Пользовательский поиск

Книга Закат на Босфоре. Содержание - Глава одиннадцатая

Кол-во голосов: 0

Борис хотел поблагодарить своих неожиданных спасителей, попросить, чтобы они развязали веревки на его руках и откланяться, потому что на него эта парочка тоже произвела устрашающее впечатление, но пират решительно положил руку на его плечо и втолкнул его в открытую дверь.

Борис оказался в большой комнате с низкими сводчатыми потолками, полной табачного дыма и гула многочисленных мужских голосов. На длинных дощатых столах стояли пивные кружки и тарелки с нехитрой закуской. Между столами сновали юркие кельнеры в длинных передниках с подносами в руках. Это была бы самая обычная пивная, если бы не посетители – все как один с военной выправкой, многие со следами ран и увечий, большинство – в военной или полувоенной форме без погон и знаков различия.

Одноглазый пират провел Бориса между столами и втолкнул в маленькую комнату за стойкой. Там он одним ловким взмахом ножа освободил его от веревок, стягивающих руки за спиной, указал на шаткий табурет и сам сел напротив.

– Ну что, земляк, в уголовку вляпался? За что тебя схватили? Украл что-нибудь или похуже дело?

Борис, ошарашенный быстротой развития событий, не знал, какую линию поведения избрать. С одной стороны, его выручили, избавив от преследования, с другой – одноглазый незнакомец вызывал у него серьезные опасения, и Борис думал, не попал ли он из огня в полымя. Чтобы хоть как-то потянуть время, он спросил у «пирата»:

– Как вы узнали во мне русского?

– Не просто русского, земляк, – одноглазый похлопал Бориса по плечу, – а русского офицера! А русский офицер – это звание, выше которого нету на земле! Так что ты, земляк, не унижайся пред этой иностранной швалью. Мы сами возьмем у них все, что нужно… А узнал я тебя очень просто: на острове Принкипе, ночью, когда мы собирались все вместе… все наши… ты тоже был там, я тебя запомнил. У меня очень хорошая память. Поэтому сейчас я должен был помочь тебе: ведь ты один из нас! Так что этим сволочам от тебя было нужно?

Борис облизнул пересохшие губы и хотел было начать какую-нибудь правдоподобную ложь, как к ним подошел, сильно хромая, светловолосый человек с пустыми бледно-голубыми глазами, тот самый, чье появление на улице перед пивной заставило отступить преследователей Бориса. Подойдя к Ордынцеву, он уставился на него немигающим взглядом и произнес:

– Ради милого дружка – хоть сережку из ушка!

Одноглазый «пират» покосился на него и сказал Борису:

– Штабс-капитан очень любит говорить в рифму. Ты, земляк, его не бойся, он за своих – в огонь и в воду… Но человек он, конечно, нервный – шесть раз ранен, дважды контужен, в махновском плену побывал – от этого кто хочешь нервным станет. Поэтому лучше его не сердить, если с ним по-хорошему – так он просто душа-человек. Ты, кстати, в каком звании?

– Поручик Ордынцев, – поспешно представился Борис, обрадовавшись, что расспросы временно отложены.

– А я – капитан Сивый, четырнадцатого пехотного полка. А штабс-капитан – Сельцов, драгуном был… до контузии. Вот что я тебе скажу, поручик, – Сивый чуть отстранился от Бориса и внимательно присмотрелся к нему цепким оценивающим взглядом, – похоже, что судьба послала тебя мне навстречу. Сегодня у нас со штабс-капитаном намечается важная и опасная работа, в которой понадобится помощь третьего человека. Айда с нами, поручик, проверишь себя!

– А что… что за дело? – осторожно спросил Борис.

– Что за дело? Дело серьезное. – Сивый все так же внимательно приглядывался к Ордынцеву, – да ты же не новичок, в боях бывал, порох нюхал. И здесь, судя по тому, как тебя сегодня провожали, ты тоже не пирожками торгуешь. А что за дело – это я тебе вечером скажу. Раньше времени об этом знать вредно. Твое-то дело будет простое – выполняй мои приказы – и вся наука.

– Да я, конечно… я не против, – протянул Борис, почувствовавший запах опасности, – только у меня в таких делах опыта нет…

– Не волнуйся, ничего особенного от тебя не потребуется. Справишься. Мы со штабс-капитаном тебе поможем.

– Ладно, договорились… Где мы встретимся?

– А зачем нам встречаться? – Одноглазый усмехнулся. – Прямо отсюда и пойдем! Здесь место спокойное, безопасное, здесь до вечера подождем… Эй, Трофимов! – крикнул одноглазый, приоткрыв дверь в большой зал. – Принеси нам пива и кефали! – После, обернувшись к Борису, он подмигнул: – Кефаль здесь хорошо готовят! Попробуешь – пальчики оближешь!

– Как же! – растерянно проговорил Борис. – Мне нужно кое-какие дела сделать… Меня ждут… может, я сейчас пойду, а вечером, перед тем как на дело идти, встретимся здесь?

– Э нет, земляк! – Сивый посмотрел угрожающе. – Что тебя ждут – это ты верно сказал: те двое, что за тобой гнались, они тебя и ждут. А дела твои… коли бы мы тебя от погони не спасли, что бы с твоими делами было? Вот то-то! Ты уж, земляк, лучше с нами до вечера побудь. Пива попьем, кефали поедим… кефаль здесь очень вкусная! А то уйдешь ты отсюда – да ненароком обратно-то дорогу и забудешь! А это нехорошо. Ты ведь один из нас, и дела у тебя с нами должны быть общие…

– Тут такие, брат, дела, что закусишь удила! – вдруг совершенно не к месту высказался штабс-капитан.

– Видишь, земляк, – добавил одноглазый, – штабс-капитан нервничает, а он и без того нервный, дважды контуженный, его волновать нельзя! Он, если нервничает, очень сердитый становится. Я тогда сам-то его боюсь.

Рыжий Трофимов в грязно-белом фартуке принес поднос, на котором пенилось в трех огромных кружках светлое пиво и источала божественный аромат зажаренная до золотой корочки кефаль. Борис почувствовал, что страшно проголодался и решил предоставить событиям развиваться своим чередом.

Глава одиннадцатая

– Заходите, эфенди! – Хозяин кабинета вежливо приподнялся навстречу полковнику Горецкому, но из-за стола не вышел.

Аркадий Петрович подумал, что турку с его объемистым животом это было бы не просто.

– Садитесь, эфенди. – Турок маленькой мягкой рукой указал Горецкому на низкое кресло.

Горецкий опустился в него, едва заметно поморщившись: в этом кресле он оказался гораздо ниже своего визави и смотрел на него снизу вверх, кроме того, вставать из него будет неудобно и унизительно.

– Не хотите ли закурить? – Хозяин пододвинул гостю изящную серебряную сигаретницу с тонкими египетскими папиросами, какие, на взгляд Горецкого, пристало курить только женщинам.

– Благодарю вас, если позволите, я закурю трубку. – Он вытащил замшевый кисет.

– Итак, господин полковник, – начал турок, выпустив облачко ароматного, слегка дурманящего дыма и проследив за ним печальными выразительными глазами, – я пригласил вас сегодня по одной крайне неприятной причине.

– Не сомневаюсь, – не менее грустно улыбнулся Горецкий в ответ, – трудно было бы ожидать, что начальник полиции города Константинополя пригласит меня, чтобы сообщить радостное известие. Итак, что же случилось?

– Мой город – большой город, эфенди. – Турок сделал плавный округлый жест своей маленькой ручкой, словно обвел ею шумные базары Ускюдара, богатые кварталы Пери, грязные трущобы Галаты, весь этот разноязыкий, разноплеменной Вавилон. – Очень большой город, эфенди. Но в этом городе мне удавалось до сих пор поддерживать порядок…

Горецкий скептически усмехнулся. Турок заметил это и взмахнул ручками, чуть привстав из-за стола.

– Вы зря сомневаетесь, господин полковник! Конечно, бывали потасовки и поножовщина. В этом городе очень много моряков из разных стран, а моряки, сойдя на берег, словно срываются с цепи. Они бьют друг друга в веселых кварталах, они пьют – ведь они не мусульмане и святые заветы Магомета писаны не для них. Но это было всегда и будет всегда, с этим приходится мириться, и я не вижу в этом ничего страшного. Конечно, случалось, что утром в сточных канавах Галаты находили зарезанного шулера или сутенера… такая уж у них профессия. Обычно нам удавалось найти убийцу, и его постигала суровая кара. Но с тех пор, как наш гостеприимный город дал приют вашим соотечественникам… я сам стал с опаской ходить по его улицам!

32
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru