Пользовательский поиск

Книга Крайняя маза. Содержание - 34. Россия исправит ошибку

Кол-во голосов: 0

Смирнов понял, что сказал глупость. В глазах Марьи Ивановны заиграли искорки.

– А ты ревнуешь... Это хорошо. А что ты предлагаешь?

– Я сейчас подумал, не отдать ли его и в самом деле Пашиным корешам? Ты наверняка знаешь, к кому надо обратиться, кому шепнуть.

– Знаю...

– Вот и давай думать. Но давай сначала сделаем небольшой перерыв. Я еще не полностью не разубедился, что ты мужчина...

– А ты не боишься, что в твою дверь с минуты на минуту забарабанят ногами?

– Это будет перебор, – засмеялся Смирнов, скинув джинсы. – Два налета на один подъезд за час – этого даже в тридцать седьмом не было.

И, расстегивая рубашку, рассказал о крепких парнях в черных кожаных куртках, явившихся по чью-то душу на пятый этаж.

34. Россия исправит ошибку

Стылый держал себя в руках. Он давно чувствовал, что его карьера именно так и кончится.

В бетоне.

За что боролся, как говорится, на то и напоролся. Он знал, что несколько дней его будут поить, кормить, подмывать. И издеваться, преимущественно психологически. В том числе и обещать освобождение. "Ты посиди там, в бетонной конуре, перекуйся, а потом мы тебя выпустим". Так будут обещать, что иногда он будет верить. А "потом" не будет. Потом он исчезнет. В воде, в земле, в огне – не важно.

Он исчезнет.

Его не будет.

Чтобы не насиловать себя дурными мыслями Стылый задумался о людях. Может быть, и в самом деле все несчастья оттого, что многие люди никому не нужны и потому не нужны себе? Вот если бы Борис Михайлович был нужен людям... Да что людям... Если бы он был нужен отцу и матери...

Стылый все знал о Борисе Михайловиче. Мать, брошенная отцом, избивала его. Тетка, у которой он жил с шестнадцати лет, была занята собой. Все силы у нее были направлены на то, чтобы "выглядеть". Нет, она принимала участие в судьбе племянника, она устраивала его в лучшие учебные заведения, делала подарки преподавателям. Говорила, что надо хорошо учиться, чтобы хорошо зарабатывать, чтобы быть уважаемым человеком. А вот поцеловать и с неподдельным интересом посмотреть ему в глаза она не умела.

Отец Бориса Михайловича также принимал участие в судьбе сына. Он покупал ему мотоциклы, не скупясь, давал деньги "на девочек и конфеты". После института устроил в организацию, ведавшую распределением сельскохозяйственной техники по совхозам и колхозам. Через два года, после того, как на него было заведено дело стоимостью 18 миллионов советских рублей, Борис выстрелил себе в сердце.

Пуля прошла мимо, его спасли, потом судили и дали двенадцать лет. Отец, демонстрируя свою непричастность, на время следствия уехал в Казахстан, в длительную командировку. Сидел он около года, потом его вытащили.

Нет, никому не нужен Борис Михайлович. Не был нужен и сейчас не нужен. Супруге и детям тоже. Им нужны его деньги. Если бы им был нужен он, разве они позволили бы ему двадцать четыре часа в сутки находиться под дамокловым мечом? Да, у него все схвачено, но ведь стоит стать замминистра "несхваченному" человеку и все! Или эта Остроградская... Сделают на нее ставку люди из Белого дома и тоже все! А этот Евнукидзе? Евнухидзе, как его Юла называет? Племянник у него подрастает, в фирму метит... Если добьется своего, – а как тут не добиться? – тоже все. Вахтером через год сделает. Это в лучшем случае. А в худшем – образцово-показательным трупом с тремя дырками в голове. И как экономический деятель, как предприниматель Борис Михайлович тоже никому не нужен. Даже тем, кого он снабжает дешевым мясом. Кому нужен предприниматель, поставляющий из Западной Европы зараженную говядину? Сто тысяч тонн в год? Или триста тысяч тонн куриных тушек из Южной Америки? Куриных тушек, пахнущим неизвестно чем? Только тем, у кого он в руках. Ну, еще западноевропейцам и южноамериканцам.

А сам Стылый? Родился в деревне. Сто километров от железной дороги. Отец тракторист, мать доярка, шестеро братьев и сестер. Труд с утра до вечера. Водка. В церкви все обещают на том свете. Он уехал, поступил в ВУЗ. Взяли в органы. Берег великое государство, оно развалилось. Попал в "Северный Ветер". Следил за ублюдками, ликвидировал, доносил. И все для того, чтобы кучка хорьков могла бояться божьей кары в комфорте и сытости. Если бы Стылый не родился, ничего бы не изменилось. А он родился и попал в бетон.

Ну и что? Всегда был в бетоне. В деревне, в органах, в "Ветре".

Как освободиться?

Костя Чединов, приятель, сказал, что лично он освободился. В религии. Работает с утра до ночи в лечебнице при монастыре. Обиходит крайних алкоголиков, наркоманов. Возвращает к полноценной жизни недоумков. Глаза светлые, как у бога. Пятеро детей. Такие же, как отец.

А Смирнов говорит: не надо беречь динозавров. Все должно развиваться на природе. Тогда у человечества появится шанс не остаться прямоходящими пресмыкающимися. Или вообще остаться.

Что-то в этом есть.

А гуманизм? Человеколюбие? Ведь умирающих надо спасать, а больных лечить. Никто с этим не спорит. В западном мире сейчас вылечивают всех. И естественный отбор разводит руками. И получается, что без Гитлера не обойтись. Только ему подобные обладают злой волей, необходимой в критических ситуацией, только они могут загнать в газовую камеру всех недоумков.

Загнать ради будущего сверхчеловека? И первым в огонь попадет сам Смирнов, Смирнов, радетель будущего человечества. И все умники, ему подобные. А оставшиеся будут ходить взад-вперед строем и кричать "Хайль". Нет, не надо никого в газовую камеру. Нужны не газовые камеры, а здоровый капитализм, за который ратует Борис Михайлович, капитализм, который все расставит по своим местам.

Жадных сгубит жадность, сильные, умные женятся на красивых и здоровых женщинах и нарожают здоровых ребятишек, а слабые и больные вымрут...

Тоже ничего хорошего. Сильные, умные и предприимчивые со временем начнут себя клонировать, а всех остальных стерилизуют... И получается, что ни зло в виде фашизма, ни добро в виде гуманизма не способны спасти человечества. Только природа... Только то, что создало человечество, как таковое...

Прав Смирнов. Не надо ставить запруд природе.

– Ты что задумался? – услышал Стылый голос Бориса Михайловича, неслышно появившегося в подвале.

– Да вот, думаю над словами твоего Женечки, – раскрыл глаза Стылый, чтобы увидеть немигающий взгляд своего начальника. – Опасается, он, что мир погибнет, если он заделается гомосексуалистом. Ответственный, он понимаете.

– Шутишь? – присел Борис Михайлович на корточки.

– Да нет... Он и в самом деле такой. Говорит, что мир погибает, оттого, что слишком много стало никому не нужных людей...

– Что ж, он прав. Это обезьянам и прочим животным хорошо, когда они никому не нужны. А никому не нужные люди создают нездоровую политическую ситуацию или просто бунтуют.

– А как вы считаете, погибнет человечество или нет?

– Нет, не погибнет. Россия спасет его!

– Россия? Каким же это образом?

– Очень просто. Россия виновата перед всем миром... Из-за нее, революционной, советской, и только из-за нее, нормальный западный капитализм с его жестокой конкуренцией – то есть своего рода естественным отбором – превратился по сути дела в социокоммунизм со всеми его вредоносными проявлениями в виде необузданного социального обеспечения, необузданной медицины и непродуманного гуманизма. Да, Россия виновата и ей предстоит исправить свою ошибку...

– Каким же это образом?

– Через десять пятнадцать лет мы покорим Европу и возродим в ней природный капитализм...

– Покорим Европу!?

– Если бы не Октябрьская революция, Европа давно была бы нашим субъектом федерации.

– Ну, это вы хватили!

– Отнюдь! Если бы не революция, вместо турков, алжирцев, негров, индийцев в Европе работали бы славяне. Они хлынули бы в нее сразу же после Первой мировой войны, и Второй мировой просто бы не было, потому что к концу тридцатых славяне составляли бы в оккупированной Германии не менее четверти населения.

35
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru