Пользовательский поиск

Книга Всевидящее око. Содержание - Отчет Эдгара А. По Огастасу Лэндору

Кол-во голосов: 0

– Это вы так думаете. А полковнику недвусмысленно напомнят, что с самого первого дня он должен был бы поручить расследование офицеру академии, но никак не штатскому лицу.

Слова эти были произнесены жестким тоном, и таким же жестким эхом они еще долго звучали у меня в мозгу. Мне вдруг показалось, что я подслушиваю разговор, состоявшийся несколько дней назад. Разговор, который Хичкок и Тайер вели при закрытых дверях.

– Уверен, капитан: вы тоже уже не раз напомнили об этом полковнику Тайеру, – сказал я, стараясь говорить с предельным спокойствием. – Вы ведь с самого начала противились моему участию в расследовании. Вы отговаривали полковника, как могли.

Хичкок не стал возражать. Он продолжал, и голос его был ровным, как линия горизонта.

– Сейчас это уже не имеет значения, мистер Лэндор. Мы с полковником Тайером оба несем ответственность за все, что происходит в академии. И за эту «жажду правосудия» нам тоже придется отвечать вдвоем. Я уверен: командующий инженерными войсками не замедлит прислать сюда своего человека и наделит его всеми полномочиями для завершения расследования.

Рука Хичкока вновь заскользила по столу, прогоняя назойливые тени.

– Командующий инженерными войсками обычно не затягивает с принятием решений. Полагаю, что через три дня его следователь уже будет в Вест-Пойнте. До сих пор мы действовали так, будто у нас впереди – бесконечное количество времени. А теперь мы ясно видим предел. У вас, мистер Лэндор, есть еще три дня, чтобы найти виновного или виновных. – Он сделал паузу и добавил: – Если, конечно, вы по-прежнему хотите, чтобы они были найдены.

– В этом, капитан, можете не сомневаться. Я обещал полковнику найти виновных. Мы, если помните, обменялись с ним рукопожатием. А это крепче любых соглашений, написанных на бумаге.

Хичкок кивнул, но по изгибу его бровей, по сцепленным пальцам и еще другим, почти невидимым признакам я ощущал его недовольство. Он вновь подался вперед, нависнув над столом.

– Мистер Лэндор, вряд ли я ошибусь в своих предположениях. Я чувствую в вас скрытую враждебность по отношению к нашей академии… Погодите возражать. – Он поднял палец. – Эту враждебность я интуитивно почувствовал с самой первой нашей встречи. Но вплоть до сегодняшнего дня я старался не придавать ей значения.

– А теперь?

– Теперь я опасаюсь, что эта ваша… предубежденность может явиться еще одним препятствием к завершению расследования.

Когда он кончил говорить, все во мне бурлило. Мне хотелось запустить в Хичкока первым попавшимся под руку предметом: чернильницей, пресс-папье или еще чем-нибудь. Но все они казались несоизмеримыми моему гневу. Оставались только слова, которыми можно ударить больнее, чем пресс-папье.

– Черт вас побери, капитан! – зарычал я, вскакивая на ноги. – Что еще вы от меня хотите? Я работаю на вас, не получая ни цента…

– Вы сами отказались от вознаграждения.

– Работаю как собака, если вам угодно знать. Я почил другое «вознаграждение» – удары саблей, затем удар по затылку, чуть не отправивший меня на тот свет. Или вы станете отрицать, что я рисковал жизнью ради спасения репутации вашего драгоценного заведения?

– Никто не отрицает принесенных вами жертв, – сухо ответил Хичкок. – А сейчас я хотел бы получить ответ на заданный вопрос. Вы действительно настроены против нашей академии?

Я отер пот со лба. Мне не хватало воздуха, и я глотнул его ртом.

– Капитан, напрасно вы думаете, что я враждебно настроен к вашей академии. Я желаю вам и дальше готовить из этих парней настоящих солдат, знающих солдатское ремесло. И тем не менее…

– Что?

– Ваша академия чем-то напоминает монастырь, – ответил я, выдерживая его взгляд. – А монастырь, как известно, еще не делает людей святыми.

– Ваше сравнение неуместно. Академия и не должна делать из кадетов святых.

– Но она и не всегда делает из них солдат… Я не встаю на одну доску с вашими врагами. Мне все равно, как о вас думает президент. Я провел в Вест-Пойнте достаточно времени, чтобы составить собственное мнение. И я твердо убежден: когда вы отнимаете у молодых парней их волю, когда окружаете их обилием разных правил и грозите взысканиями за любой пустяк, когда вы учите их не думать, а только подчиняться… они выходят отсюда менее человечными, зато более отчаявшимися.

Думаете, Хичкок побагровел? Ударил кулаком по столу? Накричал на меня? Ничего подобного. Он дышал ровно, будто мы говорили о том, когда окончательно замерзнет Гудзон.

– Я пытаюсь разобраться в вашей логике, мистер Лэндор, но вынужден призвать вас на помощь. Вы что же, намекаете на то, что в гибели этих кадетов повинна… академия?

– В их гибели повинен некто, связанный с академией. В этом смысле, да, академия тоже разделяет вину за их гибель.

– Но это же смехотворно! Если следовать вашим меркам, каждое преступление, совершенное христианином, ложится пятном на Христа.

– Так оно и есть.

Впервые мне удалось застичь капитана Хичкока врасплох. Его голова откинулась, пальцы переплелись в замок. На какое-то время он утратил дар речи. И пока длилось его молчание, я ясно понимал, как будут складываться наши дальнейшие отношения.

Никак.

Нам с Хичкоком уже не пить мадеру в кабинете заводчика Кембла. Нам с ним не играть в шахматы, не слушать музыку, не совершать прогулки к форту Путнам и не читать газеты, закусывая новости грейпфрутами. С этого момента мы будем встречаться только по необходимости и разговаривать тоже только по необходимости. Я знал и причину нашей размолвки: мы никогда не согласимся простить друг друга.

– У вас есть три дня, – напомнил мне Хичкок. – Через три дня вы освободитесь от нас, мистер Лэндор.

Я уже выходил из его кабинета, когда услышал довесок к предыдущей фразе:

– А мы – от вас.

Рассказ Гэса Лэндора

32

10 декабря

Капитан Хичкок мог бы обрушить на мою голову еще немало обвинений и упреков, но насчет кадета Стоддарда я оказался прав. Вчера утром к академическому начальству явился местный рыбак по имени Эмброс Пайк и рассказал следующее. На берегу к нему подошел какой-то кадет и пообещал доллар, если Пайк довезет его до ближайшей пароходной пристани. Рыбак согласился, и они поплыли вниз по Гудзону до Пикскилла. Там кадет расплатился с Пайком. Рыбак собственными глазами видел, как этот парень достал из бумажника еще пару долларов и купил билет на ближайший пароход, идущий в Нью-Йорк. Сам Пайк, скорее всего, забыл бы об этой истории, но его жена сильно встревожилась: а вдруг этот кадет – беглец, совершивший какое-то преступление? Если Пайк не хочет загреметь в Синг-Синг[163] за пособничество преступнику, пусть быстрее идет в академию и все расскажет сам. Естественно, в академии никто не стал грозить Пайку Синг-Сингом. Перво-наперво его спросили: почему он уверен, что его пассажир был кадетом? Вопрос, конечно, дурацкий; а кем же еще, если на парне была серая кадетская форма? Уже в лодке, когда они отплыли на достаточное расстояние от Вест-Пойнта, кадет переоделся в цивильную одежду, повязал шейный платок и стал неотличим от местных парней.

Второй вопрос был вполне уместным: чем этот кадет объяснил свой спешный отъезд? Пайк догадался его спросить. Парень ответил, что дома случилось несчастье (какое именно – умолчал) и что ему некогда дожидаться, пока в Пикскилл пойдет академический баркас.

Пайк добавил, что за всю дорогу до пристани этот кадет не произнес больше ни слова. Даже не попрощался.

Хичкок, расспрашивавший Пайка, хотел знать, как выглядел беглый кадет. Рыбак не обладал талантом По описывать лица. Сказал только, что парень был очень бледен. И еще: его постоянно бросало в дрожь, хотя он был достаточно тепло одет и над рекой ярко светило солнце.

Пайка спросили, что сам он думает по этому поводу. Рыбак долго чесал затылок, потом сказал:

вернуться

163

Знаменитая тюрьма близ Нью-Йорка, которую начали строить в 1825 г.

85
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru