Пользовательский поиск

Книга Подземная Москва. Содержание - Глава двадцать девятая ВЕДЬ ПУЛИ ЛЬЕШЬ! НЕ ДАШЬ!

Кол-во голосов: 0

– Кэтт, по дороге сюда я звонил на аэродром… Летчик улетает в Кенигсберг сегодня в половине пятого. Завтра мы с вами в Берлине. Завтра мы навсегда свободны. Завтра же я скажу вам: моя маленькая крошка… А книжка?-спросил он внезапно, выпуская ее руки.-Он взял ее с собой?

– В чемодане!

"Негодяй" вздохнул с облегчением.

– Завтра же я скажу вам: моя маленькая крошка, мы можем быть счастливы, если успеем снять с текущего счета те два с половиной миллиона, которые совсем не составят большой бреши в капиталах "золотого осла". Не губите же своей молодости, Кэтт!

Кэтт в полуобмороке закрыла глаза. Нет, нет… Но вот сегодня он вернется, он возьмет ее за подбородок своими желтыми вялыми пальцами,- на ногтях пальцев уже светится синевой смерть,- он откинет ее голову, как слизняк, приклеится к ее губам и будет поцелуем тянуть душу из нее, тянуть жизнь…

– Хорошо!- прошептала она покорно.

Тогда "негодяй" прикрыл дверь на замочную скважину, в которую уже всверлился внимательный Васькин взгляд, накинул пальто, и, пока Кэтт лихорадочно, как при пожаре, надевала дорожное платье, "негодяй" открыл чемодан миллиардера, вынул из него чековую книжку, печать, которой Главич припечатывал свои чеки, с усмешкой потряс грязными клетчатыми носками миллиардера и бросил их на подушку, потом аккуратно закрыл чемодан и принялся составлять записку, которую он решил послать миллиардеру в момент отлета с посыльным:

Мой опрометчивый Друг,-писал "негодяй",-те пятьдесят тысяч франков, которые вы должны мне заплатить в качестве гонорара, вы можете отдать моей "невесте", если эта каракатица осмелится вас побеспокоить. Все же она была полезной этой умопомрачительной затее,- обессмертить далматинского "золотого осла" с помощью подземной Москвы. Правда, в московских подземельях я не нашел ни одной книжки, но зато я нашел целую библиотеку в сердце вашей очаровательной Кэтт, прилежным прочтением которой мы теперь и займемся. Не пробуйте отыскать нас, потому что я такой же швейцарец, как и "Басофф", как вам угодно было меня называть. Мне же очень жаль, что вы до сих пор не попробовали обессмертить свое имя тем простым способом, который известен каждому рыбаку, но зато более надежен, чем слава и даже миллиарды. Если же и этот способ вам теперь не под силу – плюньте в последний раз в пломбир и прикажите его вынести.

С совершенным почтением Теодор Басоффф ф…

Глава двадцать девятая

ВЕДЬ ПУЛИ ЛЬЕШЬ! НЕ ДАШЬ!

Миллиардер вернулся в пятом часу пешком. В трамвай он сесть не смог по тучности своего сложения, ехать на извозчике второй раз за один день не рискнул, а автомобиля не мог разыскать. У посланника он отказался завтракать: после чаю его слегка мутило, пиво же, которое он рискнул выпить по пути в пивной, заев его ради любопытства моченым горохом и воблой, окончательно перевернуло его кишки. У него болела голова. Он думал, что, как только придет, попросит Кэтт послать за коньяком и свежими сливками. Посланник, конечно, был дипломатом, он говорил много, но не сказал ничего, а раз, внезапно обернувшись, Главич поймал его иронический взгляд, сверливший ему спину.

Васька приветливо махнул салфеткой и растворил двери с величайшим почтением:

– П-жаллт-ссс!..

Он тут же обмахнул салфеткой пыль со стола и с ботинок миллиардера.

– Самоварчик прикажете-с?.. М-мигом!-сорвался он, не ожидая ответа.

– П-с-т!-слабо свистнул миллиардер.-Где дама?

– Ушли-с с господином, другим иностранцем… Велели передать, что будут к восьми-с.

– Хорошо. Никакого самовара не нужно. Я лягу отдохнуть. Никого не принимать. В семь с половиной разбудите.

– Слушаю-с!

– Можете идти.

Васька волчком выкатился из комнаты. По коридору зазвучали его крепкие сапоги, но звук их оборвался внезапно, а в скважину опять всверлился пронзительный глаз. Но миллиардер не видел пронзительного глаза,- не раздеваясь, он прилег на кровать, головой на грязные клетчатые носки; кровать провалилась под тучным его телом, шею душил воротник. Главич сорвал его, но рука вдруг налилась свинцовой тяжестью.

"Должно быть, мне плохо,- подумал он,- жаль, что нет Кэтт!" И с этим последним именем в длинном списке житейских событий-прошлая жизнь поднялась из памяти, поплыв перед глазами, как круги обморока, как дышащие кольца внезапной дурноты… Жизнь прошла, он стар, он-больной, уставший человек, не успевший в жизни сделать того самого главного, ради чего мучился, наживал миллиарды и жил… Оно все должно было прийти, это самое главное, но оно не пришло никогда, или, может быть, ему самому было некогда… Как хорошо вот так просто лежать на кровати в маленьком московском номеришке, где даже не подозревают о страшных его богатствах, согреться, как в детстве, под теплым платком матери и заснуть, заснуть…

Тогда в огненных кругах плеснуло море, одно огромное и непостижимое. В те дни, когда он еще умел радоваться его неискусным цветам и вольной игре ветра,-это было прежде! И будет ли это вновь? Простым рыбаком он уходил с отцом, и было счастье, когда отец впервые дозволил крепить паруса, и было счастье, когда впервые дрожащей рукой он сам потянул сети и они бултыхнули живым серебром…

"Я болен!"-устало подумал миллиардер.

Он с трудом поднял руку, чтобы нажать кнопку звонка, но рука скользнула по стене и не нашла его. Тогда он слабо вскрикнул и сам удивился слабости своего голоса: он был тонок, немощен, как голосок больного ребенка.

Дверь сразу же распахнулась, и предстал Васька, оправляя свесившиеся на глаза кудри:

– Чего-с прикажете?

– Дай мне воды!-прошептал миллиардер.

– В секунд!

Было до боли отчетливо слышно, как он ополаскивал стакан в коридоре и говорил кому-то свистящим шепотом.

– Прошу! – сказал Васька, ловко протягивая стакан на ладони. И опять толстые губы миллиардера развела скорбная, но добрая улыбка.

– Сядь!-сказал миллиардер.-Посиди вот тут,-он тронул тяжелым пальцем кровать.

– Ничего-с!.. мы и постоим-с… наша сила-с в ногах…

– Сядь! – настойчиво повторил миллиардер. Почти детская, веселая мысль скользнула улыбкой по его дряблому лицу.

– Скажи мне, мой друг, что бы ты сделал, если бы у тебя было два миллиона?

– А что-с!-равнодушно протянул Васька.-Что в наше время на два лимона путного укупишь?.. Коробок-с, один коробок-с спичек, спички шведские,-изволили слышать?-головки советские… вот если бы трешник по червонному исчислению-тут, ваше здоровье, музыка серьезная… Тут я, ваше здоровье, новые союзки к сапогам справлю да матери рупь-целковый на покос спошлю… Знай Васькину доброту!.. Только ведь ты зря! Арапа заправляешь над бедным человеком, который несостоятельный…

– Чего?- с испугом спросил миллиардер.

– Трешника-то, говорю, не дашь… Так, пули льешь со скуки.

– Какие пули? Зачем пули?-еще тише спросил миллиардер, но он понял. Он откинулся на подушку, охватил непослушными пальцами Васькину руку, сказал раздельно, упирая тускнеющей синевой глаз в угрястый Васькин лоб: – Я умираю.

Васька вскочил на ноги.

– Стой!-пронзительно закричал он.-Стой! Господин иностранец… Хлопот-то! Хлопот! Погоди минуточку-я за милицией сбегаю.

И, ловко выдернув из-под головы миллиардера клетчатые носки и на ходу засовывая их в карман, он бросился в коридор.

– Граждане, милые! – заорал он не своим голосом, заглушая грянувший в пивной хор "русского амсамбля".-Иностранец из шашнадцатого помирать собрался…

20
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru