Пользовательский поиск

Книга Полнолуние. Содержание - Часть третья БРАТ

Кол-во голосов: 0

Я посмотрела на трубку радиотелефона, лежащую на журнальном столике у дивана, и вдруг ясно поняла, что надо сделать. Я схватила трубку (пальцы опять задрожали, но уже от волнения) и, не сразу попадая на нужные кнопки, набрала номер того единственного человека, который мог мне сейчас поверить. И помочь.

– Стасечка, кому ты звонишь? – осторожно спросила мама, появляясь в дверях. – Ведь уже так поздно…

Я не стала ей отвечать. Сейчас я думала только об одном – чтобы мне ответили на том конце провода. Но в трубке пока слышались бесконечно длинные монотонные гудки. Наконец все же что-то щелкнуло и сонный голос Антона Михайлишина сказал:

– Участковый Михайлишин. Слушаю вас.

– Антон, это я, – быстро сказала я враз севшим от волнения голосом. – Скорее приезжай ко мне домой. Прошу тебя, скорее…

– Что с тобой случилось? – заорал он. Судя по такой реакции, сон у него как рукой сняло. – Что?!

– Скорее приезжай. Я все тебе расскажу, – сказала я и нажала кнопку отбоя.

* * *

С улицы донесся рокот автомобильного двигателя, свирепо взвизгнули тормоза, и через минуту, топая ножищами, к нам в дом не здороваясь (что на него совершенно не похоже) ввалился Антон Михайлишин. По всему было видно, что одевался он впопыхах: поверх полурасстегнутой клетчатой рубашки – старая короткая куртка из плащевки, вылинявшие домашние джинсы и кроссовки на босу ногу. За узкий кожаный ремень джинсов был заткнут пистолет. Пистолет поразил меня больше всего.

Выражение Антонова лица не предвещало ничего хорошего.

– Где она? – рявкнул он с порога гостиной, озираясь по сторонам.

– Я здесь, Антон, – проскрипела я.

Михайлишин, мгновенно оценив обстановку, шагнул к дивану и наклонился надо мной:

– Кто?

– Что – кто? – не поняла я.

– Кто на тебя напал? – спросил Антон.

– Почему это ты думаешь, что на меня напали? – слабо удивилась я.

– А что я, по-твоему, должен думать, если ты мне звонишь, причем в полночь, да еще таким голосом…

– Каким – таким?

– …и просишь о помощи? – закончил, не обращая внимания на мою реплику, Антон. И снова спросил:

– Так что случилось?

– Почти ничего…

– Что значит – "почти"?

Я нашла взглядом маму, которую обнимал за плечи папа:

– Мама, выйдите все, пожалуйста. Мне надо наедине поговорить с Антоном. Пожалуйста.

Мама, поколебавшись, подчинилась. Они с папой вышли из гостиной. Ксюша ушла следом за ними и закрыла за собой двустворчатую стеклянную дверь. Я повернулась к Михайлишину и посмотрела ему прямо в глаза:

– Дай мне слово, что не будешь смеяться над тем, что я тебе расскажу.

– Даю, – серьезно ответил мне Антон.

Глава 26. ТЕРЕХИН

Сегодня вечером, а точнее уже ночью, я снова никак не мог уснуть, твою мать. Вторую ночь подряд! Но при всем при этом мой организм, как ни странно, вполне нормально держал нагрузку. Что со мной происходило, я по-прежнему не знал, да и знать не хотел. И, понятное дело, опять валил все свои заморочки на бессонницу и полный замот на работе. Плюс на сегодняшний безрезультатно прошедший день: почти двадцать четыре часа уже пролетело с момента убийства – и ни черта. Ноль. Ничего, зато я знал, что пройдет еще день, максимум – два, и все войдет в норму. Это я знал прекрасно. А на неведомые поганые процессы, происходившие в моем организме под воздействием полнолуния, плевать я хотел. Да и не до того мне было, чтобы еще и думать о загадках и странностях влияния на меня долбаного земного спутника. Тут на грешной земле такие странности творятся, что впору свихнуться.

Но я оставался в здравом уме и памяти.

В данный момент я сидел на открытой веранде, перетащив на нее из прихожей большое продавленное кресло, оставшееся от старого гарнитура. Курил, стряхивая пепел в большую медную пепельницу, и спокойно и методично обмозговывал ситуацию, закрутившуюся вокруг убийства Пахомова. Свет на веранде я зажигать не стал. Сидел, как бирюк, в полумраке – только из окон спальни лился желтоватый свет торшера. Там, на широкой супружеской кровати, лежала Катя и с удовольствием читала "Ретушера" – недавно вышедший, но уже изрядно нашумевший роман молодого московского писателя. Я и сам его пролистал на скорую руку, но мне он показался чересчур интеллигентным и запутанным. Я люблю книги попроще, в основном боевики и исключительно зарубежных авторов: реалии моей вначале советской, а теперь вот русской, или – как все почему-то выражаются – российской жизни и так до смерти мне надоели в повседневной текучке.

Кстати, а почему российской? Большую часть своей жизни, будучи обычным русаком с предками-крестьянами до седьмого колена, я просуществовал в качестве советского человека. Потом с ходу стал россиянином. А просто русским меня когда-нибудь назовут, а? Или как? Или в дальнейшем вообще превратят в какое-нибудь, мать их там всех наверху, русскоязычное население?!.

Ладушки. Хрен с ним.

Вообще-то, если говорить откровенно, зарубежные переводные романы в тонких бумажных обложках были для меня своего рода бегством от работы. В чем я даже самому себе признавался с неохотой. Я покосился в сторону освещенного окна и тяжело вздохнул. Сегодня Катя осталась ночевать дома, отказавшись, несмотря на мои настойчивые просьбы, снова, как и в прошлую ночь, уйти ночевать к Татьяне. В ответ на мои возражения – дескать, я наверняка буду всю ночь ворочаться и ей спать не дам – Катя твердо сказала, что все равно остается дома. А в крайнем случае примет какое-нибудь легкое снотворное. Короче, пришлось мне смириться. Я вообще частенько и вполне сознательно уступаю жене: она единственный в моей жизни человек, с которым я могу пойти на попятный. Даже когда уверен, что на все сто процентов прав. Хотя настроения мне это не улучшает, естественно.

Поэтому, чтобы не дай бог не возникло нового разговора, я перебрался на веранду, где теперь и сидел, накинув на плечи старую армейскую куртку. Сидел и думал.

Я абсолютно убежден, что человек – существо не особенно изобретательное. За долгие годы работы в розыске я понял: в этой жизни все рано или поздно возвращается на круги своя, пусть даже и на качественно новом уровне. То же самое относится и к преступлениям. Я давно заметил, как периодически, с небольшими изменениями, повторяются мотивы, ситуации, а порой и личности преступников. Не говоря уже об орудиях убийства – здесь моих клиентов воистину можно считать законченными консерваторами. Хотя встречаются и исключения.

58
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru