Пользовательский поиск

Книга Загадка замка Карентин. Содержание - ГЛАВА СЕДЬМАЯ, в которой на сцене появляются еще две не вызывающие никакого дове..

Кол-во голосов: 0

ГЛАВА СЕДЬМАЯ, в которой на сцене появляются еще две не вызывающие никакого доверия фигуры, также претендующие на владение замком Карентин, включая его призраки. Одновременно Великобритания становится беднее одним гениальным изобретателем и богаче одним покойником.

Когда Эрвин и Энн Конрой подкатили на своем потрепанном автомобиле производства 1924 года к главному подъезду и с тяжелым вздохом все трое остановились перед господскими воротами, Эрвин обратил внимание своей жены на первое своеобразие окрестностей замка Карентин.

– Крапива! А выглядит красиво.

Действительно, крапива высотой в метр слева и справа от парадной лестницы своими крупными серебристо-плюшевыми листьями походила на декоративное растение. Это был дар природы.

Зелень и клубящийся утренний туман даже украшали несуразный, некрасивый замок. В дымке он производил почти романтическое впечатление.

– Здесь, кажется, все еще спят, – сказала Энн, взглянув на часы. – Не удивительно, еще нет и семи. Ты мог бы дать и мне выспаться.

– Резиденция моих предков! Ночью при лунном свете она выглядит еще романтичнее. Эрвин осклабился.

– Откуда ты это знаешь?

– Мне приходилось созерцать замок при лунном свете.

Эрвин окинул взглядом замок и пруд – заполненную ряской и лягушками лужу.

На покрытом мхом каменном цоколе, торчащем рядом с прогнившей деревянной скамейкой, когда-то стояла статуя. Но представить это было так же трудно, как лебедей в пахнущей гнилью луже.

Энн заметила:

– Непохоже, чтобы ты получил в наследство и тысячу фунтов.

– Адвокат обещал пятьдесят тысяч, – резко ответил Эрвин.

В свои двадцать с липшим лет Эрвин отличался мрачным юмором, который помогал ему равнодушно относиться к вечным неполадкам своей древней модели «форда». Его профессия тоже требовала внутреннего равновесия. Эрвин был археологом и много лет работал в пустыне Месопотамии, разыскивая там глиняные черенки.

Энн, на которой он был женат уже четыре года, воспринимала жизнь по-другому. Когда мотор старого «форда» в какой уж раз замолкал где-нибудь в пути и ей приходилось торчать вместе со своим мужем под дождем, она закрывала обеими руками уши и начинала пронзительно визжать, утверждая, что у нее нервы, а не медная проволока и она не может терпеть чудовище на четырех колесах. Энн была импульсивным существом, в ее косметическом убранстве сочетались искусственные ресницы и зеленые волосы. По профессии она была актрисой. Эрвин утверждал, что она плохая актриса, а потому скверная баба. Энн быстро приходила в себя и становилась нормальной женщиной, когда ей предстояло выступать на сцене. Энн и сама хорошо понимала, что искусство было ее злой судьбой. Ведь, кроме милой мордашки, высокой груди и красивых ног, она не обладала никакими другими достоинствами, а тем более талантом, который так необходим актрисе. Но что же было делать, если ее интеллигентнейшая обезьяна, как она звала своего мужа, пропадала месяцами, а иногда и годами в пустыне и посылала ей на жизнь лишь несколько фунтов. Она должна была сама зарабатывать на жизнь.

И вдруг неожиданное наследство! Когда Эрвин позвонил ей вчера вечером в Сер-Берри из «Кровавой кузницы», она долго не могла сообразить, о чем идет речь. Энн не осознала этого и когда приехала после спектакля в Уолс. Тем более она ничего не понимала сейчас, стоя перед этой старой отвратительной развалиной, которую ее просвещенный супруг назвал резиденцией своих предков.

Никто не отвечал на их звонки и стук. Энн сказала:

– Или они все спят до обеда, или призраки замка задушили их, и они лежат с синими лицами в своих перинах. Посигналь-ка.

Эрвин, который не отличался робостью, на этот раз почувствовал какой-то страх перед утренней тишиной.

– Сейчас начало восьмого. Может быть, мы подождем немного. А впрочем, не исключено, что вчера во время взрыва на голову моей любимой тетушки свалился кирпич… Хозяин таверны полагает, что это вполне возможно.

– Наследник пятидесяти тысяч фунтов имеет право сигналить даже среди ночи,

– сказала Энн. Она очень устала и была агрессивно настроена.

Эрвин не заметил, как ступил нечаянно в лужу. Он уже собрался отчитать свою рассерженную половину, как взгляд его привлек покрытый илом поношенный лаковый ботинок, валявшийся у мостика. Рядом лежало ржавое ведро и дырявая корзина. Кто бы ни была эта Дороти Торп, все же она неряха, подумал Эрвин. Наверняка она лишь раз в месяц моет шею, иначе, унаследовав такие деньги, не довела бы замок до такого запустения.

Вдруг Эрвин увидел кусок железа странной формы, торчащий из болота. Осторожно ступив на ветхий мостик, он наклонился и вытащил связку отмычек. Очистив их от грязи, Эрвин увидел, что их не коснулась ржавчина. Пока он размышлял о том, кто бы мог в резиденции предков использовать этот инструмент для взлома, как в утреннюю тишину ворвался вой.

Энн, окончательно выйдя из себя, подошла к машине и, злорадно улыбаясь, нажала на сирену. В отличие от всех других частей автомашины сирена функционировала отлично и издала такой пронзительный звук, что Эрвин чуть было не свалился с мостика в болото.

– Ты с ума сошла, – прошипел он. – Так можно разбудить и мертвых, если здесь такие есть.

– Я не сошла с ума, а хочу наконец выпить чашку горячего кофе с тостом и лечь в постель в надежде поспать не менее двенадцати часов.

Сигнал возымел свое действие. Не прошло и пяти минут, как входная дверь с лязгом открылась и в ней появилось возмущенное лицо Фишера.

– Я хотела бы поговорить с леди Торп, – сказала решительно Энн.

– В этот ранний час, позвольте мне заметить, миледи не изволит принимать, – ответил с надменным высокомерием Фишер.

Энн вся кипела.

– Если вы сейчас не изволите передать миледи, что ее хочет видеть будущий владелец замка, – подражая Фишеру, сказала она, – то я за себя не ручаюсь.

– Иногда Энн могла быть резкой, даже вульгарной.

Фишер разинул рот и быстро скрылся, оставив открытой дверь.

– Пойдем, посмотрим твою резиденцию. – Энн схватила Эрвина за руку и потащила его за собой. – Ну, что я тебе говорила: это действительно развалина! Скоро потолок рухнет кому-нибудь на голову. – Она не без удовольствия осмотрела зал. И поскольку Энн была готова отчитывать каждого встречного-поперечного, то обрушилась на своего мужа: – И это ты называешь наследством? Даже если бы я была старой бездомной кошкой, и то не стала бы жить в этой развалине. Не жди, чтобы я подставила свою голову под известку, которая сыплется с потолка.

17
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru