Пользовательский поиск

Книга КЛЕЙМО ЧЕРНОБОГА. Содержание - Санкт-Петербург. Вечер.

Кол-во голосов: 0

– И еще. Леша, ты заходил в кабинет к своему отцу?

– Не-а. Батя мне запретил строго-настрого.

– И ты не послушался, не заглядывал? Даже из интереса?

– Он мне рассказал сказку про Синюю Бороду. Не знаешь?

– Нет, что-то не припомню.

– Как там баба одна вышла замуж за герцога Синяя Борода, и он ей сказал: вот мой замок, вот все ключи, что хочешь – делай, только не заходи в эту комнатку. Вот ключ от нее, беленький. Ну девка, ясное дело, только муж за порог, сразу туда поперлась. Открыла дверь, а там головы отрубленные всех его бывших жен! Штук двадцать! Он со страху ключ уронила и в крови перепачкала. Ну, Синяя Борода ее сразу по ключу этому вычислил и в ту же комнатку по запчастям отправил. И батя мне намекнул, сынок, я тебя очень прошу, не ходи туда, если не хочешь себе проблем, мол, меньше знаешь – крепче спишь. Я туда и не заглядывал.

– Ни разу?

– Не-а. Ну, батя если попросил, зачем его подставлять-то? Мне что, взападлуху, что ли?

– А я вот туда заглянул. Неладное почуял. Да и Лузита мне сказала, что нашла там кое-чего. И как ты думаешь, что она там нашла?

– Головы детей отрубленные, – уныло догадался Леха.

– Фотографии голов. Почти правильно, – грустно кивнул Шнырков. – Фотографии отрубленных голов, которые, понятно, могли быть только у того, кто эти головы рубил, ведь их так и не нашли, головы эти самые. Но это еще не все. Нашел я еще в сейфе и саблю, которую Мокшан заказывал у кузнеца и так и сказал: Доценту на стену. Ключ под ножкой лежал

– И куда ты это все дел? Саблю, фотки?

– Меня твой батя от смерти спас. И от тюрьмы. Я это не забуду. Что сделал? Унес из квартиры и в Неву выкинул. Фотки сжег.

– Спасибо. Но зачем тогда батя меня решил к этому расследованию пристроить? Вот этого я не могу понять.

– Здесь вроде тоже все понятно. Возможно, он думал, что ты не справишься – и тогда так и не узнаешь темную сторону нелегального бизнеса. Ну а если узнаешь – то решай, готов ты работать вот так, по локоть в крови. О том, что деньги здесь замешаны огромные – это ясно, батя твой за интерес не работает.

– А ты как же, Петрович?

– Я против этого. Но я свой выбор уже семь лет назад сделал. И отступать мне некуда. А ты должен решить. И возможно, зависит от твоего выбора и решения – вернется ли твой отец из Бразилии.

– Да и я все решил. Надо все это дело замять. Нашли этих Палачей, и слава Богу. Нет Доцента никакого – или ошибка, блин, или удрал он. Но мясорубка эта должна прекратиться. Хватит.

Шнырков пожал Лехе руку.

– Достойный ответ, парень. Но есть одно «но». Об этом всем знаем уже не только мы с тобой.

– А кто еще?

– Еще знает Костя, Лузита и капитан Слепов. Так что кончиться все равно для твоего отца все может очень неважно.

Леха хмыкнул.

– Ладно, про мента разговор особый. А Костя – что он знает? Про фотки не знает? Про саблю с печатью знает?

Шнырков понял, что дальше хитрить бессмысленно и решил все рассказать, удивляясь неожиданной толковости Лехи.

– Костя твой, когда в гостях у тебя был, случайно зашел в кабинет твоего отца, и фотки голов отрубленных увидел. И саблю тоже. Ты спал в это время.

– Это ерунда. Фотки ж могли быть не именно тех детей, убитых? Правильно ведь? Просто фотки отрубленных голов. И кстати, батя же – Президент детективного агентства, так что он материалы готовил. Да и сабля тоже не та самая. У меня батя ж собирает оружие. Сабля и сабля. Да и не будет Костян никому рассказывать! Он свой парень! Молчал же до этого.

Шнырков кивнул.

– Лузита тоже будет молчать.

– В этом я не сомневаюсь, – согласился Шнырков, – а вот Слепов…

– Нечего тут думать. Он успел ход делу дать?

– Нет, скорее всего. Он если это сделает, то завтра утром.

Леха улыбнулся своей простодушной улыбкой.

– Ну, так все просто же выходит. Значит, надо его или убить, или купить. Причем сегодня. А что проще?

– Я для того тебе все и рассказал. Ты теперь – хранитель Булевских капиталов. Я знаю, он тебе ключи от второго вашего сейфа, с деньгами оставил. Так что решай.

– А сколько надо денег?

– Много.

– Может, проще тогда все-таки его убить?

Шнырков долго скреб затылок и наконец сказал:

– Я такое решение принять не могу. Убивать я Вовку не хочу. И не буду.

Леха встал.

– Я, Петрович, тебе даю сто тысяч евро. Я решение принял. Мне жизнь бати моего дороже всех денег. Я бы все отдал, но как бы жадность фраера не сгубила. Будет больше просить – сам понимаешь. Изволь или сам его завалить, или пацанов подключи. Но завтра чтоб все решено было! А нет – я сам застрелю Слепова этого! Я за батю все сделаю, без базара лишнего! По настоящему!

Шнырков улыбнулся горькой улыбкой. У него не было сына. Жена ушла от него к небогатому тощему татарину, когда Шнырков служил в Чечне.

Санкт-Петербург. Вечер.

– Привет, – широко, радостно и искренне, словно встретил старого друга, улыбнулся сидящему на подоконнике Черкасов, – я без оружия. Поболтаем?

– Нет желания. Червонного арестовали?

– Убили.

– Я так и почувствовал. Уводи своих бойцов. Может и поболтаем. Снайперов выставил?

– Нет еще. Скоро подъедут.

– Зря. У меня здесь много оружия. В руках, как видишь, граната. Отпущу – кобздец будет. Взрывчатки здесь полно. Весь дом поляжет.

– Да не будут они стрелять. – Черкасов обернулся к своим специалистам, уже сжимавшим в обеих руках пистолеты. – Парни, покиньте комнату. Я сам здесь разберусь. – Они вышли и прикрыли дверь. – Все, мы одни. Я – майор Черкасов. Командир спецотряда быстрого реагирования при МВД области. Это – Владимир Слепов, оперуполномоченный, который и нашел тебя. А ты кто?

– Я простой русский парнишка.

– Ты – Мокшан?

– Можете называть меня и так.

– Где воевал, боец?

– Чечня. Я – старший сержант десантно-штурмовой бригады ВДВ.

– Старший сержант, я воевал не только в Чечне. Я тоже ненавижу кавказцев. Я знаю самую грязь войны. Я находил трупы своих друзей с ожерельем из ушей, с половыми органами, засунутыми в рот. Я плакал на похоронах с их матерями и младшими сестрами. Я проводил допросы с пристрастием. Я сам жег бороды, выдавливал глаза пальцами и уже мертвым вырезал гирлянды вонючих кишок. Но я никогда не убивал беззащитных детей, даже если это дети врага. Вот потому я здесь. Я хочу арестовать тебя, и несмотря на то что, получил приказ взять тебя живым, я убью тебя, если ты будешь сопротивляться. Потому что позоришь нас, позоришь нашу войну, и нас – русских воинов. И никакие гранаты тебе не помогут.

– Ты – Всеволод Ведонцев? – спросил Слепов. – Из Пензы?

– Не знаю никакого Всеволода. Меня зовут Иван Иванович Иванов. Имя, правда, по происхождению еврейское, но оно все рано с Русью ассоциируется. Да и родом я из Мокшана Пензенской области. Ну и, друзья мои? Что теперь собираетесь делать?

– Арестовать тебя.

– Не выйдет. И я думаю, объяснять почему, не надо.

– Сам понимаешь, бежать у тебя тоже никак не получится.

– Бежать не получится. Можно взорвать здесь все к чертям, чтобы надолго молва говорила, как русские парни погибают.

– А что, России или русскому народу легче жить станет от этого? – Черкасов облокотился на стенку.

– Какой русский народ? Нет такого больше. Умер русский народ. Сперва – на бумаге. Есть только россияне, граждане России. Граждане Россиянии. Мордва есть, осетины есть, даже юкагиры есть, целых триста человек, а русских – нет. Все говорят: да вы что! Какие еще такие русские? Они же все намешаны-перемешаны. Там столько намешалось наций! У татар не намешалось, у удмуртов не намешалось, а у русских – намешалось, и потому их нет. А скоро наш народ и в реале погибнет. Ведь сколько сейчас русских мрет! Холокост еврейский отдыхает! Три миллиона в год русских людей! Кто нам компенсацию платить будет?

41
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru