своих руках. Васильков тоскливо размазывал слезы по толстым щекам. В воздухе повисла долгая безрадостная пауза.

– И где же сейчас находятся те материалы, что передал вам Блок? – спросил наконец Терехин, избегая смотреть в сторону раскисшего Василькова.

– Я расскажу об этом, только когда получу гарантии собственной безопасности! – храбро пискнул тот.

Терехин криво усмехнулся и с мрачной иронией посмотрел на Гурова.

– Кто бы нам самим дал такие гарантии! – сказал он. – Раньше надо было думать, уважаемый Михаил Корнеевич! Хотелось погреть руки, да кишка оказалась тонка!.. Теперь расхлебывайте по полной программе.

– Не пугайте человека, Терехин! – примирительно заметил Гуров. – Прошлое забыто и похоронено. Если Михаил Корнеевич согласится сотрудничать с нами, мы сумеем выкрутиться из создавшейся ситуации. Хотя это будет не просто... Скажите, Васильков, а какое ко всему этому имеет отношение Бромберг?

– Я точно не знаю, – пробормотал Васильков. – Бромберг в последнее время был тесно связан с Версталиным. Я предполагаю, что Версталин помогал ему в совершении какой-то крупной сделки на самом высоком уровне. Возможно, Бромберг уже перечислил куда-то деньги. Крах Версталина обернулся бы катастрофой и для Бромберга. Скорее всего, Версталин намекнул о своих проблемах. Бромберг как настоящий друг решил помочь.

– Хорошо иметь настоящих друзей, – сказал Гуров. – Они тебе и компромат припрячут, и голову кому надо оторвут... Но, однако же, странно – и у Бромберга и у Версталина такие крутые ребята в распоряжении, а какую-то вздорную бабенку никак найти не могут. С чего бы это? Вы-то случайно не знаете, где она прячется, Михаил Корнеевич?

– Понятия не имею, – горестно вздохнул Васильков. – Наталья умела очаровывать мужчин. У нее были довольно обширные связи в самых разных кругах. Она может быть сейчас где угодно.

– Она нам нужна меньше всего! – решительно сказал Терехин. – Единственное, что сейчас важно, – это документы Блока. И не только компромат. Где, например, его рабочие записи?

Васильков развел руками.

– Это меня не касается, – виновато сказал он. – Если они пропали, значит, их взяла Наталья. А компромат я все равно вам не отдам. Это единственная моя гарантия. Без него я – труп.

– Мне кажется, вы себя переоцениваете, Михаил Корнеевич, – сочувственно заметил Гуров. – По правде говоря, не вижу вас в роли партизана на допросе. Я уже имел счастье встречаться с людьми Версталина и должен сказать, что это люди с характером. Вам их не перебороть.

– Здесь они меня не найдут, – не слишком уверенно заявил Васильков.

– Мы же нашли, – возразил Терехин. – Согласен, мне повезло. Один из ваших многочисленных знакомых просто обмолвился в разговоре о вашем дальнем родстве с доктором Рахмановым. А я, как человек дотошный, привык проверять каждую мелочь. Я узнал об этой клинике, а уж предположение о вашем присутствии здесь напрашивалось само собой... Но ведь что сообразил один, могут сообразить и многие. Может быть, как раз сейчас сюда едут?

Этот вопрос добил Василькова. Он впал в какое-то странное оцепенение и снова стал похож на человека, напичканного медпрепаратами. Гуров подумал, что такое предположение может находиться совсем недалеко от истины – вполне вероятно, что Васильков сознательно глушит свой страх транквилизаторами.

– Мой коллега опять сгущает краски, – сказал вслух Гуров. – Возможно, все не так плохо. Но в конце концов вас, конечно, найдут. А по причинам, которые я уже назвал, вам лучше взять нас в союзники. Не хочу на вас давить, но все-таки думайте быстрее. Уже через несколько часов может оказаться слишком поздно.

Васильков соображал и двигался теперь невыносимо медленно – он словно пробивался сквозь огромную толщу воды. Разговор с Гуровым отнял у него последние силы и мужество. Но будущее страшило его еще больше. Однако, видимо, ему все-таки удалось осознать, что выбора у него практически нет.

– Хорошо, – сказал он дрожащим голосом. – Я покажу вам, где я спрятал материалы. Сначала они лежали у меня дома, в сейфе... Но, когда погиб Генрих, а на другой день попал в аварию Смагин, я понял, что следующим буду я. Тогда я отвез все в надежное место, о котором никто не знает. Это за городом... Но вы должны обещать... – голос его сорвался.

– Мы сделаем все, чтобы вы не пострадали, – пообещал Гуров. – Одевайтесь! Вы сейчас поедете с Терехиным и покажете ему ваше надежное место... Одевайтесь-одевайтесь, время дорого!

Пока Васильков собирал детали своего туалета, Гуров отвел Терехина в сторонку и негромко сказал:

– Если наш друг не врет, мы получим в руки сильный козырь. У вас, случайно, не возникнет искушения сыграть тогда в свою игру? Вы можете здорово реабилитировать себя в глазах вышестоящих товарищей. Меня вы, конечно, тогда закопаете, но куш сорвете очень неплохой!

Терехин посмотрел на него злым взглядом и ответил сквозь зубы:

– Если вы по-прежнему мне не доверяете, какого черта отправляете меня вдвоем с Васильковым? Поехали вместе!

– К сожалению, не могу, – покачал головой Гуров. – То, что мы здесь узнали, очень важно, но мне нужно позаботиться еще об одном деле. В руки этих мерзавцев попала моя хорошая знакомая. Я до сих пор ничего не знаю о ее судьбе. Хочу предложить Версталину компромисс.

– Неужели хотите отдать компромат? – насторожился Терехин.

– Напротив, хочу ему пригрозить, – сказал Гуров. – Моя знакомая как-то подсказала мне хорошее слово – «обнародовать». Интересно, известно ли оно Версталину?

– Вы рискуете, – сказал Терехин.

– Вы тоже.

– На меня пока не обратили такого внимания, как на вас, – ответил Терехин. – У меня есть шанс.

– У меня он тоже есть, пока мы играем в одной команде, – многозначительно сказал Гуров.

– Да ладно вам! – с досадой бросил Терехин. – Не ожидал, что знаменитый Гуров окажется таким занудой. Снявши голову, по волосам не плачут. Занимайтесь своими делами и ни о чем не беспокойтесь. Никто пока не рассматривает нас как союзников. Я заберу материалы и самого Василькова и залягу на дно. У меня есть где укрыться на некоторое время. Периодически я буду вам звонить, чтобы не терять с вами связь. Только будьте осторожнее.

– Вы тоже берегите себя, – сказал Гуров.

Уход Василькова из больницы вызвал некоторое удивление среди персонала, но возражений все-таки не последовало. Терехин посадил его к себе в машину и немедленно уехал, а Гуров, перебравшись поближе к станции метро, набрал телефонный номер начальника охраны Бромберга.

Как и в прошлый раз, тот откликнулся незамедлительно. Гуров начал разговор с легкостью человека, которому уже почти нечего терять.

38
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru