Пользовательский поиск

Книга Срок приговоренных. Содержание - Эпизод двенадцатый

Кол-во голосов: 0

– Конечно, – согласился Виталик, – у меня завтра библиотечный день. Кстати, ты мог бы пожить у меня, на время, когда сдашь свою квартиру.

– Не нужно, – улыбнулся я, – надеюсь, мне заплатят такие деньги, что я смогу снять где-нибудь однокомнатную квартиру.

Он промолчал, понимая, что спорить не стоит. Я уже собрался уходить, когда он вдруг сказал:

– Игорь мне понравился. У тебя растет замечательный, хороший парень. Передай ему привет.

– Спасибо! – крикнул я на прощание, подходя к двери. – Ты извини, я еще хочу к ним заехать.

Я сразу поехал к Алене. Нужно сказать, что после того, как мы развелись, я ни разу не переступал порога их квартиры. Моей бывшей квартиры. И, честно говоря, не собирался появляться там, если бы не болезнь мальчика. Я был уверен, что больше никогда не приду сюда. Признаться, я трусил, думая о том, какие чувства могу испытать там. Но все было совсем не так, как я думал. Они сделали ремонт, значительно расширили нашу старую квартиру, практически все поменяли. Вообще Алена, конечно, молодец, толковая женщина. Другое дело, что мы не могли жить вместе. Так иногда бывает. Два нормальных человека сходятся и вдруг обнаруживают, что абсолютно не переносят друг друга. И никаких видимых причин, просто взаимный антагонизм, на каком-то генетическом уровне.

У нас с Аленой, наверное, так и было. Если бы она была просто стервой, то вряд ли бы так удачно вышла второй раз замуж. Семья у них была хорошая, дружная. Я даже испытал нечто похожее на чувство зависти. Они смеялись, по-доброму шутили, не чувствовалось, что в этой семье Игорь чужой. Собственно, он и не мог быть чужим. Говорят, в Израиле национальность ребенка определяется по матери. По-моему, это правильно. Отец передает сыну всего лишь свой генетический код. А вот воспитание ребенка, его духовные качества, его идеалы в значительной степени определяет мать. И если в семье двое детей от разных отцов, но от одной матери, они всегда будут гораздо ближе друг к другу, чем двое детей от разных матерей и одного отца. Возможно, это только мое предположение, но мне оно кажется верным.

Я смотрел на Игоря и не мог понять, почему все это должно было случиться именно с ним. В нашей семье никто и никогда не страдал сердечными заболеваниями. Вообще у всех было отменное здоровье. И вот мой мальчик, у которого нашли изменения, должен почему-то ехать в другую страну, чтобы получить шансы на жизнь. Мне казалось это не просто несправедливым, но и противоестественным.

– Завтра нам обещали дать визы, – сообщил мне Андрей, когда мы с ним вышли на балкон. Он просто молодец, отлично держался. Все же в гости пришел бывший хозяин квартиры, бывший муж его жены и отец его приемного сына. Но он вел себя абсолютно естественно. Надеюсь, что и я вел себя так же нормально, не комплексовал. Хотя один раз едва не сорвался, когда увидел, как Игорь чуть-чуть поморщился, поднимаясь со стула. Очевидно, болезнь уже давала о себе знать. Но я понимал, что обязан держаться, что не имею права срываться и психовать. Прежде всего – хуже Игорю.

– Я думаю, что завтра или послезавтра уже смогу вам помочь, – сказал я Андрею. – Мне обещали выделить деньги. Думаю, вам хватит.

– Я тоже собрал немного, – кивнул в ответ Андрей, – правда, не так много. В долг сейчас никто такую сумму не дает.

– Не нужно в долг, – перебил я его, – ничего не нужно брать в долг. Я же сказал, что найду деньги, значит, найду.

Мы поговорили еще немного, и я решил, что больше задерживаться не стоит. Андрей деликатно кивнул головой и не стал меня провожать. Алена пошла к двери. Только в этот момент я увидел круги у нее под глазами. Такое испытание – самая страшная кара для матери, подумал я. Мы, мужики, все-таки эгоисты, умеем замыкаться в себе, больше думаем о внешних атрибутах жизни, о деньгах, о своей карьере, о новых женщинах и, если так случилось, о новых детях. А вот женщины – существа иные. Для нее выношенный ребенок – это смысл ее жизни. Я подумал, что был несправедлив к Алене, считая ее истеричкой. Она столько дней держалась, не срываясь.

– Мне обещали деньги, – сказал я на прощание, – все будет в порядке.

Она вздохнула, вернее, всхлипнула. Но тут же почти спокойно кивнула мне, словно не решаясь что-то сказать.

– До свидания. – Я тоже не хотел затевать какой-то разговор. Завтра утром должен был приехать кровосос и оценить мою квартиру. Я готов был сдать ее хоть на десять лет, лишь бы это помогло. И очень надеялся, что все утрясется. Даже если меня после этого выгонят с работы. Ну и черт с ней, с работой. Пойду в какое-нибудь охранное ведомство. Деньги всегда смогу заработать. С моим опытом и навыками устроиться не такая большая проблема.

Поздно вечером, приехав домой, я подумал, как все страшно смешалось в жизни, опрокинулось. Убийство Семена Алексеевича, болезнь Игоря, моя квартира в элитарном доме. Я еще не знал, что все свяжется в такой тугой узел, что не распутать, не разрубить. Каждое событие, автоматически вызывая другое и вытягиваясь в цепочку, трагически изменит не только жизнь окружающих меня людей, но и мою собственную. Спал я в эту ночь плохо. Мне снились незнакомые мужчины и женщины, приходящие и уходящие из моей квартиры. Несколько раз, просыпаясь ночью, я даже успевал запомнить некоторые лица. Но потом снова проваливался в глубокий сон, и все повторялось сначала. К утру, невыспавшийся, уставший и злой, я побрился и спустился во двор. По дороге на работу единственным приятным моментом в этот день была встреча с Виталиком, которому я отдал запасные ключи от моей квартиры. Он еще извинялся, чудак-человек. Будто, воспользовавшись моим несчастьем, хотел отнять у меня квартиру. Я отдал ему ключи и поехал на работу, не зная, что вижу друга последний раз в жизни.

Эпизод двенадцатый

Когда у тебя мало денег – имеешь свои маленькие проблемы. Когда денег много, проблем не становится меньше. Когда у тебя столько денег, что их невозможно потратить, ты уже должен опасаться за свою жизнь. А когда денег баснословно много, можно с уверенностью сказать, что они командуют тобою, а не ты ими.

Владелец межбанковского объединения «Савой» был не просто богатым человеком. Он был баснословно богатым человеком, разбогатевшим в последние несколько лет. Собственно, в его стране все очень богатые люди стали несметно богатыми в последние несколько лет. Разница была в степени циничности и жестокости, которую они пускали в ход. Самые циничные, ловкие и жестокие становились обладателями состояний, которые европейские или американские семьи составляли в течение нескольких поколений. Никого не удивлял тот факт, что в России в девяностых годах можно было стать миллиардером, ничего не производя, не владея ни одним заводом или фабрикой. Все деньги были сделаны на спекулятивных сделках, махинациях, перепродажах и, самое главное, – на степени близости к официальным властям, которые, собственно, и предоставляли некоторым избранным возможность сколотить подобные состояния.

Но, возносясь на Олимп богатства, каждый из «небожителей» понимал, что отныне становится не просто богатым человеком, а реальной фигурой отечественной политики, на которую будут ставить или не будут ставить другие политики. Владелец «Савоя» был не просто «небожителем». Он был одним из тех, кто определял состав постсоветского Олимпа, а значит, имел право самостоятельно чинить суд над другими людьми и полностью распоряжаться их судьбами.

Ему позвонили, когда он ехал в машине. Взяв трубку, он посмотрел на определитель номера. Номер был ему нужен. И он включил телефон, бросив короткое:

– Ну!

– Он вчера разговаривал с сотрудником службы охраны.

– Как?

– Как только банкир ушел от вас, ему позвонил подполковник службы охраны и спросил, что он думает насчет финансирования лечения?

– При чем тут лечение? Какое финансирование? – разозлился он. – Объясните толком.

– Мы не поняли. Но он отказался.

32
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru