Пользовательский поиск

Книга Долг чести. Содержание - 21. Гриф — синий

Кол-во голосов: 0

— Она по-прежнему следует за нами, сэр.

Но ведь эта торпеда прошла прямо через завихрение…

— Аварийное погружение! — скомандовал Кеннеди, зная, что уже слишком поздно.

Атомная субмарина ВМС США опустила форштевень под углом двадцать градусов и устремилась в глубину, опять перейдя рубеж тридцати узлов с новым ускорением. Отсек с пусковым устройством выпустил очередную приманку. Увеличившаяся скорость мешала работе гидроакустических датчиков, но на экране было отчётливо видно, что торпеда снова промчалась сквозь поток пузырьков, создающих ложную цель, и продолжила преследование.

— Расстояние меньше пятисот метров, — сообщил офицер группы слежения. Один из матросов, входящих в её состав, обратил внимание на бледное лицо капитана и не смог понять причину. Ну что ж, никто не любит проигрывать, даже во время учений.

Кеннеди подумал о продолжении манёвров, после того как «Эшвилл» снова нырнул под слой термоклина. Слишком поздно. Торпеда легко опережает его, и все предыдущие попытки сбить её со следа потерпели неудачу. Он не знал, что ещё предпринять, у него просто не было времени подумать об этом.

— Господи! — Лаваль снял наушники. Торпеда поравнялась с буксируемой пассивной антенной, и шум, издаваемый винтами, выходил далеко за пределы рамок дисплея. — Сейчас она отвернёт в сторону…

Капитан стоял, бессильно глядя перед собой. Может быть, он сошёл с ума? Неужели только одному ему кажется, что…

В последнее мгновение акустик первого класса Лаваль посмотрел в сторону кормы на своего командира и успел лишь воскликнуть:

— Сэр, она не отвернула!

21. Гриф — синий

Раннее утро позволило «ВВС-1» взлететь на несколько минут раньше, чем ожидалось. Ещё до того, как VC-25B достиг крейсерской высоты, репортёры поднялись и направились вперёд, рассчитывая получить у президента заявление, объясняющее столь неожиданный и ранний вылет. Сокращение срока государственного визита можно объяснить только паникой, правда? Тиш Браун вышла к журналистам и объяснила, что события на Уолл-стрите вынудили президента вернуться домой раньше намеченного срока, чтобы он смог объяснить американскому народу… и тому подобное. А пока, заключила она, лучше всего вернуться на свои места и как следует отоспаться. В конце концов предстоит четырнадцатичасовой перелёт до Вашингтона, придётся преодолевать встречные струйные течения, господствующие над Атлантикой в это время года, да и Роджеру Дарлингу тоже нужно выспаться. Такой манёвр достиг своей цели по нескольким причинам, и не последней среди них было то обстоятельство, что журналисты, как и все остальные на борту самолёта, страдали от недостатка сна и от излишков алкоголя, принятого накануне. Так что для всех, за исключением лётного состава, общей надеждой было отоспаться. К тому же между журналистами и помещением, в котором отдыхал президент, стояли агенты Секретной службы и вооружённые сотрудники службы безопасности ВВС. Здравый смысл победил, и все вернулись к своим креслам. Скоро все успокоилось и почти каждый пассажир на борту самолёта либо спал, либо делал вид, что спит. Те, кто не спали, завидовали спящим.

* * *

В соответствии с федеральными законами командиром авианосца «Джонни Реб» был лётчик. Это правило уходило в далёкое прошлое, к тридцатым годам, и его целью было не допустить, чтобы моряки с линейных кораблей захватили руководство этим новым и стремительно развивающимся видом Военно-морского флота. По этой причине у командира было больше опыта в управлении самолётами, чем кораблями, а поскольку ему никогда раньше не приходилось командовать кораблём, его знания бортовых систем ограничивались главным образом тем, что ему удалось узнать за период пребывания в этой должности, и не являлись результатом обучения и накопленного опыта. К счастью, его старший инженер проплавал всю жизнь на эсминцах и даже командовал одним из них. И всё-таки командир авианосца знал, что вода должна находиться снаружи корпуса, а не внутри него.

— Насколько плохо обстоят дела, чиф?

— Дела обстоят действительно плохо, сэр. — Капитан третьего ранга показал на металлическую палубу, все ещё покрытую примерно дюймом воды, которую помпы откачивали за борт. На это потребовалось три часа. — Гребные валы номер два и три полностью разрушены. Подшипники разбиты, концы валов изогнуты и расколоты, редукторы превратились в металлолом — никто не сможет отремонтировать их. С турбинами все в порядке — силу удара приняли на себя редукторы. Гребной вал номер один в порядке. Пострадали кормовые подшипники. С этим я справлюсь. Повреждён гребной винт номер четыре, нам неизвестно, до какой степени, но мы не можем провернуть его без риска повредить подшипники вала. Перо левого руля заклинило, однако в течение часа мне удастся, наверно, справиться с этим и повернуть его вдоль оси корабля. Может быть, придётся заменить его, в зависимости от состояния. Итак, у нас действует один винт. Можем развить десять, может, быть, одиннадцать узлов, а также управлять, но плохо.

— Сколько времени уйдёт на ремонт?

— Несколько месяцев — сейчас могу лишь предположить, что потребуется четыре или пять месяцев, сэр. — И все это время, понимал капитан третьего ранга, ему придётся находиться в доке, следить за тем, как работают ремонтные бригады, по сути дела наполовину — может быть, даже на три четверти — воссоздавая силовую установку авианосца. Он ещё не успел полностью оценить ущерб, нанесённый четвёртой установке. В этот момент командир потерял самообладание. Пора бы уж, пожалуй, подумал старший инженер.

— Если бы я мог поднять в воздух самолёты, я потопил бы этих ублюдков! — Однако лётные операции при скорости, которую может развить авианосец на одном винте, представляли немалую опасность. К тому же это был всего лишь несчастный случай, шкипер просто поддался приступу гнева и не собирался предпринимать столь серьёзные меры.

— В этом я с вами согласен, сэр, — заверил его старший инженер, тоже не воспринимая это заявление всерьёз, потому что тут же добавил: — Может быть, они проявят благородство и примут на себя расходы по ремонту.

Командир согласно кивнул.

— Мы можем отправиться в путь?

— У гребного вала номер один от взрыва нарушена центровка, но действовать он может.

— Тогда готовьтесь отвечать на сигналы машинного телеграфа с мостика. Я веду эту дорогостоящую баржу обратно в Пирл-Харбор.

— Слушаюсь, сэр.

* * *

Адмирал Манкузо, вернувшись к себе в кабинет, просматривал предварительные данные по результатам учений, когда в дверях показался его писарь с текстом донесения.

— Сэр, похоже, что у двух авианосцев неприятности.

— Столкнулись, что ли? — спросил Джоунз.

— Хуже, — сказал писарь.

Командующий подводными силами Тихоокеанского флота прочитал донесение.

— Ну это прямо-таки потрясающе… — выдохнул он. Тут же зазвонил телефон. Это был защищённый от прослушивания «закрытый» канал связи с оперативным управлением флота.

— Адмирал Манкузо слушает.

— Сэр, докладывает лейтенант Коппс из центра связи флота. Мы засекли сигнал от спасательного буя подводной лодки, приблизительные координаты 31 северной и 175 восточной. Сейчас уточняем позицию. Кодовый номер принадлежит подводной лодке «Эшвилл», сэр. Это не передача голосом, всего лишь автоматический сигнал бедствия. Приступаю к операции поиска и спасения лодки. Ближайшие корабли ВМС — два авианосца, которые входят…

— Боже мой. — Американский военно-морской флот не терял подводных лодок с того дня, как погиб «Скорпион», а тогда Манкузо учился ещё в средней школе. Он покачал головой. Нужно браться за дело. — Эти два авианосца, похоже, вышли из строя.

— Неужели? — Как ни странно, лейтенант Коппс ещё не знал об этом.

— Вызывайте самолёты Р-3. Я берусь за работу.

— Слушаюсь, сэр.

Манкузо не требовалось смотреть на карты. В той части Тихого океана глубина достигала трех миль, и ещё ни одна боевая подводная лодка не сумела выдержать погружение даже на треть такой глубины. Если произошла авария и кто-то из подводников уцелел, спасение должно прибыть к ним в течение нескольких часов. В противном случае они погибнут от холода на поверхности моря.

125
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru