Пользовательский поиск

Книга Сволочь ненаглядная. Содержание - Глава 24

Кол-во голосов: 0

– С тех пор, наверное, вы часто встречались, – прервала я рассказ.

Яков отрицательно помотал головой:

– Нет, вообще не виделись. Один раз только. Настя привела свою подругу, толстую такую девку, они уже в университете учились, и у той возникли какие-то проблемы. А папа всю жизнь в системе народного образования проработал. Вот Анастасия и попросила посодействовать. Уходя, такую странную фразу бросила…

– Какую?

– Она надела в прихожей туфли и говорит: «Видите, Лев Константинович, как жизнь повернулась, теперь я могу стать национальной героиней!» Потом рассмеялась и ушла.

– А про ее брата, про Егора, ничего не слыхали?

Яков развел руками.

– Нет, я не спрашивал, а теперь и не у кого, разве что директор детдома знает, Соболева Галина Владимировна.

– Отчего вы так думаете?

Яков хлебнул остывший кофе и сказал:

– Она к нам приходила до того, как Настя вернулась к Симе. Папа ее на кухню провел, а я вновь случайно в туалете оказался.

Да, похоже, парень провел детство в сортире, подслушивая чужие разговоры.

Хозяин, как ни в чем не бывало, продолжал:

– Ну, она явилась, а папа нахмурился – зачем домой?

Галина Владимировна мило улыбнулась.

– А вы хотели обсуждать интересующую тему по служебному телефону?

Лев Константинович моментально сник, и они принялись шептаться за закрытой дверью. Яков уловил лишь несколько фраз.

– Девочку возможно вернуть, – сообщила директриса, – а мальчик отдан в другое место. Впрочем, если нужно, могу дать координаты, хоть это и незаконно, но для вас, Лев Константинович…

– Не надо, – оборвал Платов, – хватит Насти, будем считать, что никакого Егора нет.

Глава 24

К метро я неслась так, словно под ногами лежали раскаленные угли, а не обледенелый февральский асфальт. Мне стало жарко, и, несмотря на пронизывающий до костей ледяной ветер, я расстегнула куртку и стянула шапку. Холодный воздух пробежался по голове и стек за шиворот. Вместе с ним пришло некоторое отрезвление.

Значит, Егор существует! Настя ничего не придумала! И скорей всего, директор детского дома знает про его судьбу. Ведь предлагала же она Льву Константиновичу адрес!

В полном ажиотаже я купила в ларьке горячий пирожок, стаканчик кофе и проглотила обед одним махом, как пиранья.

– Хорошая выпечка? – поинтересовалась дама в черной кожаной шляпке.

– Очень.

– А с чем пирожок?

Я оторопела.

– Простите, не поняла.

– Как это? – изумилась в свою очередь женщина. – Вы же только съели…

– Не разобрала.

– Сладкий или с мясом?

Ну чего привязалась!

– С мясом.

– Вы купили с яблоком, – возразил продавец.

Дама, подобрав красиво блестевшую нутриевую шубу, отодвинулась от меня подальше.

Решив ее успокоить, я улыбнулась и сказала:

– Я очень торопилась и думала о своем, вот кофе и впрямь замечательный, крепкий, вкусный.

– Вы пьете чай, – пробормотала дама.

Я поглядела на стаканчик, из него свисала ниточка с бумажкой «Липтон». Действительно, ну надо же! А по вкусу сильно смахивает на капуччино. Швырнув стаканчик в урну, я пошла к метро.

Сейчас я заставлю Юлю включить программу с адресами, сама-то я не в большой дружбе с компьютером. Надеюсь, что Соболева Галина Владимировна одна и…

Отчего-то карточка на десять поездок никак не хотела всовываться в автомат. Я поднажала, результат нулевой. Противный прямоугольник не влезал в отверстие. Обозлившись, я изо всей силы впихнула его в щель. Раздался треск, потом что-то щелкнуло, автомат загудел и заморгал разноцветными лампочками.

– Что вы делаете! – возмущенно вскрикнула дежурная – сухонькая старушка, мирно дремавшая до сих пор в стеклянной будке. – Ну как не стыдно, взрослый человек, а автомат ломаете…

– Ничего себе, – возмутилась я, – он сожрал магнитную карточку, между прочим, я только утром купила, на десять поездок.

Дежурная подошла и ткнула пальцем в раскрытый бумажник:

– Да вот ваша карточка на проезд! Что вы туда запихали?

И правда, что? В ту же секунду пришла догадка, и я похолодела. Боже, Сережка меня убьет. Вчера он дал мне кредитную карточку «Visa» и попросил:

– Слышь, Лампудель, будь другом, доползи до нашей сберкассы и сними деньги, все, какие есть.

– Сам не можешь? – удивилась я.

Сережка вздохнул:

– Кредитка не моя, на ней секретарша общественные деньги держит, ну на подарки, угощение клиентам… Восьмое марта-то на носу. Вот шеф и велел взять у Маришки карту да обналичить. Тоже идиот, ему показалось неудобным, что она сама будет заниматься презентами к женскому празднику. Сплошной геморрой! Утром еду – банк закрыт, вечером – уже закрыт, днем закручусь и забуду! Ну будь другом, Лампец!

Пришлось согласиться, и вот теперь кредитка оказалась внутри автомата.

Битый час пришлось просидеть на скамеечке, пока наконец не появился мужик лет шестидесяти с грязным темно-синим чемоданчиком. Поговорив с дежурной, он коротко сообщил:

– Двести рублей.

– Хотите дать мне денег? – изумилась я.

Рабочий нахмурился:

– Ты что, больная? Отстегивай капусту!

– За что?

– За вскрытие автомата. У тебя туда кредитка провалилась?

– Да.

– Вот и не жадься. Небось не бедная, у наших карточек нет, всю наличность с собой таскают!

– Карточка не моя, хозяина, – попробовала я посопротивляться.

– Хорошо, – согласился рабочий, – тогда действуй официально.

– Это как?

– Пиши заявление на имя начальника метрополитена, вези в управление и отдай в приемную, потом жди недели две… Только карточку все равно не отдадут. – Почему?

– Ха! А вдруг ты ее украла? Нет, только владельцу. Придется твоему хозяину из «Мерседеса» вылезти и сюда притопать!

Он замолчал и принялся сосредоточенно ковырять в левом ухе. Я представила, как развопится Сережка, и со вздохом протянула вымогателю две розовые бумажки.

– Действуй.

– Лады, – обрадовался мужик, его глаза смеялись.

Скорей всего, мастер наврал про заявление, но отступать было поздно, хотя двести рублей жуть как жалко.

Решив наказать себя, я не купила в булочной торт «Причуда», а приобрела мармелад, который терпеть не могу. Домашние же едят эти липкие конфеты с превеликим удовольствием. Вот так мне и надо, растяпе!

Дома стояла тишина. Юлечка мирно спала, Иван, Люся, двойняшки и все остальные отсутствовали. На плите стоял готовый обед. Я подняла крышку, по кухне поплыл запах переваренного мяса, содержимое кастрюли больше всего напоминало вскипевший холодец. Выглядит омерзительно, наверное, и на вкус противное. Во всяком случае, я пробовать данное варево никогда не стану.

Компьютер у нас стоит в крохотной пятиметровой комнатке без окон. Когда-то там помещалась ванна, но Катя, объединяя квартиры, решила, что одного места для мытья вполне хватит, и Сережка оборудовал себе «кабинет».

В принципе я умею включать компьютер и даже могу шарить по программам. Но стойкое ощущение, что данная железка намного умнее меня как пользователя, мешает нашему общению. К тому же машина, очевидно, чуя, что к ней приближается дилетант, моментально начинает капризничать.

Я нажала на кнопку и, слушая мерное гудение, подумала: «Может, подождать, пока проснется Юля?»

Но пальцы уже схватили мышку. Экран замерцал приятным зеленым цветом, я направила стрелочки на «пуск», и тут же высветилось окно «В принтере нет бумаги». Ну вот, начинается, к принтеру я даже не приближалась. Убрав окошко, я влезла в программы, нашла необходимую, но не тут-то было. Вновь возникла таблица «Устраните замятие бумаги». Чертыхнувшись, я избавилась и от нее. Тотчас же в правом нижнем углу появилось изображение гигантской канцелярской скрепки с глазами. Подмигнув мне, она выдала текст: «Совет дня. Сначала аккуратно выровняйте листы, только потом вставляйте в принтер». Чувствуя, что начинаю закипать, я злобно щелкнула мышкой. Неведомо как перед глазами возник текст статьи, которую Сережка пишет сейчас для «Рекламного обозрения». Я попыталась закрыть файл, но потерпела сокрушительную неудачу. Мерзкая консервная банка сопротивлялась изо всех сил, требуя сначала сохранить правку, потом возвещая о создании какого-то диска ундо…

51
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru