Пользовательский поиск

Книга КЛЕЙМО ЧЕРНОБОГА. Содержание - Ленинградская область, Лужский район, посёлок Степановка. Утро.

Кол-во голосов: 0

– Понял. Слушаюсь. Сделаем.

Некоторое время спустя после этой беседы Всеволода Ведонцева вызвали к следователю по особо важным делам Дмитрию Александровичу Капустяну. Капустян был крепким сероглазым блондином, земляком Ломоносова. У его деда, артиллериста Капустина, во фронтовом госпитале перепутали фамилию, отчего она приобрела смешной армянский оттенок.

– Ну, чего, Сева, речь защитную приготовил?

– Приготовил.

– Придется переделывать. Нынче вышла для тебя хорошая весть. Отныне статья 282 под названием «Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды» часть 2-я с тебя снимается. Пойдешь только по 105 «Убийство». Но это еще не все. В статье 105 мы убираем часть вторую пункт «л», который звучит как «убийство по мотиву национальной, религиозной ненависти или вражды либо кровной мести». Доволен? Пойдешь только по убийству двух и более лиц.

Всеволод спокойно выслушал это известие и ответил:

– А мне-то какая разница? Это же все равно особо тяжкое преступление. От восьми до двадцати либо пожизненное заключение. А про национальную ненависть все равно бы ничего не вышло у вас доказать. Нет у меня никакой расовой ненависти, есть здоровый патриотизм и любовь к своему народу. А что за расовая ненависть – я вообще не знаю что это такое. А кровная месть? Если считать, что в венах всех русских людей течет одна кровь, то я с погибшей от рук цыганских фашистов девушкой Юлей, конечно одной крови. Но в суде, я полагаю, таких фольклористов не будет. Обидно только, Дмитрий Александрович, что вы из меня, простого русского парня, фашиста какого-то делаете. У меня ведь дед на войне погиб под Курском.

– Ну вот и все. Мы прозрели, и поняли, что ты никакой не фашист. А раз людей порешил, цыгане они или нет, все равно нужно понести наказание. Правильно?

– Правильно, да не совсем. Эти ваши так называемые люди, были именно цыганами. Более того, у них в доме находился наркопритон. И они обесчестили и убили русскую девушку. И если бы не я, простой рабочий, то кто бы выполнил функции наказания? Государство им пособие по безработице платит, оказывает социальную поддержку как беженцам. Вы, в принципе, можете вещи своими именами называть. Боитесь, что у начальства штаны на заднице задымятся, когда дело всплывет. Хотите дело перекроить, допросы переделать, а убийство мое превратить в бытовуху. Не выйдет. Я знал, конечно, что русских травят, то до такой степени – даже поверить не мог. Вот где фашизм! Геноцид! Не выйдет, капитан. Все обо всем узнают: и про шинки наркомановские, и про то, что убийцы русских девочек на воле живут. И про предложение ваше тоже противозаконное, извините уж, все узнают.

Следователь ухмыльнулся.

– Хорошо говоришь. Но все же ты зря. При предлагаемом раскладе, тем более, если судья на твою сторону встанет, реально можешь получить лет восемь. Тем более, плюс все хвалебные отзывы о тебе с детского садика, школы, института, армии и работы.

– А то что я на постоянном учете ФСБ и РУБОПа как раз по пропаганде межнациональной розни?

– Все это уберем. Бумаженцию твою дурацкую со свастиками – потеряем. Будешь обычный гражданин. Шел домой ночью… Вобщем, придумаешь что-нибудь! Вот тебе ручка, пиши. – Капустян закурил. – Тем более явка с повинной! Может и тебе вообще условно дадут. – Засмеялся, откашливаясь от дыма, попавшего не в то горло. – Ну и разумеется, дело потом в суд пойдет, твоих друзей бритых мы искать не будем. Как хотел один пойти, так и пойдешь.

Вскоре Сева передал следователю исписанный листок.

Из показаний подследственного следовало, что у него было плохое настроение, в связи с тем, что его на планерке на заводе очень сильно ругал директор и грозил увольнением. Находясь в состоянии стресса, близкого к панике, Сева купил несколько бутылок пива и до ночи просидел в сквере за остановкой «Овражек». Уже за полночь он понял, что нужно возвращаться домой, но так как денег не осталось, пришлось идти пешком. Когда он проходил через поселок Черный Овражек, его в грубой форме окликнули трое неизвестных. Было темно, лиц он не видел. Он не отреагировал, тогда неизвестные догнали его, окружили и начали наносить удары по корпусу и лицу. У одного из них был топор, которым неизвестный грозился Севу зарубить. Сева, пользуясь тем, что был чемпионом по рукопашному бою Свердловского гарнизона, сумел обезоружить нападавшего и завладел топором. Тогда один из нападавших вытащил пистолет системы «Тульский Токарева», направил в голову Севы, но, находясь в состоянии наркотического опьянения, выстрелить не успел. Тогда Сева, опасаясь за свою жизнь, используя специальную подготовку, и находясь в состоянии сильного душевного волнения, стал наносить нападавшим удары лезвием топора. Когда он опомнился, то увидел, что убил всех троих, да еще и аккуратно сложил трупы и отрубленные головы. Решив, что крики будут услышаны, и сейчас подоспеют друзья убитых, он схватил топор с пистолетом и побежал по направлению к центру города. Ему удалось поймать попутную машину (ВАЗ-2106 вишневого цвета, за рулем находился пожилой молчаливый мужчина) и доехать до Центрального рынка бесплатно. Там, на Бакунинском мосту, он бросил топор в реку, а пистолет, завернутый в пакет, спрятал под бетонное ограждение моста, где он и должен находится на данный момент. После чего отправился домой. Но так как его стала мучить совесть за убийство трех людей, то через два дня после убийства он сдался в руки правосудия.

Капустян прочел текст и, усмехаясь, сказал:

– Ну ты, братец, наглец! Надо же так дело повернуть! Ну а про топор – ври, ври, да не завирайся! Это же твой топор! Да и нельзя в драке такие раны нанести! Там же четко все экспертиза показала: топором сзади голову отсек с одного удара, цыгане при этом находились в положении лежа, мордой в землю.

– А вы как хотели? На других условиях я показания менять не буду.

– А пистолет?

– Пистолет есть. На самом деле под мостом лежит. «ТТ», не знаю, откуда он у цыган взялся. Цыгане, народ-то дикий!

– Зачем ты его под мост-то запихал?

– А куда? Домой под подушку? Сразу бы при обыске нашли. А тут лежит – и никто бы не нашел. Но уж раз пошло такое признание, ствол забирайте.

– А про директора-то как ты упомнил?

– Да он нас, снабженцев, всегда ругает. Кстати, это все подтвердят.

– Ну, ладно. Отдыхай пока, а я опус твой начальнику покажу. Если примут его в такой редакции, можешь считать, что отсидишь года три-четыре. – Капустян вызвал конвоира.

Начальнику опус не понравился. Он сразу заявил, что такое изменение дела превратится в дело на них самих. В конце концов, решили сделать так: случайную драку убрали. Сева решил отомстить убийцам за смерть девушки Юля, с которой несколько раз встречался. Но месть должна была сводиться не более чем к избиению цыган, кроме того, Сева собирался прикрепить на дверь их дома обличающий листок «Я насиловал русских девочек». Крест в кругу нарисовал для устрашения, ибо слышал, что это символ скинхедов, о которых он сам знал только по телевизору. Завязалась драка с использованием сопротивлявшимися цыганами топора и ствола, Сева вырубил цыган и повалил на землю. Находящийся в состоянии аффекта, он отрубил им головы топором, приклеил табличку на живот самому мерзкому и бежал. Остальное – по сценарию. Начальник следственного отдела Грищенко позвонил прокурору и доложил, что через неделю дело с необходимыми правками будет передано в суд, и получил похвалу.

– Завтра поедете на место преступления, снимете следственный эксперимент как следует. Потом снимете изъятие пистолета. С водолазами найдете топор. Ну все, благодарю за службу.

– Служу России, – невесело ответил Капустян, и пошагал к себе в кабинет, где опять вызвал Севу и приказал ему переписать признание согласно нового сценария.

26
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru