Пользовательский поиск

Книга Танцовщица “Веселой Мельницы”. Страница 8

Кол-во голосов: 0

— Объясняй быстрее…

Молодого человека оставили стоять у двери, и ему пришлось выслушать подробное объяснение того, как набивать трубку.

— Ты тоже хочешь трубку? — спросили у Перроне. — Трубки из настоящего верескового корня за семь франков, благодаря его зятю, который работает мастером в Арлоне.

А комиссар, не вставая с места, крикнул:

— Подойдите поближе, мой милый!

Это был Жан Шабо, такой измученный, с такими безумными глазами, что, казалось, у него вот-вот начнется нервный припадок. Остальные смотрели на него, не переставая курить и переговариваться. И даже засмеялись какой-то шутке.

— Где ты его зацапал, Перроне?

— В «Веселой мельнице»… И как раз в подходящий момент!.. Когда он собирался выбросить в унитаз стофранковые ассигнации…

Это никого не удивило. Комиссар поискал что-то вокруг себя.

— Кто хочет заполнить листки?

Самый молодой уселся за стол, взял отпечатанные бланки.

— Фамилия, имя, возраст, профессия, адрес, была ли судимость… Ну! Отвечайте…

— Шабо, Жан-Жозеф-Эмиль, служащий, улица Луа, 53…

— Судимости не было?

— Нет!

Слова с трудом выходили из сжатого горла.

— Отец?

— Шабо Эмиль, счетовод…

— Судимостей тоже не было?

— Никогда!

— Мать?

— Элизабет Дуайен, сорок два года…

Никто не слушал. Это была официальная часть допроса. Комиссар с рыжими усами встал, медленно разжег пенковую трубку, прошелся взад и вперед, спросил кого-то:

— Кто-нибудь занимается самоубийством на набережной Коронмёз?

— Там Жербер!

— Ладно! Ну, говорите, молодой человек… И если хотите хороший совет, не пытайтесь лукавить!.. Вчера вечером вы были в «Веселой мельнице» с неким Дельфосом, которым мы займемся позже… У вас обоих не было чем заплатить за выпивку и еду, и вы еще были должны за предыдущие дни… Точно?

Жан Шабо открыл рот и снова закрыл его, ничего не сказав.

— Ваши родители не богаты. Вы не Бог знает сколько зарабатываете. И все-таки ведете рассеянную жизнь…

Вы всюду понемногу должны… Верно?

Жан опустил голову, чувствуя, что на него устремлены взгляды всех пяти присутствующих.

Комиссар говорил снисходительным тоном, с оттенком презрения.

— Даже в табачной лавочке! Еще вчера вы были должны ее хозяину… Известное дело! Молоденькие мальчишки, которые хотят играть роль кутил и не имеют на это средств… Сколько раз вы таскали деньги из бумажника вашего отца?..

Жан густо покраснел. Эта фраза была хуже пощечины! И самое ужасное то, что она была одновременно и справедливой и несправедливой.

В сущности, все, что говорил комиссар, было правдой. Но правда, представленная так, в таком резком освещении, без малейших оттенков, почти переставала быть правдой.

Шабо начал с того, что завел привычку сидеть с приятелями за кружкой пива, в «Пеликане». Он привык пить каждый вечер, потому что там они встречались и там была теплая дружеская обстановка. Платили все по очереди. Каждый раз за всех приходилось платить от шести до десяти франков.

Это было такое приятное время! После конторы, после выговоров заведующего сидеть здесь, в самом роскошном кафе города, смотреть, как люди идут по улице Пон д'Авруа, пожимать руки, видеть красивых женщин, которые иногда присаживались к их столу.

Разве тогда они не владели всем Льежем?

Дельфос платил чаще других, потому что у него в кармане было больше денег.

— Пойдем сегодня вечером в «Веселую мельницу»?

Там потрясающая танцовщица…

Там царила еще более опьяняющая атмосфера. Гранатовые банкетки. Тяжелый и теплый воздух, запах духов, музыка, фамильярность Виктора и в особенности фамильярность женщин с обнаженными плечами, которые поднимали платья, чтобы натянуть чулок.

И вот постепенно это стало потребностью. Один раз, один-единственный, потому что он не хотел, чтобы за него платили другие, Жан взял деньги, но не дома, а из «малой кассы». Он сказал, что заплатил дороже за несколько заказных писем… Всего лишь двадцать франков!

— Я никогда ничего не крал у отца.

— Правда, у него, наверное, много и не украдешь!..

Возвращаюсь ко вчерашнему вечеру… Вы оба в «Веселой мельнице»… у вас нет ни гроша… И вы еще угощаете танцовщицу!.. Дайте-ка ваши сигареты…

Молодой человек протянул свою пачку, не понимая, в чем дело.

— «Люксор» с золочеными кончиками… Это так, Дюбуа?

— Точно так!

— Ладно! В кабачке сидит человек, по-видимому богатый, который пьет шампанское, у которого, наверное, туго набит бумажник… Против своего обыкновения, вы выходите через черный ход… А сегодня на лестнице, ведущей в подвал, около этого выхода, нашли два окурка и следы топтавшихся ног, по которым можно заключить, что вместо того, чтобы действительно выйти, вы здесь спрятались… Незнакомец был убит… В «Веселой мельнице» или в другом месте… Его бумажник украден… так же, кстати, как и его золотой портсигар… Сегодня вы платите ваши долги!.. А вечером, чувствуя, что за вами следят, вы пытаетесь бросить деньги в унитаз…

Комиссар говорил безразличным тоном, как будто не принимал этого дела всерьез.

Шабо пристально глядел на грязный пол. Он так крепко сжал зубы, что их нельзя было бы разжать даже с помощью ножа.

— Где вы напали на Графопулоса?.. В ночном кабачке?.. У выхода?..

— Это неправда! — прохрипел Жан. — Клянусь вам головой моего отца…

— Ладно! Оставьте своего отца в покое! Ему и так нелегко…

При этих словах Жан весь задрожал, с ужасом осмотрелся и вдруг осознал свое положение. Понял, что через час или два его родителям станет все известно!

— Это невозможно! Это неправда! Я не хочу! — взвыл он.

— Тише, молодой человек.

— Я не хочу! Я не хочу! Я не хочу!..

И он бросился на инспектора, который стоял между ним и дверью. Борьба была короткой. Юноша сам не знал, чего хотел. Он был вне себя. Кричал. Рыдал. И в конце концов покатился на пол, со стоном ломая руки.

Полицейские смотрели на него, продолжая курить и поглядывая друг на друга.

— Дай стакан воды, Дюбуа!.. У кого есть табак?..

Вода была выплеснута в лицо Шабо, нервный припадок которого перешел в поток слез. Ногтями он пытался впиться себе в горло.

— Я не хочу!.. Я не хочу!

Комиссар, пожав плечами, проворчал:

— Все они одинаковые, эти порочные мальчишки!..

А сейчас придется принимать мать и отца!..

Обстановка была как в больнице, где врачи собрались вокруг больного, борющегося со смертью.

Молодого человека, мальчишку окружали пятеро. Пять мужчин во цвете лет, которые видели и не такое и не позволяли себе растрогаться.

— Ну, давай! Поднимайся! — с нетерпением сказал комиссар.

И Шабо послушался. Его сопротивление было сломлено. Нервы его сдали во время припадка. Он с ужасом осматривался, как животное, отказавшееся от борьбы.

— Я вас умоляю…

— Лучше скажи, откуда деньги!

— Не знаю… Клянусь вам… Я…

— Не надо так часто клясться!

Черный костюм был весь в пыли. И, вытирая лицо грязными руками, Шабо оставил на щеках серые полосы.

— Мой отец и так болен… У него больное сердце…

В прошлом году у него был приступ, и врач велел избегать волнений…

Он говорил монотонным голосом, словно отупел.

— Не надо было делать глупостей, малыш!.. А теперь ты лучше бы рассказал нам… Кто нанес удар?.. Ты?..

Или Дельфос?.. Насчет этого типа тоже ясно, что он должен был плохо кончить… И даже если кого и придется посадить, так это, конечно, его…

Вошел еще один полицейский, весело поздоровался с остальными, сел за свой стол и стал перелистывать какое-то дело.

— Вот видите, молодой человек, какой плохой конец!

Садитесь за стол! Лучшее, что вы можете сделать… Может быть, это зачтется в вашу пользу…

Телефонный звонок. Все замолчали, один из инспекторов взял трубку.

— Алло! Да… Хорошо!.. Скажите ему, что фургон сейчас прибудет… — Он положил трубку и, обращаясь к другим, сказал: — Это за служанкой, которая покончила самоубийством… Хозяева торопят, чтобы скорее Увезли тело…

8

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru