Пользовательский поиск

Книга Воровская честь. Содержание - Часть третья

Кол-во голосов: 0

Все взгляды были теперь прикованы к прокурору.

— Не обязательно, господин президент. Я подозреваю, что когда американцы увидят, в каком состоянии находится их сокровище, они не станут спешить выставлять его в своём Национальном архиве.

Президент в этот раз не стал перебивать, поэтому прокурор продолжил:

— Мы знаем также, господин президент, что благодаря вашему гению рукопись, выставленная в настоящее время на обозрение ничего не подозревающей американской публики, говоря вашими словами, является «бесполезной копией, при виде которой любой, кто знает, как пишется слово „британских“, тут же поймёт, что это фальшивка».

На лице президента появилось сосредоточенное выражение.

— Может быть, пришло время сообщить миру о вашем триумфе?

— О моем триумфе? — недоверчиво переспросил президент.

— А почему бы нет, сайеди? О вашем триумфе, не говоря уже о великодушии. Ведь это же вы приказали отдать пострадавшую Декларацию профессору Брэдли после того, как гангстер Кавалли пытался продать её вам.

На лице президента появилось выражение глубокой задумчивости.

— На Западе это называют, — добавил прокурор, — убить двух зайцев одним выстрелом.

Наступила ещё одна долгая пауза, во время которой никто не высказывал своего мнения, пока на лице Саддама не появилась улыбка.

Часть третья

«…мы взаимно обязываемся друг другу поддерживать эту декларацию жизнью, имуществом и честью».

Глава XXXV

В официальном заявлении иракского правительства, сделанном 2 июля, опровергалось сообщение о перестрелке на пограничном посту Киркука, в которой несколько иракских солдат были убиты и многие получили ранения.

Курдские лидеры не могли высказаться по данному вопросу, поскольку оба спутниковых телефона в иракском Курдистане были постоянно заняты переговорами с госдепартаментом в Вашингтоне, у которого просили содействия.

Когда Чарльзу Стритору, американскому послу в Стамбуле, позвонил глава корпункта Рейтер на Ближнем Востоке и спросил, зачем истребитель ВВС США приземлился на американской базе Силоп в Турции, а затем вернулся в Вашингтон с двумя пассажирами на борту, его превосходительство сказал своему старому другу, что не имеет понятия, о чем тот говорит. Глава корпункта считал посла честным человеком, хотя понимал, что ложь во спасение страны была частью его работы.

На самом деле, всю прошлую ночь посол провёл на ногах после того, как от госсекретаря последовал звонок с просьбой направить один из его вертолётов в район Киркука и взять там пятерых пассажиров: американца, араба и троих израильтян, которые затем должны быть доставлены на базу Силоп.

На следующее утро посол позвонил в Вашингтон и сообщил Уоррену Кристоферу, что, к сожалению, только двоим удалось перейти границу живыми: американцу по имени Скотт Брэдли и израильтянке Ханне Копек. Об остальных троих информации у него не было.

Последний вопрос госсекретаря совершенно сбил посла с толку: «Была ли у профессора Брэдли при себе тонкая картонная трубка?» Посол пожалел лишь о том, что этот же вопрос не задал ему глава корпункта Рейтер. Тогда бы он с чистой совестью ответил: «Я не имею никакого понятия, о чем вы говорите».

Скотт и Ханна проспали большую часть полёта в Америку. Когда самолёт приземлился на военной авиабазе, там их уже ждал Декстер Хатчинз. Никто из них не удивился, что на таможне не проявили интереса к парусиновой сумке Скотта. Машина ЦРУ быстро увезла их в направлении Вашингтона.

По пути в столицу Декстер предупредил, что они едут прямо в Белый дом для встречи на высшем уровне, и сообщил имена других её участников.

В приёмной западного крыла их встретил глава президентской администрации и проводил в Овальный кабинет. Встречаясь с президентом впервые, Скотт чувствовал, что ему следовало бы сбрить двухдневную щетину и сменить одежду, в которой он провёл последние трое суток.

Уоррен Кристофер встретил их у дверей Овального кабинета и представил Скотта президенту так, словно они давно уже были знакомы. Билл Клинтон поздравил Скотта с возвращением на родину и поблагодарил Ханну за ту роль, которую она сыграла в возвращении Декларации.

Скотт с удовольствием познакомился с Колдером Маршаллом и был рад видеть Мендельсона с Долларовым Биллом.

Долларовый Билл склонил голову перед Ханной.

— Теперь мне понятно, почему профессор был готов броситься на край земли, чтобы вернуть вас, — только и сказал маленький ирландец.

Как только было покончено с рукопожатиями, всем сразу захотелось увидеть Декларацию. Скотт расстегнул молнию на сумке, осторожно вынул банное полотенце и извлёк из него документ, который вручил его законному попечителю — государственному секретарю. Кристофер медленно развернул пергамент. Никто не смог скрыть своего огорчения, увидев, в каком состоянии он находится.

Госсекретарь передал документ архивисту, который в сопровождении хранителя и Долларового Билла подошёл к большому окну, выходящему на южную лужайку. Первое, что они сделали, это нашли в тексте слово «бриттанских», и архивист просиял.

Но прошло ещё несколько секунд, прежде чем Колдер Маршалл объявил их единогласное заключение.

— Это подделка, — коротко сказал он.

— Почему вы так уверены? — спросил президент.

— Mea culpa[24], — ответил Долларовый Билл, напуская глуповатый вид.

— Значит ли это, что Саддам все ещё располагает оригиналом? — недоверчиво спросил госсекретарь.

— Нет, сэр, у него осталась копия, которую привёз с собой Скотт, — сказал Долларовый Билл. — Отсюда ясно, что у него была подделка ещё до того, как Скотт произвёл подмену.

— Тогда у кого же находится оригинал? — одновременно спросили четверо других.

— У Альфонсо Марио Кавалли, смею предположить, — сказал Долларовый Билл.

— А это кто такой? — спросил, ничего не понимая, президент.

— Джентльмен, заплативший мне за то, чтобы я изготовил копию, которая в настоящее время находится в Национальном архиве и которого я снабдил ещё одной копией, которая сейчас находится у меня в руках.

— Но если слово «бриттанских» написано с двумя «т», как вы можете утверждать, что это подделка? — спросил Декстер Хатчинз.

— Потому что из пятидесяти шести подписавшихся шестерых звали Джордж. Пятеро поставили в подписи «Джо», как было принято в те времена. И только Джордж Уит из Виргинии выписал своё полное имя. На копии, изготовленной для Кавалли, я сделал ошибку, написав «Джо» в подписи конгрессмена Уита, и был вынужден добавить буквы «рдж» позднее. Хотя они дописались идеально, использованные мной чернила были чуть светлее. Простая ошибка и различимая только глазом специалиста.

— И только тогда, когда он знает, куда смотреть, — добавил Мендельсон.

— Я не сказал об этом Кавалли, — продолжал Долларовый Билл, — поскольку, проверив слово «бриттанских», он оказался вполне удовлетворённым.

— Таким образом, Кавалли в какой-то момент, должно быть, подменил оригинал этой копией и передал её Аль-Обайди? — сказал Декстер Хатчинз.

— Молодец, заместитель, — похвалил его за догадливость Билл.

— А Аль-Обайди, в свою очередь, передал копию иракскому послу в Женеве, и тот переправил её Саддаму в Ирак. Ну а поскольку Аль-Обайди видел в экспозиции Национального архива копию Долларового Билла с правильно написанным словом «британских», он не усомнился в том, что располагает оригиналом, — сказал Декстер Хатчинз.

— Наконец-то вы догнали всех остальных, — заметил Долларовый Билл. — Хотя скажу вам честно, что я тогда уже подозревал, на что способен Кавалли, когда говорил вам месяц назад: «Неужели у воров не осталось чести?»

— Так где же сейчас оригинал? — потребовал президент.

— Я подозреваю, что он висит на стене в каменном особняке в Манхэттене, — сказал Долларовый Билл, — где, должно быть, висел все десять последних недель.

вернуться

24

Моя вина (лат.)

82
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru