Пользовательский поиск

Книга Срок приговоренных. Содержание - Эпизод шестнадцатый

Кол-во голосов: 0

Эпизод шестнадцатый

Вечером она постелила ему на диване. Телевизор стоял в этой же комнате, но она о нем даже не вспоминала. После ужина он прошел в свою комнату, а она – в спальню. Он уже собирался лечь, когда к нему постучали.

– Идите пить чай. Я купила торт, когда ходила за вашими деньгами. Если хотите, можем съесть его вместе.

Он вышел из комнаты. Цвет костюма его раздражал, и он с удовольствием снял пиджак, вешая его на стул. Пистолет остался в пиджаке, но он о нем даже не вспомнил.

– Вы любите покрепче? – спросила она.

– Как хотите, – пожал он плечами. – Я вам оставлю деньги, чтобы вы могли расплатиться со стариками. Как мы и договаривались.

– У меня есть деньги, – едва заметно улыбнулась она, – я ведь модельер. У меня достаточно денег.

– Извините, я не знал.

Она разлила чай, подвинула ему чашку с изображением собаки. И спросила:

– Никита не рассказывал ничего вам обо мне?

– Нет, ничего особенного. А почему вы спрашиваете?

– Странно, мне казалось, что вы были близкими друзьями.

– Правильно. Были очень близкими. И он мне говорил про вас, что вы ему нравитесь.

Она горько усмехнулась. Подвинула к себе торт, отрезала два куска, положила один на тарелку и протянула Резо.

– А вы? – спросил он.

– Не люблю сладкого, – ответила она, – я ведь росла в детском доме. А там у нас редко сахар давали. Казалось бы, наоборот, должна любить сладкое. Но вот я не люблю его. А когда мне первый раз шоколад дали, так он мне таким горьким показался.

– Вы росли в детдоме?

– Да. Вместе с Никитой. Странно, я думала, он вам говорил.

– Нет, – изумился Резо, – я не знал, что он тоже...

– Понятно. Тогда понятно. Он стеснялся своего прошлого. Стеснялся своего детдомовского детства. Он был маленького роста, и ему всегда хотелось быть сильным и красивым. Его мучили, перед тем как убить?

– Нет. Он даже ничего не почувствовал. И, по – моему, даже не понял. Они сразу выстрелили в упор. Значит, вы знали друг друга еще с тех пор?

– Ничего не значит. Я была значительно младше. Просто случайно узнали, что выросли в одном детдоме. Поэтому он и прикипел ко мне. Стал цветы присылать. Встречались, подарки дарил. Хороший парень был. Я даже не думала, что он может стать моим мужем или, как сейчас говорят, бой-френдом. Мы были просто друзья. А потом стали встречаться, хотя встречались редко. Все получилось как-то само собой.

– Вы его не любили?

– Он мне нравился, – снова повторила она.

Потом взяла второй кусок торта, положила на свою тарелку, но есть не стала. Только взяла кружку и медленно, большими глотками пила чай.

– Вы звонили жене? – спросила она через несколько секунд.

– Сначала брату, а потом и жене. Я просил их не приезжать сюда.

– Я так и поняла. Хотя грузинского не знаю. У вас странный язык, гортанный, с частыми шипящими.

– Может быть, – улыбнулся Резо, – нам он кажется таким естественным. Говорят, что ни один грузин, начавший говорить на своем языке, никогда не сможет говорить по-русски без акцента.

– Я обратила внимание. Но у вас почти нет акцента.

– Это потому, что я учился и работал в Москве.

– Вы учились в московском институте?

– В МГИМО, – кивнул Резо.

– Как интересно, – удивилась она, – а я думала, вы экономист по профессии. Значит, вы дипломат?

– Был. А потом ушел. И решил заняться туристическим бизнесом. Вот теперь вы знаете, чем это все кончилось.

Она пожала плечами, но не стала ничего больше спрашивать. Поднялась и сказала:

– Если хотите, можете взять еще один кусочек торта. Чай на плите. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Он поднялся следом и пошел в свою комнату. Быстро разделся и уже через минуту крепко спал, обретя наконец долгожданный покой. Ночью он спал так безмятежно и крепко, словно не было убийств, не было камеры, преследований. Очевидно, нервные перегрузки имели некий предел, после которого все эмоции атрофируются и человек погружается в спасительный сон, в котором он черпает силы для жизни.

На часах было половина девятого, когда он проснулся. Услышал, как Вера ходит где-то рядом, и стал быстро одеваться. Пройдя на кухню, он поздоровался:

– Доброе утро, Вера.

– Доброе утро, – обернулась она к нему. Она снова была в домашнем халате и тапочках.

– У меня к вам большая просьба, – сказал он.

– Что? – удивленно обернулась она. – Какая просьба?

– Вы разрешите мне снова побриться вашим станком для ног? – нерешительно спросил он.

Она засмеялась.

– Брейтесь на здоровье, – махнула она рукой, – ничего страшного. Даже приятно.

Он прошел в ванную комнату, включил воду. Через пятнадцать минут он уже сидел за столом чисто выбритый. Она снова налила чай, положила в тарелку творог, сметану. Подвинула к нему сковородку с яичницей.

– Ешьте.

Во время завтрака они почти не разговаривали.

– У меня еще есть немного времени, – сказал он, поблагодарив за завтрак.

– А у меня нет, – улыбнулась Вера, – я должна обязательно быть к десяти на работе. Я и так вчера прогуляла.

– Извините, – сразу поднялся он, – я могу уйти.

– Не нужно. Уйдете, когда вам будет нужно. Только захлопните за собой дверь.

Она повернулась и пошла в спальню. Резо собрал тарелки, положил в мойку. Когда она вернулась на кухню, он уже успел помыть все тарелки. Она была в короткой темной юбке и белой блузке. Он почувствовал слабый аромат духов.

– Вы уже все помыли? – удивилась она. – А мне говорили, что кавказские мужчины не моют посуду.

– У себя дома не моют, – улыбнулся Резо, – но я же в гостях.

– Да, конечно. – Выходя из кухни, она крикнула ему: – Я ухожу!

Он вышел в коридор.

– Спасибо вам за все, – растроганно сказал Резо.

Она чуть приоткрыла дверь. Протянула ему руку.

– До свидания. Удачи вам.

– Спасибо, – пожал он ей руку.

Вера шагнула к порогу и снова обернулась.

– Но вообще-то странно, – улыбаясь, сказала она, – если расскажу кому-нибудь, никогда не поверят. Два дня в моем доме жил мужчина, даже ночью оставался и моей бритвой для ног брил лицо. И ничего у нас не было. Ни за что ведь не поверят.

И, увидев его веселое лицо, подмигнула ему на прощание. Через час он оделся, проверил оружие и вышел из дома. На улице поднял воротник своего нового пиджака, сделал несколько шагов и остановил первую же попавшуюся машину. Пообещав водителю сто рублей, он попросил отвезти его к офису фирмы Нодара.

Там его уже ждали. Молчаливый помощник провел посетителя в пустой кабинет Нодара и без лишних слов удалился. Кабинет поразил Резо своей скромной простотой. Нодар был достаточно богатым человеком, чтобы иметь кабинет размером с футбольное поле, обставленный как лучший магазин образцов бытовой техники. Но он не любил роскоши, предпочитая работать в деловой обстановке, не отвлекающей внимания.

Резо сел на стул, ожидая, когда войдет хозяин. Дверь открылась, и он вскочил. Но вошла молодая девушка, очевидно секретарь Нодара, и поставила на стол чашечку чая, конфеты, сахар, печенье. И вышла из кабинета, так и не сказав ни слова. Резо продолжал сидеть, не тронувшись с места. Еще через пять минут дверь снова открылась, и вошла уже другая девушка, более длинноногая, чем первая. Но первая была брюнеткой, а эта блондинкой.

– Извините, – сказала она, – Нодар Георгиевич задерживается. Он просил его подождать.

– Да, конечно, – кивнул Резо, – я подожду.

Девушка тут же вышла из кабинета, а он, вновь оставшись один, тяжело вздохнул и отвернулся к окну. Через полчаса он выпил холодный чай. Еще через полчаса съел несколько сухих печений. В половине первого Нодар наконец вошел в кабинет. Холодно взглянул на Резо, сухо кивнул ему и прошел за свой стол. Резо вскочил при его появлении, да так и остался стоять, ожидая, что скажет Нодар.

– Садись, – мрачно предложил тот, показывая на ряд стульев, приставленных к длинному столу.

38
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru