Пользовательский поиск

Книга Долг чести. Содержание - 29. Письменные документы

Кол-во голосов: 0

29. Письменные документы

Представление прошло успешно, и в заключение профессор глазной хирургии из университета Шиба, руководитель японской делегации, вручил Кэти Райан изящно завёрнутую коробку. Развернув её, она обнаружила внутри шарф из бледно-голубого шелка, вышитый золотом. Не иначе он был сделан больше ста лет назад.

— Голубой цвет так идёт к вашим глазам, профессор Райан, — произнёс японский офтальмолог с улыбкой подлинного восхищения. — Боюсь только, это недостаточно ценный подарок за то, что я узнал сегодня от вас. В моей больнице сотни пациентов, страдающих диабетом. Теперь у нас есть надежда с помощью разработанной вами методики вернуть зрение многим из них. Вы сделали блестящее открытие, профессор. — Он поклонился с очевидным уважением.

— С помощью лазеров, изготовленных в вашей стране, — ответила Кэти. Она не знала, какие чувства ей следует проявлять. Подарок был поразительным. Японский хирург вёл себя предельно искренне, но его страна находилась в состоянии войны с Америкой. Разве об этом ещё не стало известно? Если идёт война, то почему этот иностранец не арестован? Как ей следует относиться к нему? Любезно, как к учёному коллеге, или холодно, как к представителю враждебной державы? Что происходит, черт побери? Она посмотрела на Андрэ Прайс, которая стояла улыбаясь у задней стены зала, скрестив на груди руки.

— Но вы научили нас пользоваться ими намного эффективнее. Блестящее проявление прикладной науки. — Японский профессор повернулся к присутствующим и поднял руки. Гости начали аплодировать, и покрасневшая от удовольствия Кэролайн Райан подумала, что ей, может быть, действительно удастся украсить каминную доску статуэткой Ласкера. Все подходили и пожимали ей руку, прежде чем спуститься к автобусу, который отвезёт их обратно в отель «Стауффер» на Пратт-стрит.

— Можно посмотреть? — спросила специальный агент Прайс, после того как посетители ушли и дверь закрылась. Кэти передала ей шарф. — Прелестно. Вам придётся купить для него новое платье.

— Итак, никаких оснований для беспокойства не было, — заметила доктор Райан. Она с удивлением вспомнила, что уже после первых секунд лекции совсем забыла о прежних страхах. Разве это не интересно?

— Да, как и уже говорила, мы не ожидали ничего необычного. — Прайс с сожалением отдала шарф обратно. Действительно, маленький японский профессор прав, подумала она. Небесно-голубой цвет очень идёт к глазам хирурга. — А чем вы занимаетесь, доктор Райан? — спросила она.

— Делаю операции на сетчатке глаза. — Кэти закрыла блокнот. — Начала с хирургии хрусталика и занималась этим до рождения маленького Джека. Затем мне пришла в голову мысль о том, что можно с помощью хирургической операции заново присоединить отслоившуюся сетчатку. Потом я стала заниматься кровеносными сосудами глаза. Берни дал мне возможность работать в этой области, я получила финансовую помощь для исследований, и постепенно одно вытекало из другого…

— А теперь по операциям такого рода вы стали лучшим глазным хирургом в мире, — закончила за неё Прайс.

— До тех пор пока не появится кто-то с руками лучше моих и не овладеет этой специальностью, — улыбнулась Кэти. — Сейчас я, пожалуй, действительно лучшая в мире — по крайней мере на ближайшие несколько месяцев.

— Итак, как поживает наш лауреат? — В комнату вошёл Берни Кац и впервые увидел Андрэ Прайс. Пропуск, пристёгнутый к лацкану её халата, озадачил его. — Мы с вами знакомы?

— Меня зовут Прайс, Андрэ Прайс. — Специальный агент окинула Каца внимательным взглядом, прежде чем пожать ему руку. Врач даже почувствовал себя польщённым, пока она не добавила: — Секретная служба.

— Где были копы вроде вас, когда я был молодым? — галантно поинтересовался он.

— Берни — один из моих первых учителей. Сейчас он возглавляет кафедру офтальмологии, — пояснила Кэти.

— И вот теперь моя бывшая ученица превзошла меня. Я принёс хорошие новости. Как ты знаешь, в комитете Ласкера у меня есть шпион. Мне сообщили, что ты прошла последний этап отбора, Кэти.

— Что такое Ласкер? — спросила Прайс.

Выше премии Ласкера есть только одна — чтобы получить её, нужно ехать в Стокгольм, — объяснил Кац.

— Берни, вот уж её мне никогда не получить. Завоевать премию Ласкера — и то достаточно трудно.

— А ты работай, работай! — Кац обнял Кэти, поцеловал и ушёл.

Как мне хочется стать лауреатом, как хочется! — подумала Кэти. Говорить это вслух не было необходимости — специальный агент Прайс поняла все и так. Ну разве это не интереснее, чем охранять политических деятелей, черт побери?

— А можно мне присутствовать на одной из ваших операций?

— Если хотите. А теперь пошли. — Кэти направилась обратно в свой кабинет, уже привыкнув к присутствию агента. Они прошли по клинике, миновали одну из лабораторий. Внезапно доктор Райан остановилась, сунула руку в карман халата и достала маленькую записную книжку.

— Что-нибудь случилось? — спросила Прайс. Андрэ знала, что задаёт слишком много вопросов, но требовалось время, чтобы познакомиться с привычками людей, которых охраняешь. Она также заметила, что Кэти Райан принадлежит к числу тех, кто не любят, когда их охраняют, поэтому нужно дать ей больше привыкнуть к своему присутствию.

— Вам придётся освоиться с моим поведением, — улыбнулась профессор Райан, делая короткие записи. — Всякий раз когда мне приходит в голову интересная мысль, я тут же её записываю.

— Не полагаетесь на память?

— Ни в коем случае. Нельзя полагаться на память, когда имеешь дело с жизнью пациентов. Это первое, чему учат будущих врачей. — Кэти покачала головой, укладывая блокнот в карман. — И особенно в нашей профессии. Слишком велика вероятность причинить вред пациенту. Если записываешь свои мысли, такая вероятность отпадёт сама по себе.

Действительно, такой урок неплохо запомнить, подумала Андрэ Прайс, следуя за доктором Райан по коридору. Кодовое имя «Хирург» идеально подходило для неё. Умная, педантичная, аккуратная. Из неё мог бы даже получиться хороший агент, если бы она не испытывала такого отвращения к огнестрельному оружию.

* * *

Это стало уже установившейся практикой и во многом не представляло собой чего-то нового. За время жизни целого поколения военно-воздушные силы японских войск самообороны реагировали на действия русских истребителей, вылетающих с передовой базы в Долинске — первоначально делали это совместно с американскими ВВС, — и один из постоянных воздушных коридоров, используемых советскими самолётами, даже получил название «Токийский экспресс». Возможно, это было неосознанным воспоминанием о выражении, которое в 1942 году употребляли американские морские пехотинцы на Гуадалканале.

Из соображений безопасности самолёты раннего радиолокационного обнаружения Е-767 размещались на базе Шестого авиакрыла в Комацу, недалеко от Токио, однако два истребителя F-15J, действующие под управлением Е-767, который баражировал над городом Немуро в северо-восточной части острова Хоккайдо, базировались на аэродроме в Читозе. Они находились сейчас в сотне миль от берега, и каждый был вооружён восемью зенитными ракетами — четырьмя с боеголовками теплового наведения и четырьмя — радиолокационного. Боекомплекты были боевыми, и истребителям требовалось лишь получить указание цели.

По местному времени было за полночь. Пилоты чувствовали себя хорошо отдохнувшими и бодрыми, сидели, пристегнувшись к катапультируемым креслам истребителей, осматривая зоркими глазами тёмное пространство вокруг, а их чувствительные пальцы реагировали на малейшее отклонение от курса. Радиолокаторы наведения на цель были выключены, и хотя бортовые огни светились в темноте, в случае надобности их можно мгновенно погасить, сделав самолёты практически невидимыми.

— Орёл один-пять, — послышался голос в наушниках ведущего, — проверьте гражданский самолёт в пятидесяти километрах, пеленг ноль-три-пять от вашей позиции, курс два-один-пять.

168
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru