Пользовательский поиск

Книга Убийство на верхнем этаже. Содержание - Глава 7

Кол-во голосов: 0

Здесь завязаны и другие факты. Если стенолаз явился из квартиры мисс Барнетт с пересадкой в одной из квартир нижних этажей, он должен был сначала проникнуть в эту вторую квартиру, а потом и выбраться из нее, куда б он ни вылез в конечном счете – во двор или прямо на улицу. Вряд ли он мог это проделать, не оставив следов (если, конечно, он заранее не обзавелся ключом от этой квартиры, что вполне возможно, будь он предусмотрительный человек, проведший большую подготовительную работу). Как бы то ни было, у полиции о таких следах пока сведений нет, но, несомненно, она б их имела, если б они существовали. Отсюда с неизбежностью следует, что стенолаз вообще не проникал в дом, а лишь посетил задний двор. Взвесив все обстоятельства, Роджер почувствовал себя вправе тут остановиться. Но чем в таком случае занимался стенолаз во дворе? Почему он был в панике? Что было в свертке? И… и, господи, как ответить на эти вопросы?

Впрочем, есть ли четкое свидетельство, что он действительно был в панике? Полиция, разумеется, пришла к самоочевидному выводу, что этот человек – убийца, поскольку время, когда его видели, почти точно совпадает с шумом в спальне мисс Барнетт, от которого проснулись Эннисмор-Смиты, а паника является как бы непременным атрибутом стремительного побега с места свежесовершенного преступления; когда в уголовном розыске узнают о свертке, они почти наверное решат, что в нем было содержимое сундучка, обернутое мужским плащом, что сверток был переброшен через стену и подобран преступником после того, как он сам через нее перебрался. С точки зрения полиции, все нормально. Однако с точки зрения Роджера, безотчетный ужас стенолаза не мог быть вызван чувством вины за содеянное преступление. По мнению Роджера, он не мог его совершить. С другой стороны, было бы слишком большой натяжкой полагать, что некто, слонявшийся по двору с преступными намерениями в душе, внезапно впал в панику и решил – именно в момент совершения убийства – не совершать преступных деяний. Нет, убийство и побег должны быть как-то увязаны, и в этом случае паническое бегство через стену означает именно причастность к преступлению. Но что это нам дает? Что стенолаз каким-то образом узнал об убийстве в той самой квартире, которую собирался ограбить (именно так, поскольку в доме больше нет квартир, достойных ограбления), и в спешке ретировался с тем, чтобы никоим образом не оказаться замешанным в убийстве. В общем, это возможно. Но как он узнал об убийстве?

Исходя из того, что было известно Роджеру, наверх был только один путь: по веревке. Но если он поднялся таким образом, то так же он должен был и спуститься, а у Роджера не осталось сомнений в том, что веревка – муляж и никто по ней не лазил – ни вверх, ни вниз.

Роджер почесал кончик носа. Похоже, это тупик.

Еще с полчаса он ломал голову, пока не решил, что и вправду уперся в стену. Человек как-то узнал об убийстве, но как – пока неизвестно. Вот что: игнорировать стенолаза он, конечно, не станет, но пока – его в сторону.

И Роджер принялся методично записывать все, что узнал от шофера.

Покончив с этим, он покинул читальный зал и направился в свой клуб выпить чаю. Он решил пока не возвращаться домой, потому что там хозяйничала мисс Стелла Барнетт, а увидеть ее сегодня еще раз – это уж слишком.

Глава 7

Из клуба Роджер позвонил в Скотленд-Ярд и попросил к телефону старшего инспектора Морсби.

Стоически вынеся залп тяжеловесных шуточек старшего инспектора насчет новой секретарши мистера Шерингэма, Роджер наконец произнес:

– Полно, Морсби, я, собственно, хотел поинтересоваться: поймали уже Малыша?

– Увы, мистер Шерингэм, – сразу сбавил тон Морсби. – Пока этого сказать не могу.

– А новенькое что-нибудь о нем есть?

– И да и нет, если вы догадываетесь, что я имею в виду.

– Нет, не догадываюсь. Что именно?

– Видите ли, его мы пока не нашли, но уже знаем о его девчонке. Она переехала из Брейсингема. Мы обнаружили ее в Лондоне.

– Вот как? Значит, вы собираетесь с пристрастием допросить бедную девушку? Я надеюсь, пытать не будете?

– Помилуйте, мистер Шерингэм! – оскорбился Морсби. – Мы даже не арестовали ее. Просто держим под наблюдением, и она даже не догадывается об этом. Рано или поздно она нас на него выведет.

– По-моему, это отвратительно.

– Вот как? – В голосе Морсби прозвучал холодок. – А по-нашему, это выполнение долга.

– К чему эта чопорность, Морсби? Скажите, – как мог беззаботней проговорил Роджер, подбираясь к вопросу, ради которого, собственно, и позвонил, – я тут вчера сидел, размышлял, и странная мысль посетила меня. Мне всегда казалось, что когда вы, полицейские, приступаете к расследованию убийства, вас первым делом интересует, кто последним видел жертву живой, а сейчас я что-то не припоминаю, чтобы хоть один вопрос был задан по этому поводу. Разве не странно?

– Ну, знаете, сэр, – возмутился Морсби, – учитывая, что тело обнаружено только что и вы присутствовали…

– Нет-нет, Морсби, я совсем не хочу упрекнуть вас, – снисходительно перебил его Роджер, усмехаясь тому, с каким простодушием Морсби схватил приманку и впал в тон оскорбленной невинности. – И мысли такой не допускайте. Мне просто почудилась странность, вот и все. Вам ведь уже известно, кто это был?

– Еще бы! Это была та, с рыбьей фамилией, – захлебывался Морсби, выдавая Роджеру последнюю новость. – Миссис как-ее-там – Сардинус, нет, Палтус. Они пили чай вместе и за чаем поссорились. У Эффорда рукав промок от ее слез, пока она нам об этом рассказывала. Не вполне уловил смысл, но, похоже, она считает, что эта ссора каким-то образом стала причиной смерти ее дорогой подруги. Кара Господня за опрометчивое словечко, примерно так.

– О, женское тщеславие, – пробормотал Роджер. – А вы не объяснили ей, Морсби, что небеса оказали бы ей слишком большую честь, если б покарали божью тварь лишь назидания ради, чтоб намекнуть ей, что надо сдерживать темперамент? Она, видимо, думает, что небеса ценят ее темперамент выше, чем чью-то жизнь. Ну и ну.

– Непременно сказал бы ей это, мистер Шерингэм, будь я на вашем месте.

– Может, я так и сделаю. Кто-то ведь должен. Ну что ж, Морсби, пока. Не выпускайте из виду девчонку и славной охоты вам.

Роджер повесил трубку очень собою довольный. Впрочем, он почти всегда был доволен собой.

* * *

С минуту он постоял у телефона, хмуро уставясь в иол и глубоко засунув руки в карманы. Какой теперь делать ход?

Интервью с рыбьей фамилией, решил он, может и дать кое-что.

Такси примчало его к «Монмут-мэншинс».

Удача Роджера не оставляла. Миссис Палтус была дома.

То, что Роджер присутствовал при ее первом и, следовательно, самом важном разговоре с полицейскими, подвигло миссис Палтус охотно отвечать на его вопросы, тем более что беседа проходила в домашней, почти приятельской атмосфере, так отличающейся от строгого, официального топа прочих должностных лиц, а этот джентльмен, наверно, занимает очень высокий пост в Скотленд-Ярде, это сразу видать, такой солидный и такой джентльмен, потому что не одежда красит джентльмена, это уж миссис Палтус знает точно. Что вы, это было похоже на дружеские посиделки, так славно, у камелька, и ноги джентльмена на каминном коврике так скручены винтом одна вокруг другой, как, знаете, джентльмены проделывают это со своими ногами. Миссис Палтус, правда, не уловила его имени, ну, да это и не важно, важен человек, а не его имя.

Беседа тянулась неторопливо. Роджер поначалу не задавал наводящих вопросов, он просто позволил миссис Палтус выговориться в надежде, что что-нибудь важное промелькнет само собой.

Если так и случилось, то в первые двадцать минут Роджер этого не уловил. Тогда он стал спрашивать обо всем, что приходило в голову, с самым равнодушным, незаинтересованным видом, чтобы миссис Палтус, не дай бог, не заподозрила, что ее экзаменуют. Ирландцы обидчивы.

18
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru