Пользовательский поиск

Книга Иллюзия Луны. Содержание - Глава восемнадцатая

Кол-во голосов: 0

Он хотел еще что-то сказать, но зацепился за какой-то провод, ударился головой о дверь и чудом удержался на ногах. Игнат замер, подозревая, что от его пируэтов и мертвый проснется, однако Иван даже не пошевелился. Игнат с облегчением выдохнул и на мягких лапах скрылся в спальне.

Потрогал лоб. Черт, похоже, он расшибся не на шутку. Еще глаз не зажил, а теперь еще вот это… Игнат оттер кровь и кое-как стянул с себя одежду. То прикладываясь по очереди к стакану и бутылке, то прикладывая бутылку к ране на голове, он подошел к окну и встал голый, наблюдая за мельтешением густого неспокойного снега. В голове бил коньячный набат, конечности наливались тяжестью. Игнат медленно повалился на кровать. Ему казалось, что снег проникает через стекло, приближается к постели, пробует на прочность простыни, подушки и его бледное тело, сыплется со всех сторон. И вот уже он сам растворяется и уносится куда-то прочь, сменив телесную оболочку на бесплотную материю бесчувственной метели…

Уже подступало утро, когда гулявшая всю ночь пьяная компания наконец нашла поганую собаку. Хитрая сучка думала спрятаться от них в подвале, забившись между труб! Не вышло! Артемчик кинул палку в незарешеченное окно, двое других, скалясь, встали с куртками у выхода. Испуганная псина рванулась на волю и попала-таки в капкан.

Они привязали ее к дереву и, устраивая непродолжительные перерывы и передавая по кругу сигарету, методично принялись избивать сучку палками. Пока ее опутывали веревкой, собака отбивалась, норовила укусить, вырваться и сбежать. Потом она еще недолго уворачивалась и огрызалась, потом один удар сломал ей ребро, от другого брызнула кровь из глаза, и вскоре она уже не поднималась. Только тихо скулила.

Наконец им это надоело. Отбросив окровавленные палки и сплюнув в снег, черные тени еще потопталась немного, пару раз кто-то наподдал полудохлой собаке ногой, и, сунув руки в карманы, они двинулись через двор к дороге. Было глухое промозглое утро, домой не хотелось, пиво пенилось в крови, и всех тянуло на настоящие подвиги. Собака с трудом приоткрыла глаз – сутулые спины удалялись в неизвестном направлении. Горячий, обжигающий снег падал сверху.

Стальное солнце вставало над каменным городом.

Глава восемнадцатая

Игнат проснулся неожиданно легко, словно и не спал, а просто прикрыл глаза на некоторое время, а потом разом очнулся. В спальне было светло и серо, он лежал на подушках и смотрел в окно на бесцветный потолок небесной канцелярии. «Чем-то там заняты сегодня? – подумал он и сам себе ответил: да все тем же, что и всегда». Телефонный звонок отвлек его от размышлений.

– Алло, – прохрипел он в трубку.

– Иван у тебя?

Ни здравствуй, ни как дела. Игнат покачал головой.

– А что, не пришел ночевать? – ехидно спросил он.

Она тут же бросила трубку. «Ну, все, кранты, – подумал Игнат, – теперь точно порвет всех». Он потянулся, привстал на локте и осмотрелся. Все было на своих местах: балкон напротив, зеркальный шкаф слева, комод справа, над ним большая фотография мостов Парижа, лампа-тубус под потолком, такой же формы торшер на ножке в углу, зеленый ковер на полу, светлые стены, светло-зеленые шторы.

«Гостиница, – вдруг с отвращением подумал Игнат. – Ничего лишнего, все самое необходимое. Красивое, дорогое и чужое, ничье…»

Черт! Он вдруг разозлился на самого себя. Да что же это? Как новый день, так сразу вся эта муть со дна. Неужели нельзя проснуться, потянуться, улыбнуться, подумать о чем-то хорошем?

«О чем?!» – трагически возопил некстати проснувшийся внутренний голос. «Да ладно, – отмахнулся Игнат, – ни о чем». Он встал и поплелся в ванную. Когда позже, едва не заснув под душем, он выбрался наружу, в спальне ничего не изменилось – легкий беспорядок внутри и тусклый свет снаружи. Игнат вздохнул, взъерошил влажные волосы, поправил халат и почувствовал, что проголодался.

– Иван, вставай! – позвал он, выходя из спальни. – Уже солнце встало, и жена твоя звонила.

На кухне колбаса и сыр лежали там же, где он их вчера оставил.

– Вот черт, – пробормотал он. – Надо было в холодильник убрать…

Он обнюхал продукты, но с ними вроде ничего не случилось. Игнат содрал упаковочную пленку, крупно и неровно нарезал, свалил в тарелку. Щелкнул включателем электрического чайника, вскипятил воду, нашел початую пачку кофе, насыпал в чашки, залил кипятком. Игнат осмотрел результаты своих трудов – сносный холостяцкий завтрак был голов.

– Иван! Ваня!!! – вновь прокричал он в сторону гостиной. – Вставай, кому говорят!

Он поискал на полках сахар, но не нашел. «Зоя, сука! – со злостью подумал Игнат. – Унесла, что ли?»

– Вань! – рявкнул он в сердцах, не разбирая, на кого больше злится – на Зою, на друга или на отсутствие сахара, и вышел в гостиную.

Иван, похоже, ничего не слышал, он по-прежнему лежал в своем кресле, уронив голову на грудь и вытянув ноги. Игнат решительным шагом направился в его сторону.

– Вань, – потряс он спящее тело. – Вставай, тебе говорят. Завтрак готов, мегере твоей пора звонить. Ну, ты чего, помер, что ли?..

Игнат не договорил. Под его рукой голова Ивана откинулась назад – ледяной лоб, белая до синевы кожа на щеках, кровавая струйка стекает с виска. Иван был мертв. Игнат сделал шаг назад и упал, не сводя остановившегося взгляда с друга.

Благоухая лавандовым мылом, запахами мятной зубной пасты и крема для бритья, Кир постучался в дверь детской и распахнул ее.

– Доброе утро! Вставайте, де-ти!

Слова застыли у него в горле. Дыхание прервалось, и сердце встало. Как будто девочка оказалась права, и он и вправду превратился в покойника, вставшего из могилы и с ужасом глядящего на этот мир. Однако совсем скоро его взгляд смягчился, щеки порозовели, и он смог отлепить влажные пальцы от дверного косяка.

Теперь Кир спокойно рассматривал растерзанные кровати, простыни заляпанные кровью и разметавшиеся на них беспомощные детские тела. Что сказать, картина была эффектной. Если бы не стойкий запах гуаши, его все-таки хватил бы инфаркт.

– Жду вас на кухне, – бесцветным голосом произнес он. – Постели перестелите сами.

Он посмотрел на часы.

– Время пошло.

Кир вышел за дверь, а на кроватях спустя некоторое время зашевелились «бездыханные» тела.

– Не вышло, – оттирая со щек густую краску, вздохнул мальчик.

Он внимательно рассматривал свои руки алого цвета.

– А почему? Все же хорошо сделали. И цвет, и вообще…

– Потому что он мертвый, вот почему, – прошипела девочка. – Даже не вскрикнул. Слова не сказал.

– А может, ты дернулась, когда он вошел? – спросил мальчик.

Девочка не удостоила его ответом. Обтирая ладони о рваную пижамку, она сползла с кровати и дернула на себя одеяло с простыней.

– Я понял! – вдруг с торжеством завил мальчик. – Запах! Наша гуашь воняет!

Девочка принюхалась.

– Да, вроде нет.

– Ха, это мы привыкли, вот для нас она и не воняет. А Кир, как вошел, сразу учуял, – мальчик с досадой вытер «кровавые» сопли. – Поэтому ничего и не вышло.

– Ладно, – девочка протянула ему руку, помогая выбраться из постели. – Что же мы наделали… – вдруг с тоской произнесла она, обводя взглядом кровати.

Мальчик согласно кивнул и шмыгнул носом.

– Ну ничего, – произнесла она, подбадривая себя и брата. – И вообще, мне показалось, что на секундочку в самом начале он все-таки чуть-чуть испугался…

Кир прикрыл дверь, оставив за ней пыхтящих от усилия и досады детей возиться с перепачканными простынями.

«Вот чертовка! – возмущался он, удаляясь по коридору в сторону кухни. – А сколько изобретательности…»

– Вам кофе, Кир Александрович? – поинтересовалась свежая и улыбающаяся, как всегда по утрам, Настя.

– Мне яду, – выдавил из себя Кир, но, заметив, как вытянулось лицо девушки, улыбнулся. – Кофе, Настя, кофе. Ну что же ты за человек?! Всему веришь!

48
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru