Пользовательский поиск

Книга Трагический исход. Содержание - Глава 11 НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ И ВСТРЕЧИ

Кол-во голосов: 0

– Жап! – повторял он про себя. – Почему это слово так взволновало ее, хотя она утверждала, что слышала его в первый раз. Может быть, это имя или какая-то вещь? Что же это может обозначать – «Жап»?

Накануне вечером, то есть спустя несколько часов после того, как привезли в госпиталь странное существо, упавшее в обморок при врачебном осмотре под лучами сильного освещения, существо, произносящее слово «Жап», доктор Морис Юбер был очень озабочен.

Жюв уехал, раненый пришел в себя, но его поведение было столь необычным, что ни Юбер, ни санитарки, ухаживающие за ним, ничего не могли понять…

Проснувшись на складной кровати в палате отделения, руководимого Морисом Юбером, этот человек с удивительным упрямством приложил свои сжатые кулаки к глазам, слепым глазам, как бы желая защитить их от лучей света, падающего из соседнего окна.

Он ничего не произносил, кроме этого таинственного слова «жап», которое он повторял постоянно, неустанно, со скорбью, тоской, отчаянием.

Напрасно Морис Юбер пытался задавать ему вопросы, напрасно обыскивали снятую с него одежду, у него не было никаких документов, он не был похож на иностранца, и все-таки, казалось, что он не понимал французскую речь…

Был ли он сумасшедшим? Юбер склонялся к этой мысли, судя по странному поведению необычного существа, его непоследовательности, бессвязности призыва, повторяемого им непрерывно.

Он был к тому же и слепым. Это было видно по тому, как он раздвигает пальцы, чтобы ощупать ими предмет. Он обладал большой тактильной чувствительностью, что вообще свойственно только людям, пораженным слепотой.

– Подождем, – сказал доктор Юбер своим медсестрам. – Подождем! Вполне возможно, что он подвергся какому-то внезапному моральному потрясению вследствие несчастного случая… Пусть он отдохнет. Завтра постараемся снова задать ему вопросы…

В тот же вечер этот странный человек вновь заставил обратить на себя внимание персонала госпиталя…

В десять часов вечера, согласно установленным правилам, санитарки погасили газовые рожки, освещающие большое помещение, где спали больные. Стало темно и тихо. Иногда, правда, тишину нарушали стоны больных, их тихие жалобы.

Вдруг дежурный охранник услышал странный шум.

Ему показалось, что кто-то встал и быстро побежал вдоль палаты…

– Бог ты мой, что же это такое? – вскрикнул охранник.

Прибежала медсестра.

Они увидели, как этот странный человек, «Жап», как его здесь называли, спрыгнул со своей кровати и побежал изо всех сил по направлению к двери палаты!

Но самое удивительное, что так поразило медсестру: казалось, он хорошо видит и двигается совершенно уверенно.

Так он обогнул столик с разложенными на нем перевязочными пакетами, расположенный посредине коридора, взялся за ручку двери без предварительного ее ощупывания, как это делают слепые…

– Проклятие, – прошептала медсестра, – он не только слепой, но и настоящий лунатик!

Открыв дверь, незнакомец бросился в галерею, достиг лестницы, ведущей во двор больницы. Охранник преследовал его.

– Остановитесь, черт возьми! – кричал он.

Безрезультатно.

И тогда закричал вновь:

– Помогите! Скорее! Здесь больной в кризисном состоянии!..

В тот момент, когда незнакомец выскочил из темной галереи, чтобы вбежать в большой, хорошо освещенный коридор, он неожиданно начал спотыкаться, прекратил бег, не мог дальше двигаться и только протягивал вперед руки, жалобно, заунывно повторяя:

– Жап!.. Жап!

Охранник, вслед за которым прибежали и другие служащие, оказался рядом с больным в считанные секунды.

– Ну, наконец, – проворчал он. – Что же с вами произошло? Вы так хорошо видите в темноте, мой дорогой! И почему же вы хотели убежать?

Больной произносил жалобно одно и то же слово:

– Жап!.. Жап!

Услышав о том, что произошло, прибежал доктор Морис Юбер. Он остался в больнице, чтобы продолжить начатое ранее исследование в лаборатории. Юбер недоумевал, слушая объяснения медсестер.

Больной молчал и дрожал. Пот выступил на его лбу. Он был сильно возбужден.

– Положите его спать! – приказал доктор. – И не спускайте с него глаз всю ночь.

Больного отнесли на его кровать.

Часом позднее странный больной впал в угнетенное, подавленное состояние. Он лежал безучастно, и только по движению его грудной клетки можно было судить, что он еще жив.

Он не произносил ни одного слова, кроме «Жап, Жап».

…Именно об этом человеке и думал Морис Юбер, покидая Валентину на лесной аллее, по которой проезжали быстрой рысью экипажи, так как приближался час завтрака.

– Я должен сходить в больницу сегодня утром, – решил Морис Юбер. – Если он вышел из своего угнетенного, подавленного состояния, то, может быть, удастся выяснить какие-либо подробности о его личности.

Морис Юбер не признавался сам себе, что его заинтересовал этот человек только потому, что Жюв обратил его внимание на черные розы в петлице пиджака пострадавшего. А эти розы были похожи, как две капли воды, на цветы, присылаемые неизвестным человеком баронессе де Леско. Но это было правдой. Поэтому, свернув на Малаков проспект, Юбер направился к площади Виктора Гюго, а потом вошел в почтовое отделение, чтобы позвонить во внутреннюю охрану, которая несла дежурство в больнице.

– Алло, – произнес Юбер, – ничего нового? Шеф не приходил?

– Нет! – ответили ему. – Не приходил.

– А этот чудак, по прозвищу «Жап», как он поживает?

– О! Очень хорошо, – ответила ему медсестра, посмеиваясь с беззаботностью, не имеющей ничего общего с жесткостью, свойственной всем медицинским работникам. – Да он чувствует себя хорошо, лучше и быть не может. Мой дорогой, он скончался.

Морис Юбер побледнел, услышав эту новость.

Он затруднялся объяснить, почему она все-таки так потрясла его.

Глава 11

НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ И ВСТРЕЧИ

– Ах, черт возьми! И надо же такому случиться… А ведь болтают, что гора с горой не сходится! Боже мой, да это мой старик едет!

Остановившись на краю тротуара, Зизи смотрел на приближающийся к нему фиакр.

Мальчуган продолжал свой монолог:

– Я не ошибся, это как раз он… Я его узнал по кожаной шапке, которую он нахлобучивает на свою башку до самых ушей… а вот и ципочка, которая тащит карету. Бедная кляча, она еще больше отощала!

Фиакр приближался. Это была старая, грязная, плохо ухоженная колымага с лишенной свежести окраской, поскрипывающая на ходу.

На сиденье возвышался толстый кучер, закутанный по пояс в одеяло и одетый, несмотря на теплую погоду, в плотный широкий плащ с двумя рядами пуговиц.

– Эй, вы там! Папаша Коллардон!

Зизи жестикулировал, чтобы привлечь внимание кучера, но последний, закинув вожжи на спину лошади, казалось, не замечал, что кто-то делает ему знаки. Он ехал без пассажира, так как красный флажок счетчика был поднят.

Он делал вид, что не слышит молодого грума, но вскоре Зизи догадался, в чем дело.

– Черт возьми! – закричал Зизи, громко рассмеявшись. – Ведь он ничего не видит. По всей вероятности, как всегда, пьян.

Он внимательно посмотрел на пьяную рожу кучера, когда тот проезжал на близком от него расстоянии.

– Черт возьми! Как я и думал, старина снова нализался. Я уверен, что все плохо кончится этим вечером. И здесь не обойдется без полицейских.

Фиакр, управляемый скорее самой лошадью, чем кучером, медленно двигался вперед. Он принадлежал к числу тех фиакров, которые ни шатко, ни валко бредут по одному и тому же маршруту.

Зизи опечалился, выразив сожаление:

– Я так долго не видел своего дорогого папашку. Все-таки надо будет навестить его!

Он подумал, как ему поступить. Фиакр ушел еще не так далеко. Надо было действовать. Зизи выбежал на мостовую и бросился вслед за каретой с твердым намерением устроиться на задней рессоре.

30
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru