Пользовательский поиск

Книга Срок приговоренных. Содержание - Рассказ десятый

Кол-во голосов: 0

– Да. Он рекомендовал обратиться к вам. У меня действительно очень серьезное дело. Можете назначить любой гонорар, – сказал на всякий случай Резо.

– Я думаю, мы договоримся, – засмеялся адвокат, – хорошо. Я приеду через полчаса. Давайте адрес.

Резо назвал улицу и дом. Но не стал уточнять номер квартиры.

– А квартира? – спросил адвокат.

– Я вас встречу, – предложил Резо, – держите в руках газету. И скажите, как вы будете одеты.

– Обычный серый костюм. Голубая рубашка.

– Я вас узнаю, – пробормотал Резо, – до свидания.

Он положил трубку и в очередной раз бросил взгляд на часы. Может, на этот раз ему все-таки повезет?

Рассказ десятый

Прежде чем сесть в свою машину, я осмотрел ее, на всякий случай заглянул и под автомобиль. Я предcтавлял себе, как можно устроить небольшую аварию, сделать так, чтобы моя поездка домой была последней в моей жизни. Хотя моя машина все же припаркована на служебной стоянке, и вряд ли Облонков или те люди, что стоят за ним, успели бы так оперативно сработать. А главное, устраивать взрыв там, где почти наверняка можно капитально засветиться. Запутаться так, что потом не ответишь ни на один вопрос прокуратуры. Одним словом – влипнуть наверняка.

Но я все равно проверил свою машину и выехал со стоянки спокойно. Если бы за мной следили, я бы что-то заметил. Ах, если бы они за мной следили, я бы вспомнил, что дома остался Виталик, и, возможно, поехал бы туда, чтобы успеть предупредить своего друга. Но за мной никакого «хвоста» не было. Я несколько раз проверил. Все было чисто. Получалось, что я мог ошибаться относительно шагов и самого Облонкова, и тех, кто стоит за его спиной. Одного из них я знал, и Облонков должен был понимать, что если я слышал их разговор в туалете, значит, могу догадаться и о его собеседнике. Он не знал, насколько подробно слышал я их разговор. Но он уже понимал, что я о многом догадался и успел рассказать об услышанном Семену Алексеевичу. И, наконец, я мог догадаться, почему убили Семена Алексеевича. А значит – был опасным и крайне нежелательным свидетелем.

Пока я сидел в машине, пистолет лежал на переднем сиденье рядом со мной. Если они решат, что меня удобнее всего убрать по дороге домой, то явно просчитаются. Я неплохо стреляю, и им придется ловить меня на неожиданности. Или еще лучше – на светофоре. Но за мной никто не следил. И я решил, что у меня пока есть время. И поехал к Алене. Заехав в знакомый двор, я попросил соседских мальчишек последить за моей машиной и, оставив автомобиль во дворе, отправился в свою бывшую квартиру.

В последние дни я как-то стал мягче, добрее к бывшей жене. Да и она резко изменилась. Господи, почему обязательно должно случиться несчастье, чтобы люди осознали, как мало они живут на белом свете! Мы все такие хрупкие, беззащитные и так зависим друг от друга. Почему только перед лицом беды мы понимаем, как необходимо относиться друг к другу по-человечески. Наверное, это оттого, что мы много суетимся, так напряженно живем. Летим по жизни, будто обречены на вечность. А на самом деле живем-то по-настоящему всего двадцать – двадцать пять лет. Это если считать от тех лет, когда, собственно, становимся вполне взрослыми, и до пятидесяти, когда подступающие болезни заставляют нас больше думать о своем бренном теле, чем о воспарении духа и об удовольствиях, в частности, и об удовольствии общения. Я уже не говорю о том, что некоторым приходится умирать именно в этом счастливом возрасте.

Человечество, увы, заражено вирусом безразличия. Безразличия к собственной жизни, к судьбам окружающих нас людей, к судьбам нашей планеты. Мы живем как во сне. И когда приближается смерть, вдруг в последний день с ужасом понимаем, что вся наша жизнь была долгим и тусклым сном, что прожить ее надо было совсем иначе.

И вот моя собственная жизнь не стала такой. И это чудо случилось со мной из-за болезни Игоря, после которой и началась моя новая судьба, о которой я вам рассказываю.

Приехав к Алене, я узнал, что сегодня у Игоря опять болело сердце. Он лежал в своей комнате, и сестренка, сидевшая рядом, со страхом смотрела на него. Я вошел в комнату и взглянул на Игоря. Писать об этом невозможно – страшно и не нужно. У него были такие все понимающие глаза. Если хотите знать, что такое настоящий ад, – загляните в глаза больного ребенка. Вашего ребенка. А вообще, лучше никому и никогда этого не видеть. Зрелище не для слабонервных! Я стоял и чувствовал, как у меня все дрожит внутри. И лицо начало дрожать. Игорь, видимо, что-то понял. Он улыбнулся и спросил:

– Как у тебя дела?

– Все хорошо, – ответил я чужим, незнакомым голосом. – А у тебя?

– Ничего, – пожал он плечами, – сердце немного болит. Но мама говорит, что все пройдет. Мы уезжаем в Германию.

– Я знаю. Все будет хорошо, – сказал я идиотскую фразу, сказал и подумал, что успокаиваю себя, а не его.

– Я еще не закончил читать книгу твоего друга, – сказал Игорь, и я вспомнил, что Виталик ждет меня дома. Наверное, его родственник-грек уже привез остальные деньги.

– Ничего страшного. – Я подошел поближе и дотронулся до его головы.

Как мне хотелось наклониться и поцеловать сына. Но я боялся, что не смогу сразу уйти. Боялся, что не сдержусь. А это было самое худшее, что я мог сделать в такой ситуации.

– Выздоравливай, – сказал я бодро и даже выдавил жалкую улыбку на дергающемся лице. – А за книги не волнуйся.

Его сестренка смотрела на меня непонимающими глазками. Малышка думает, наверное, что это такая непонятная игра, в которую мы все играем. Игорь играет в больного. А мы – в заботливых взрослых. Я выхожу из комнаты и вижу Алену. Вернее, сначала вижу ее глаза. Если мне плохо, то ей во сто крат хуже. Я все понимаю по ее глазам.

– Нам уже проставили визы, – сообщила Алена, – в воскресенье мы улетаем. Мы заказали билеты.

Андрей не вышел из кухни. Вообще он мне нравится все больше и больше. Как правильно он себя ведет! Я бы комплексовал, не разрешил бы своей жене встречаться с ее первым мужем. Идиот.

– Вот деньги. – Я достал обе пачки и передал их Алене. – Только оформите как положено. Еще лучше, если поменяете их на рубли, а потом снова на доллары. Конечно, немного потеряете, но зато будет справка. Или положите в банк на карточку. У Андрея есть пластиковая карточка?

– Есть.

– Тогда никаких проблем.

– Спасибо. – Она взяла обе пачки долларов и положила в ящик на книжной полке, прилепленной в коридоре. В этот момент деньги для нее – только лекарство для сына. Другой цены они не имеют.

– Завтра привезу оставшиеся тридцать.

– Не нужно, – твердо говорит она, – мы тоже не бедствуем. Решили кое-что продать. Вообще немного еще сумеем набрать.

– С ума сошла! – разозлился я, повышая голос. – Откуда вы наберете тридцать тысяч? Это же целое состояние. В общем, не спорь. Завтра я привезу оставшуюся сумму.

– Ты сдал квартиру, – поняла Алена.

– Это мое дело. Главное, чтобы он поправился. До свидания, Андрей! – крикнул я в приоткрытую дверь кухни.

Он появился на пороге. Вид у него был виноватый. Он, видимо, слышал наш разговор.

– Она права, Леонид, – сказал он, глядя мне в глаза, – мы должны разделить расходы пополам. Это, конечно, твой сын, но он и наш мальчик.

– Кончайте молоть чепуху, – устало бросил я в ответ, – берите деньги и уезжайте. Думаете, с операцией все кончится? Вам еще деньги понадобятся. И следить за ним нужно будет. И диеты какие-то соблюдать.

– При такой болезни диеты не бывает, – улыбнулся Андрей.

– Соки будете покупать, – решил я на прощание, – ему и себе. Только деньги обязательно на карточку положите. Сейчас в аэропортах строго проверяют. Такую сумму наличными вам вывезти не разрешат.

– Сдадим, – успокоил меня Андрей.

– Завтра я оставшиеся деньги привезу, – сказал я и вспомнил про Виталика.

Выйдя за дверь, я уже в лифте достал свой мобильный телефон и позвонил домой. Никто не отвечал. Я позвонил к Виталику. Он сразу взял трубку.

43
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru