Пользовательский поиск

Книга КЛЕЙМО ЧЕРНОБОГА. Содержание - Санкт-Петербург. Вечер

Кол-во голосов: 0

Костя впал в какой то тяжелый ступор. Приехали незнакомые люди в серой форме и в гражданском, ходили, осматривали все вокруг, задавали вопросы… Примчались уже знакомые Слепов и Шнырков… Костя вяло рассказал им все, что говорил Палач, не забыл и фразу «сейчас поедем к нашему поволжскому другу Мокшану».

Дед здоровался с операми, хлопал по плечу, с кем-то обнялся, ему уважительно трясли руку. Вместе с ними переворачивал окровавленную тушу Палача.

– Да смотри сам – по наколкам. Служил боец в десантуре, это и так ясно. Разведчик. Воевал. Где точно, понять не могу, но видимо, или в Чечне или в Абхазии. Ну, это уж вы сами.

– Как же вы его, Иван Сергеевич, так расписали-то? Он же боец!

– Какой он боец? Я таких бойцов зубами на клочья рвал! Боец против овец! Да и сноровку потерял. Я-то каждый день сам занимаюсь, и три раза в неделю с вашими ребятами тренировки провожу…

– Иван Сергеевич, а вы дежурному не звонили? По 02? – спросил Слепов.

– Нет, я сразу генералу позвонил. Потом еще начальнику криминальной милиции тоже на всякий случай. А что? Почему вы спрашиваете?

– Просто мне Сан Саныч сказал, что поступил анонимный звонок. С мобильного телефона с антиопределителем номера. То есть, следовательно, номер звонившего установлен не был. И сказали о том, что в поселке Степановка произошло убийство. Замешана банда Палачей.

– У меня АОН не активизирован, – удивленно ответил дед, – да и не звонил я дежурному. Сразу на мобильные генералу позвонил и Сан Санычу вашему. И я все подробно рассказал, где с шоссе съезжать, как через кусты проходить.

– Про это он мне тоже сказал. Только кто же тогда дежурному-то позвонил?

У Палача сняли отпечатки пальцев, извлекли из кармана куртки мобильный телефон-раскладушку. В адресной книге было совсем немного номеров, причем сразу было выявлено последнее звено в цепочке.

Мокшан. Простые восемь цифр мобильного телефона оператора МТС должны были поставить точку на этом деле. Телефон был тот же самый, что и в тетради Навосвета. Все стало вставать на свои места.

Тут подал голос и Костя, уже нетвердо стоявший на ногах.

– Он только это… Забыл я совсем, что в начале было. Палачу еще кто-то звонил на мобильный. Он при мне разговаривал. Доцент какой-то. Палач его начальником назвал. Сказал: из газет узнаешь.

Слепов и Шнырков сразу посерьезнели.

Последний входящий номер был заблокирован антиопределителем номера.

Доцент.

Санкт-Петербург. Вечер

Все остальное происходило очень быстро, в машине у начальника оперативно-следственной бригады Сергеева, по пути в Питер. Джип Шныркова умчался далеко вперед: как он ни хотел принять участие в захвате, ему отказали. Сабли ушли прочь. В дело вступила техника, профессионализм и опыт. Все трое сыщиков прозванивали все свои каналы, так, что телефоны жгли уши; кроме того, Шнырков дал Сергееву и Слепову свою рацию, чтобы держать с ними связь из его машины.

По базе МВД были выявлены все Доценты и все Мокшаны. Список был сброшен на электронную почту, и внимательно изучен в ноутбуке прямо в машине. Доцентов оказалось четырнадцать по всей России. Большинство из них мало подходили под предполагаемый портрет командира Палачей. Семь человек находилось в местах лишения свободы, остальные проходили по таким статьям как кража, грабеж и хулиганство, и жили не в Петербурге. Тем не менее, был отдан приказ, чтобы с ними пообщались местные оперативники, но было ясно, что это – выстрел в пустоту. Единственный петербуржец, грабитель и убийца, Доцент, он же Спинницкий, он же Овсищер, он же Дорошенко, был убит год назад в пьяной разборке в кабаке на Невском. Правда, Шныркову в голову пришли кое-какие воспоминания по поводу еще одного Доцента, но он сразу их отбросил как полную нелепицу.

Мокшан в общей базе МВД зарегистрирован не был, как еще раньше установил Владимир, однако, Шнырков нашел это имя в своих секретных наработках по питерским скинам. Один из допрашиваемых показал следующее:

– Есть еще какой-то закрытый моб, про него никто не знает. Основа там – Мокшан. Вот это говорили, вообще зверь. В Чечне воевал. Он, говорили, хачей на куски режет, на бутерброд кладет и жрать их заставляет. У него хачи, говорят, семью вырезали, и он им мстит теперь. Наши хотели эту движуху разыскать, а как найдешь-то? Он со своими бойцами даже жертв не оставляет, всех просто на куски режет. Потому о нем и не знает никто.

Вскоре стала поступать информация от технарей.

Тело Палача было опознано по отпечаткам пальцев. Это оказался Григорий Ильич Червонный. Место рождения – Новочеркасск, год рождения – 1974. Образование среднее специальное (токарь-фрезеровщик). Прошел службу в Вооруженных силах (ВДВ, батальон разведки), старший сержант. Участвовал в боевых действиях по восстановлению конституционного режима в республике Чечня. Ранен. Контужен. После увольнения в запас работал в ЧОП «Бульдог» г. Санкт-Петербурга. Активный соратник РНЕ. Судим за вымогательство, отбывал в колонии общего режима два года. После освобождения в поле зрения правоохранительных органов не появлялся.

– А я ведь знаю его, – после минутной паузы подал из рации голос Шнырков. Собственно, этого все и ожидали, потому что и частное охранное предприятие «Бульдог» и сыскное агентство «Бульдог» принадлежало криминальному авторитету Булю, в миру Булдыреву. А так как Шнырков являлся замом по безопасности Буля, то ясно, что Червонного тот не мог не знать.

– Мы же набирали в ЧОП к себе, кто отслужил и повоевал. Ребята сами меня находили. Парни все безбашенные, но мы им все равно помогали. Работу давали. И этого Червонного я помню. Казачок – вот как мы его звали. Усы подкрученные у него тогда были, и чуб со лба свисал, а башка бритая. Шашка была. Больной, разумеется во всю голову. Я знал, у него в Чечне семья жила, и их всех поубивали. Он всех кавказцев ненавидел. В РНЕ потом вступил, ходил в этой форме черной, литературу их раздавал, газетку «Русский порядок», на выборах потом за «Спас» агитировал… Ну мы и не против были, главное, чтоб работе не мешало. Тем более адаптационный период после войны, все такое. У меня то же самое после Афгана было. И ночью кричал, и друзей убитых видел… пройдет, главное – делом заняться. Учиться поступал в институт на заочный, только его после первой же сессии и выперли. Война все знания, которые были в голове, напрочь вышибла.

Но дело не в этом. И потом казачок этот решил, так сказать, собственный проект открыть. Пришел к каким-то азерам, торговцам, и сказал: платите штуку грина в месяц, а то я ваших очаровательных детишек на кусочки порежу. И саблю свою продемонстрировал. И фотографии всех детей их, четыре человека. А разведчик он был, кстати, от Бога, тут ничего не скажешь. Все организовал – комар носа не подточит. Так они ему и платили где-то полгода. Как Буль узнал об этом – не знаю, у него система разведки, так сказать, тоже прилично поставлена. Страшно он разозлился, мне тоже тогда досталось. Хотел Казачка самого на куски порезать, за то, что крысятничает, да еще и не по понятиям. Но я уж удержал его. Говорю, ты теперь – законный предприниматель, не дело. Он умыл руки, не хотел с ментами связываться, я сам лично позвонил своим знакомым в МВД, и его и зацапали. Суд был, посадили. Больше я его и не видел.

– А что за Мокшан? Доцент?

– Этих я не знаю. Я с этим Червонным-то и не общался почти. Под Булем бойцов двести тридцать два человека. Я всех близко знать не могу, а друзей их и подавно.

Вскоре пришел отчет от других технарей, когда машин уже въезжал в Петербург.

Телефон Доцента определить не удалось. Почему-то антиопределитель номера сработал так, что лучшие криминалисты и специалисты телефонных сетей развели руками. Адрес же Мокшана был установлен. Номер был зарегистрирован на имя Иванова Ивана Ивановича, прописанного по адресу: 2-й проезд Свердлова, д. 2, кв. 35. Ехать до этого старенького дома было совсем недалеко.

39
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru