Пользовательский поиск

Книга Рандеву с Валтасаром. Содержание - Москва. 18 июня

Кол-во голосов: 0

– Я бы еще поставил Дивжака.

– Если этот парень поругался со мной, еще не значит, что он убийца, – засмеялся Дронго.

– Он воевал против сербов, – упрямо сказал Пацоха, – и я считаю его одним из самых подозрительных типов.

– Игор – молодой человек. И, возможно, принимал участие в боевых действиях. Но как журналист, а не как солдат. Я у него узнавал, он не воевал.

– Как хочешь. Тогда кого оставить? У меня уже двадцать два человека без Дивжака. Плюс еще двое. Ты говорил, что ваш разговор с Густафсоном слышали, кроме Борисова, еще Стефан Шпрингер. Мехмед Селимович и Альваро Бискарги.

– Получается слишком много, – сказал Дронго. – Кстати, там были две женщины, о которых я тебе не говорил.

– Кто они?

– Там еще стояла эта симпатичная датчанка Мулайма Сингх и Мэрриет Меестер из Голландии.

– Я ее помню. – кивнул Пацоха, – она похоже на Николь Кидман. Значит, нужно добавить еще четверых. Но у нас только двадцать два места.

– Убери двоих грузин и двоих литовцев, – предложил Дронго, – у нас вызывают сомнения только Георгий Мдивани и Еужений Алисанка. Остается двадцать два человека. Четверо украинцев, четверо испанцев, четверо последних, о которых мы говорили. Трое югославов, двое болгар, ты, я, Нелли Мёллер. Плюс Георгий и Еужений. Вот тебе полный комплект. Все, кого мы можем подозревать.

– Двадцать два человека, – задумчиво сказал Пацоха. – У тебя больше нет никаких добавлений? Я бы оставил еще Геркуса, он приходил вместе с Эужением в отель. И, если хочешь, уберу Карлоса, как ты предлагал.

– Нет, нет. Он везде появляется с Инес Педросой. Не нужно их разлучать. Давай лучше заменим его на Нелли Мёллер. Она единственный человек, кто не был в отеле и не вызывает у нас подозрений.

– Вообще-то я хотел пообедать с ней, – проворчал Пацоха, – но, похоже, ты прав. Значит, получился список на двадцать два человека. Четверо украинцев, четверо испано-португальцев, трое югославов, двое болгар, двое литовцев, грузин, представители Андорры, Лихтенштейна, Голландии, Дании. И мы двое. Шесть женщин и шестнадцать мужчин. У тебя есть еще кто-нибудь на примете?

– Нет. Похоже, мы уточнили наш список. Из сорока человек, находившихся в тот момент в отеле, эти двадцать два вызывают наибольшее подозрение. Давай проверим наши сомнения, Яцек. Но я бы поставил еще два дополнительных стула и пригласил еще двоих.

– Кого?

– Имен называть не буду. Мужчина и женщина. Один из них очень известный поэт. Оба злоупотребляют героином. Они не годятся на роль профессиональных убийц, но вполне могут помочь тому, кто вовремя даст наркотик.

– Проверим их отдельно, я примерно представляю, о ком ты говоришь.

– Для этого не нужно особо напрягать свою фантазию, – заметил Дронго, – все видно по их изможденным лицам.

– Почему ты не включил турок? – вдруг спросил Пацоха. – Там была еще турецкая супружеская пара.

– Тургай Фисекчи. Мало того, что он член запрещенной в Турции коммунистической партии, ты еще хочешь, чтобы он был и убийца? Он напоминает мне три шара, сложенных вместе. И при ходьбе эти шары словно двигаются. Голова, тело и ноги. А его жена Фатима – это один маленький круглый шарик. Она врач, официально включенный в нашу группу, и ее наверняка проверяли. Во всяком случае, на наличие профессиональных навыков и опыта работы. Поэтому я их исключил.

– Мы пригласим всех во вторую смену, – предложил Пацоха, – и тогда все будет зависеть и от нашей наблюдательности, и от твоего правильного расчета.

– Один из этой компании наверняка убийца Густафсона, – сказал Дронго, – и я собираюсь его разоблачить. Самое важное, чтобы он ничего не заподозрил до того момента, пока мы начнем действовать. Я думаю, что было бы полезно поговорить с Борисовым.

– Поговорим, – согласился Пацоха. – Лучше, если это сделаю я. У тебя, по-моему, с ним сложные отношения.

– Он, наверно, думает, что я ухаживаю за Виржинией. Но мы только вместе пили текилу.

– Этого вполне достаточно, чтобы возбудить в нем ревность. Говорят, что ты пьешь как автомат и можешь влить в себя невероятное количество алкоголя.

– Я вообще не пью, – поморщился Дронго, – но если нужно, могу выпить довольно много. Я тебе об этом уже говорил. Дело, очевидно, в моей комплекции. Меня трудно свалить с ног обычной порцией спиртного.

– Ты знаешь, что он работает на французскую разведку?

– И, по-моему, не только на французскую. – усмехнулся Дронго. – Давай сделаем так. Не будем ничего ему говорить. Заодно проследим и за его реакцией на мое предложение. Для чистоты эксперимента. Хотя мне очень не нравится, что приходится прибегать к подобным методам, чтобы выявить преступника. Это может быть опасно.

– Иначе он затаится, и мы ничего не узнаем. – ответил Пацоха, – думаю, что у нас нет другого выхода.

Оба еще не знали, что сегодня произойдет еще одна трагедия, не подозревали, чем кончится сегодняшний переезд.

Москва. 18 июня

Несколько дней Меликов провел в постели, словно впав в некое беспамятство. Бешенство, охватившее его после того, как врач наложил гипс, не поддавалось описанию. Он катался по постели, кусал подушку, рвал зубами простыни. Обе ноги были закованы в гипсовые колодки, и теперь он не мог самостоятельно передвигаться. Братья Изотовы все эти дни не отходили от него, подавая еду и судно по мере необходимости. Несколько дней казалось, что он балансирует на грани безумия, но восемнадцатого июня, в воскресенье, он, наконец, попросил дать ему завтрак и даже попытался подняться.

К полудню ему прикатили инвалидную коляску. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы научиться пользоваться ею. И уже вечером, к ужину, он впервые выехал на своем инвалидном кресле.

Вечером приехал полковник Баширов. Он прошел в комнату, где ужинал Меликов, и, коротко поздоровавшись, сел напротив.

– У нас все готово, – сказал полковник, – ты уже видел место, где будет установлена взрывчатка. Поэтому твои расчеты должны быть настолько безупречными, что к ним не смог бы придраться ни один специалист.

– Что вам еще нужно? – мрачно спросил Мирза.

– Более подробные расчеты. Проверь все еще раз, чтобы мы вышли на окончательный вариант. Рассчитай силу взрыва с учетом того, что мы заложим взрывчатку у стены.

– Я это уже понял. Можно вопрос?

– Интересуешься, почему мы тебя не убрали?

– Нет, мне интересно, куда вы дели тело Голубева? Выдали семье? Или похоронили как героя?

Баширов несколько озадаченно взглянул на пленника.

– Тебе никто не говорил, что ты настоящий садист?

– Никто. Ты не ответил на мой вопрос.

– И не буду отвечать. Это тебя не касается. Не пытайся взять реванш за свое увечье. Я не хотел этого делать, ты сам нас вынудил.

– Ну понятно. Мне сломали ноги из-за вашей гуманности.

– Начни завтра расчеты, – сказал полковник, – и постарайся больше не ошибаться. Будет обидно, если мне придется принять кардинальное решение.

– Тебе не говорили, что ты настоящая сволочь? – зло спросил Меликов.

– Нет, – ответил полковник, – пока не говорили. Меня похвалили за то, что я поймал такого мерзавца, как ты. Работай, Меликов, и, может быть, поживешь еще немного, пусть даже и со сломанными ногами.

Он поднялся и вышел из комнаты. По дороге в Москву Баширов не прикасался к мобильному телефону, который несколько раз требовательно звонил. Он приехал в здание ФСБ и прошел в знакомый кабинет своего руководителя.

– Ну и как твой подопечный? – весело спросил хозяин кабинета.

– Живой, здоровый, уже научился кататься на инвалидной коляске. Ничего с ним не будет, только злее стал.

– И как ты мог ему поверить? – вздохнул собеседник Баширова. – Ведь я тебя предупреждал, что он опасен.

– Я это помнил. Голубев забыл, но Меликов ему сразу обо всем напомнил.

– Что сообщили родным?

– Погиб, выполняя интернациональный долг. Сейчас мы нашли подходящее тело и готовимся выслать его на родину, в Нижний Новгород.

36
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru