Пользовательский поиск

Книга Долг чести. Содержание - 5. Комплексная теория

Кол-во голосов: 0

— Если бы только Дирфилд согласился продать нам лицензию на свой патент, — вздохнул Сейджи. — Мы предложили высокую цену.

— Это верно, — согласился Кук, наливая себе ещё бокал белого вина. Он едва удержался от того, чтобы не сказать: но, Сейджи, это их изобретение и они хотят сами воспользоваться им. — Почему ваши промышленники не идут на компромисс?

Сейджи Нагумо снова вздохнул.

— Американцы проявили небывалую расторопность и поступили очень разумно. Они наняли одного из лучших японских юристов и сумели зарегистрировать своё изобретение в рекордно короткий срок. — Он едва не сказал о том, что его, гражданина Японии, оскорбило недостойное поведение своего соотечественника, продавшегося американцам, но взглянул на Кука и сдержался. — Может быть, они поймут наконец неразумность своего положения и согласятся продать нам лицензию.

— И всё-таки, Сейджи, было бы неплохо уступить на этот раз. По крайней мере значительно увеличьте сумму, которую вы предлагаете за лицензию.

— Но почему, Крис?

— Сам президент проявил интерес к этому делу. — Кук сделал паузу, заметив, что Нагумо не понял смысла его слов. Да, подумал американец, он всё ещё новичок и не постиг тонкостей американской действительности. Японец неплохо разбирается в технической стороне вопроса, но отнюдь не в политической. — Дирфилд входит в избирательный округ конгрессмена Эла Трента, а Трент пользуется в Капитолии огромным влиянием. Он занимает должность председателя комитета по разведке.

— Ну и что?

— Ссориться с Трентом — себе дороже.

Нагумо на минуту задумался, поднёс к губам бокал и посмотрел в окно. Если бы ему стало известно об этом сегодня утром, он мог бы обратиться в Токио за разрешением пойти на уступки, но он не знал тогда всей сложности вопроса и не запросил Токио. Перемена позиции сейчас будет означать признание своей ошибки, а Нагумо, как и очень многие, не любил признавать собственные промахи. Вместо этого он решил улучшить условия контракта, даже не подозревая о том, что, отказавшись пойти на личное унижение, приблизил события, избежать которых готов был любой ценой.

5. Комплексная теория

Мало что случается в мире по какой-то одной причине. Даже самые опытные и умные мастера закулисных махинаций признают, что подлинное искусство заключается в умении воспользоваться ситуацией, предсказать которую не может никто. Это обычно успокаивало Райзо Ямату. Он почти всегда знал, как поступить, когда происходят непредвиденные события, — почти, но не всегда.

— Неприятно, согласен, но это далеко не худшее из того, что случалось с нами в прошлом, — заявил один из его гостей. — Разве теперь мы снова не добились своего?

— Мы расплатились с ними за компьютерные чипы, — напомнил другой. Сидевшие за столом согласно закивали.

Они просто не понимают, подумал Ямата. Нужды его страны в точности совпали с открывшимися возможностями. Возник новый мир, и, несмотря на утверждения американцев, что они создали новый порядок для этого нового мира, никакого порядка не было, хаос пришёл на смену тому, что на протяжении трех поколений являлось, ну если не стабильностью, то по крайней мере предсказуемым развитием событий. Равновесие, существовавшее в прошлом между Востоком и Западом, пока не скрылось во тьме веков и все ещё казалось далёким и неприятным сном. Русские по-прежнему пытались оправиться от своего неудачного эксперимента, равно как и американцы, хотя последние навлекли на себя неприятности по собственной воле и осознали это, кретины, только после того, как случившееся уже не исправить. Вместо того чтобы просто поддерживать своё могущество, американцы отказались от него, как это нередко бывало с ними, в тот самый момент, когда оно приближалось к высшей точке. Теперь, после заката двух сверхдержав, открылся путь к вершине для страны, которая действительно заслуживает чести стать по-настоящему великой.

— Все это мелочи, друзья, — произнёс Ямата, наклоняясь вперёд, чтобы разлить сакэ по чашкам гостей, как и подобает хозяину. — Слабость нашей нации носит структурный характер, и это почти не изменилось за последние десятки лет.

— Вы не могли бы объяснить это, Райзо-сан? — произнёс один из гостей, настроенный особенно дружески.

— Пока у нас нет доступа к природным ресурсам, пока мы не контролируем этот доступ, пока нам отведена роль всемирного торговца, мы уязвимы.

— А-а! — небрежно отмахнулся сидевший напротив. — Я не согласен. Наша мощь именно там, где она важнее всего.

— Где конкретно? — мягко осведомился Ямата.

— Прежде всего она в усердии наших рабочих, в искусстве инженеров и проектировщиков… — Восхваление продолжалось долго, и Ямата вместе с остальными гостями вежливо слушал говорившего.

— И насколько устойчивой останется эта мощь, если мы вдруг лишимся сырья, прекратятся поставки нефти? — поинтересовался один из единомышленников Яматы.

— Повторение тысяча девятьсот сорок первого?

— Нет… всё будет не совсем так, — снова присоединился к разговору Ямата. — Тогда они смогли отрезать нас от источников нефти потому, что почти всю нефть мы покупали у них. Сегодня ситуация намного сложнее. В то время они заморозили наши активы в банках, чтобы мы не могли тратить деньги в каком-нибудь другом месте, верно? Сегодня они девальвируют доллар по отношению к йене, а наши активы у них в ловушке, не так ли? Сегодня они выманивают у нас деньги, заставляя вкладывать их в Америке, сами же жалуются на это, обманывают нас на каждом шагу, забирают себе то, что мы платим за купленную у них собственность, а затем отнимают все, что мы купили!

Такой подход к американо-японским отношениям заставил сидящих за столом вперить взгляды в Ямату, но потом он увидел, как все согласно закивали. Каждый из присутствующих мог подтвердить горькую справедливость его слов. Вон тот, вспомнил Ямата, приобрёл Рокфеллеровский центр в Нью-Йорке, заплатил вдвое больше его реальной стоимости — даже на рынке, где цены на недвижимость были искусственно вздуты, — затем оказался обманутым американскими владельцами. Вскоре после этого йена по отношению к доллару стала расти, а это означало, что доллар потерял прежнюю ценность. Продавать теперь Рокфеллеровский центр стало безумием и влекло за собой разорение. Начать с того, что на рынке недвижимости в Нью-Йорке произошёл спад и стоимость купленных небоскрёбов оказалась вдвое меньше уже уплаченной суммы; наконец, доллар стоил вдвое меньше прежнего, и потому владелец возвратит себе — и то, если ему повезёт, — всего лишь четверть вложенных денег. Фактически получаемая им арендная плата едва покрывала проценты на сделанные для приобретения зданий займы.

А вон тот, подумал Ямата, вложил деньги в киностудию, и соперник, сидящий напротив, поступил точно так же. Райзо едва удержался от улыбки, глядя на этих двух простофиль. Что приобрёл каждый из них за свои деньги? Пустышку. В обоих случаях, потратив миллиарды долларов, они получили примерно по триста гектаров земли в Лос-Анджелесе и клочок бумаги, где говорилось, что теперь у них есть право снимать кинофильмы. И в том и в другом случае бывшие владельцы студий открыто смеялись, получив деньги, а недавно сделали предложение выкупить обратно проданную ими недвижимость за четверть или даже меньше той суммы, что была уплачена японцами, — достаточно, чтобы расплатиться с долгами, и ни йеной больше.

Список был бесконечным. Всякий раз, когда японская компания вывозила из Соединённых Штатов полученную прибыль и затем пыталась снова там же вложить деньги, американцы поднимали крик, что Япония грабит их страну. Далее, с японцев брали лишние деньги за все. Наконец, государственная политика Америки тоже проводилась таким образом, что японские предприниматели теряли деньги на всём, чтобы потом американцы могли выкупить обратно ранее проданную собственность за долю прежней цены. Америка радовалась, когда её культура снова оказывалась в руках американцев, хотя на самом деле это был чистейший, хотя отлично замаскированный, грабёж средь бела дня, самый крупный в мировой истории.

29
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru