Пользовательский поиск

Книга Смерть раненого зверя с тонкой кожей. Содержание - Глава 4

Кол-во голосов: 0

– Джоан, мы думаем, что Ричард вернулся в Англию.

– Правда? – она надеялась, что ее удивление не прозвучало чересчур фальшиво.

– Он не звонил тебе?

– Мне никто не звонил. Все забыли и никто никогда не звонит. Я уже и не жду.

Нотка жалости к себе и упрек в ее голосе были верным знаком того, что ее голова была затуманена виски. И тем не менее, Смит почувствовал себя виноватым.

– Послушай, Джоан, я хотел позвонить тебе, но... ведь последний раз... ты ведь мне сказала не звонить, разве нет?

– Я никого не обвиняю, – произнесла она с акцентированным чувством собственного достоинства, слегка подпорченным снова подступившей икотой.

Он понял, что разговор уходит в сторону от главного, впрочем, любая беседа с Джоан всегда сбивалась с темы, даже если таковая и присутствовала вначале.

– Джоан, если Ричард свяжется с тобой, ты сразу сообщишь мне, хорошо? Это очень важно.

– Ты ведь говорил, что этого никогда не произойдет. Ты сказал, что это невозможно.

– Я был неправ, – терпеливо ответил Смит.

– А почему это так важно? Зачем он вам нужен?

– Ну... вообще-то, я не могу обсуждать это, Джоан. Это обусловлено интересами государственной безопасности.

Он ждал, хотя какого-нибудь ответа, но трубка молчала.

– Джоан?

Молчание.

– Джоан?.. Джоан?..

– Фрэнк, кто эти люди внизу, переодетые полицейские или из Службы?

Фрэнк закрыл трубку рукой.

– Пьяна, – сказал он Фоули. – Но не глупа.

Затем, снова обращаясь к Джоан:

– Ах да, я как раз собирался тебе все объяснить. Они из Особого отдела.

– Должно быть, Эббот вам позарез нужен. Что он такого сделал?

– Ну... пока ничего. Но может кое-что сделать.

– Может? Ты имеешь в виду, что он сумасшедший или что?

– Нет, не это. Послушай, Джоан, я не могу тебе всего объяснить, это секретная информация. Просто дай мне знать, если он свяжется с тобой. Честно, это для его же блага.

Это звучало не слишком убедительно, и Смит это знал. Снова никакого ответа.

– Ты ведь веришь мне, Джоан?

– Я верю тебе.

– И еще кое-что. Эти ребята из Особого отдела, они хотят осмотреть квартиру. Если ты не возражаешь.

– Разве имеет какое-то значение, возражаю ли я?

– Это простая формальность. Ты ведь знаешь, что такое полицейские, – извиняясь добавил он.

– Нет, – ответила она. – Не знаю.

– Ну...

– Они думают, что Ричард здесь прячется. Поэтому?

– Им просто нужно удостовериться, что это не так.

– И тогда я – как это говорится? Буду вне подозрений?

– Могу я сказать им, что все улажено?

– Скажи им, чтобы поторапливались. Я хочу вернуться в постель.

Раздался щелчок. Она повесила трубку.

– В начале разговора леди была пьяна, но, постепенно трезвея, становилась все более сообразительной.

– Ты думаешь, ей что-нибудь известно об Эбботе?

– Не знаю. Она сбивает меня с толку. Психопаты и алкоголики все такие.

* * *

Двое сотрудников Особого отдела быстро и эффективно обыскали квартиру. Они держались вежливо и даже извинились за беспокойство, когда она провожала их к двери. Плоские настороженные лица агентов казались одинаковыми, впрочем, может быть, просто из-за схожего выражения туповато-детской сосредоточенности. У обоих были большие ноги. Это ее удивило.

Она вернулась в гостиную и наполовину задернула шторы на окне. Это был сигнал Ричарду, что обыск закончен и все чисто. Потом, решив, что заслужила награду, она налила себе виски.

* * *

Это произошло, когда беглецы, сидели в укрытии у грунтовой дороги, пережидая, пока по ней пройдет взвод пьяных солдат. Дорога вела к деревне, где солдаты расспрашивали людей о двоих сбежавших заключенных. Крестьяне ничего им не рассказали просто потому, что им было нечего сказать. Солдат это разозлило, они закололи штыками старейшину, изнасиловали двух женщин, не успевших спрятаться, и в хлам напились маисового пива.

Гвардейцы Его Превосходительства маршировали по грунтовой дороге и вразнобой фальшиво пели. Вдруг командовавший взводом сержант увидел в зарослях у дороги большого серого попугая и лихорадочно принялся в него палить. Солдаты немедленно последовали примеру командира. Целый и невредимый, попугай улетел, визгливо вереща. Хохоча, они расстреляли магазины в придорожные кусты, после чего неровным строем, вразнобой зашагали прочь, больше похожие не на солдат, а на толпу черных клоунов.

Шальная пуля ранила Киро в живот. Так это и случилось. Гвардейцы не смогли убить попугая, они бы даже в лошадь не попали, держа ее под уздцы, не попали бы никуда, если бы целились. Но они ранили Киро. Они без проблем его подстрелили.

– Нам не следовало прятаться, – сказал Эббот. – Нам нужно было дать им возможность в нас целиться. Тогда бы придурки попали в попугая.

Он отнес Киро к ручью, промыл рану и осмотрел ее.

– Тебе нужна помощь, – сказал он. – Я пойду в деревню.

– Нет, – ответил Киро на своем примитивном английском, которому его научил Эббот. – Они испугаться. Послать за солдатами. Тогда два умереть. Так один умереть.

– Ты не умрешь, – возразил Эббот, стараясь, чтоб его голос звучал убедительно.

Киро покачал головой.

– Умереть до рассвета, – без выражения произнес он.

И он умер. Всю ночь Эббот обнимал друга, пытаясь согреть. Он старался не заснуть, но, должно быть, задремал перед самым рассветом. Проснулся он от холода, исходящего от мертвого тела.

Глава 4

Элис Кэмпбелл была одной из тех, кто был той ночью разбужен телефонным звонком Фрэнка Смита, который вкратце рассказал ей про Эббота и попросил через полчаса приехать в офис начальника Департамента.

Она сказала, что будет. Смит знал, что она согласится, поэтому и позвонил. Его личная секретарша, адмиральская дочка, проводила выходные с очередным мужчиной ее мечты, и, Фрэнк был абсолютно уверен, ругалась бы как заправский докер, если бы ее потревожили в такой час. Остальные старшие секретарши были либо замужем, либо жили за городом, поэтому выбор, естественно, пал на Элис. Он знал, что Элис будет одна. Она всегда была одна.

Это была простая тихая девушка. Стесняясь легкого врожденного косоглазия, она всегда держала голову опущенной, избегая смотреть людям в глаза. Это придавало ей робкий, застенчивый вид. При этом у нее была очень хорошая фигура, и Смит нередко ловил себя на том, что испытывает желание, сталкиваясь с ней в коридоре или наблюдая за ней, идущей через столовую с подносом.

Элис было около тридцати, но Смит всегда воспринимал ее как молодую девушку. В ней было что-то от незамужней женщины.

Она обычно влюблялась в своих начальников, хотя те никогда об этом не знали, и выражала свою любовь тем, что заботилась о них, прикрывала при необходимости, старалась быть полезной и внимательной, а иногда дарила им маленькие баночки домашнего варенья. Они воспринимали эту заботу как должное, возвращали баночки от варенья и никогда ее не замечали.

Эббот был исключением. Он ее заметил. Ее прикомандировали к Ричарду (в Департаменте, бывшем полувоенной организацией, любили такие слова), когда он перед поездкой в Африку в течение нескольких месяцев занимался бумажной работой. Брак Эббота только что распался, он был свободен и несколько раз приглашал ее (и не только ее) в ресторан. Тогда он и не думал о том, чтобы ее соблазнить. Отношения были простыми и приятными, и ему хотелось такими их и сохранить. Эббот знал, что некоторые сотрудники Департамента спали со своими, а иногда и с чужими секретаршами, но сам никогда этого не делал, не столько из принципиальных соображений, сколько по причине отсутствия возможности. Будучи действующим полевым агентом, большую часть времени он проводил за границей.

В свою очередь, Элис, как и полагалось, влюбилась в него, как влюблялась во всех своих начальников, хотя никогда прежде ее любовь не носила сексуального оттенка. На этот раз все было по-другому. Возможно, потому, что он проявлял к ней внимание, приглашал поужинать, говорил с ней об искусстве и политике, обращался с ней как с женщиной, а не как с предметом офисной мебели. Не то чтобы его поведение когда-либо выходило за рамки того, что ее мать по-пуритански называла приличным. Тем не менее, ее собственные чувства, наоборот, становились все менее и менее приличными. Девушка смотрела на его руки и думала о том, каково это – почувствовать их прикосновение. Они были сухими и теплыми, с длинными пальцами и выглядели очень живыми. Мысль об этих руках, прикасающихся к ее телу, возбуждала ее, отчего она нередко испытывала легкое неудобство. Она пыталась гнать прочь эту идею, но та возвращалась снова в самые неподходящие моменты, застигая Элис врасплох, – в офисе, в столовой, на лестнице, когда, вместо этого, ей следовало внимательно слушать то, о чем ей говорили.

4
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru