Пользовательский поиск

Книга Сволочь ненаглядная. Содержание - Глава 21

Кол-во голосов: 0

– Мы надеялись, что вы подскажете нам правильный адрес Егора Платова, все-таки брат бывшей жены.

– Отчего она умерла? – поинтересовался Витя.

– Тромбоэмболия на фоне травмы.

– А-а, жуткое дело, – протянул Звягинцев, и мне стало ясно, что он не понял ни слова. – Только пришли вы зря.

– Почему?

– Мы с Настеной всего четыре месяца прожили, – вздохнул Виктор, – а потом она убежала. Про ее родственников я ничего не знаю.

Я вспомнила, как собеседник отреагировал на мою «профессию», и сурово заявила:

– Судебный исполнитель имеет право привлечь к ответственности тех, кто мешает исполнению закона. Не может быть, чтобы вы ничего не слышали о брате жены.

– Святой крест, – испугался Виктор. – Знаете, у нас был такой смешной брак, студенческий. Даже не успели познакомиться как следует. В мае поженились, лето провели вместе, а в начале сентября разбежались. И потом, она ничего про себя не рассказывала.

– Прямо-таки ничего?

– Ну, сообщила, будто родители погибли, воспитавшая ее бабушка тоже умерла…

– А дядя? Лев Константинович Платов?

– Первый раз слышу про такого, – удивился Виктор, – с ее стороны в загсе никого не было, ни одной души, ни дяди, ни тети…

– Когда вы вместе жили, никто из ее родственников не появлялся?

Виктор покачал головой:

– Нет. Она вообще очень не любила про детство вспоминать, никогда не рассказывала про школу. Ну, знаете, про всякие проказы, очень странно. Один раз мне даже показалось, будто она не москвичка.

– Почему?

– Я принес домой зефир. Настена поинтересовалась, где взял, ну я и ответил: «В кишке». А она глаза вытаращила: «Где, где?» Да вся Москва гастроном на улице Горького, напротив телеграфа, кишкой звала, а Насте и невдомек. Потом она путала кое-какие улицы. Один раз договорились встретиться в проезде Художественного театра, так она прождала меня на бульваре, возле нового здания МХАТа, потом оправдывалась, что перепутала, только я выяснил дикую вещь: она вообще не знала, что у этого театра есть еще одна сцена! Представляете?

– Действительно, удивительно.

– Вот-вот, – обрадовался Виктор, – я, конечно, принялся подтрунивать, а Настя обиделась и заявила, будто бабушка никогда не ходила в театры и ее не пускала. Кстати, именно поэтому Настена и решила писать об эстраде.

– Может, она и впрямь не из Москвы? – задумчиво протянула я.

– Нет, – улыбнулся Виктор, – прописка столичная, квартира огромная, просто темная девушка!

– Вы ее бабушку видели?

– Никогда, старушка скончалась, когда Настя десятый класс заканчивала. Досталось ей, конечно, по первое число. Одна-одинешенька жила на крохотную пенсию да стипендию. Иногда еду не на что было купить. Поэтому она со мной и развелась, – вздохнул Звягинцев.

– Да? – не поняла я. – Вы-то тут при чем?

Виктор крякнул и потер затылок.

– Дурак молодой. Помните, был такой главный редактор журнала «Эпоха» – Звягинцев Николай Иванович?

Я кивнула. Как же, одно из самых популярных в советское время изданий, тираж которого подбирался к миллиону экземпляров. А Николай Иванович собрал все возможные регалии – член ЦК, депутат Верховного Совета СССР…

– Мое отчество – Николаевич, – усмехнулся Виктор.

Я удивилась:

– Вы его сын?

Звягинцев смутился:

– Нет, но на первом курсе журфака начал всем рассказывать, будто Николай Иванович – мой отец.

– Зачем?

– Говорю же, дурак, – вздохнул мужик и уставился в окно. Помолчав пару секунд, он пробормотал: – Чего уж там, слушайте.

Глава 21

Витя на самом деле был родом из крохотного города Камышинска. Поступал на престижный факультет журналистики МГУ, имея в кармане золотую медаль и два года рабочего стажа на заводе. В приемной комиссии только вздохнули: с таким документами парень гарантированно попадал на первый курс. Мог даже экзаменов не сдавать!

Факультет журналистики главного университета страны всегда-то был местом, где роились детки высокопоставленных родителей, а в середине восьмидесятых там просто плюнуть было некуда. Обязательно попадешь в дочурку какого-нибудь главного редактора или сынка писателя.

Поэтому Витюша чувствовал себя не слишком свободно и никому не рассказывал о родителях. Иногда любопытные сокурсники лезли с вопросами. И тогда парень загадочно сообщал:

– Мои родители имеют отношение к прессе.

Что, в общем-то, было сущей правдой. Мамочка работала вахтером в газете «Правда Камышинска», а отца, пока тот не спился до смерти, нанимали чинить типографскую машину.

Однажды к Витюшке подошел староста и, поболтав о том и о сем, осторожно осведомился:

– Слушай, фамилия у тебя особая, отчество Николаевич, не сын ли ты, часом, того Звягинцева?

Витя, папу которого тоже звали отнюдь не редким именем Николай Иванович, уже собрался рассмеяться, но тут заметил в глазах собеседника плохо скрытое подобострастие и, не понимая как, ляпнул:

– Да.

Староста стал пунцовым и крайне осторожно продолжил расспросы:

– Чего же ты в общежитии живешь?

Витюша моментально сообщил отговорку:

– Я от первого брака, моя мать умерла, а с мачехой общаться не хочется, даже уехал заканчивать школу к тетке, вот папа и попросил декана об общаге. Только никому не рассказывай, не люблю козырять родственными связями. Кстати, денег у папеньки не беру, живу на свои.

– Конечно, конечно, – закивал парень, – молчу, рот на замке!

Но потому, как не слишком до того любезные сокурсники принялись звать его на всяческие праздники и вечеринки, Витя понял – староста разнес новость по факультету. А когда преподаватель научного коммунизма за откровенно слабый ответ выставил ему «отлично», Витек сообразил, что сплетня доползла и до преподавателей.

Звягинцев добрался уже до четвертого курса, когда в старинном здании на Моховой появилась первокурсница Настенька. Вспыхнул стремительный роман, завершившийся скоропалительной женитьбой. Лето они провели в свое удовольствие. Витюша переехал в огромную, запущенную квартиру Насти с текущими кранами и осыпающимися потолками.

В конце августа Витек сказал:

– Через год распределение, мне бы прописаться у тебя надо…

– Да ладно, – засмеялась Настя, – передо мной-то зачем темнишь? Весь курс знает, чей ты сын!

Пришлось мужику сообщить жене правду. Настя нахмурилась и после этого вела себя холодно, если не сказать злобно. Спать она легла отдельно, а утром убежала ни свет, ни заря. Витюша терялся в догадках. Объяснение он получил к обеду. Явившаяся невесть откуда супруга положила на стол заявление о разводе и сообщила свое видение проблемы.

– Я девушка малообеспеченная, – чеканила Настя, – можно сказать, нищая. Единственная вещь, которую я имею, – квартира. Неизвестно, как жизнь повернется. Может, поменяю ее на однокомнатную, а на доплату кушать буду. Прописывать тебя не стану. В случае нашего развода ты получишь право на половину моей жилплощади. Извини, я совершенно не собираюсь делиться и думаю, нам лучше расстаться прямо сейчас.

Витя прибалдел, потом с обидой протянул:

– Значит, в качестве сынка Николая Ивановича Звягинцева я тебе подходил, а как простой парень не нужен?

– Именно, – подтвердила Настя, – я сама нищая и хотела найти богатого мужа. Ты мне не пара. Давай разбежимся подобру-поздорову.

– Но как же, – продолжал недоумевать Витя, – я рассчитывал…

– На то, что я пропишу тебя в Москве, – ухмыльнулась Настя. – Никогда! Лучше не теряй времени зря и начинай ухаживать за Лазаревой. Самая подходящая кандидатура – москвичка, папенька посол, маменька послиха.

– Ну ты и дрянь, – оторопел Виктор. – А если я откажусь разводиться?

Настенька мило улыбнулась.

– Сначала я расскажу всю правду о тебе факультету, а потом позвоню в приемную Звягинцева и сообщу секретарям, как некий придурок сыном Николая Ивановича прикидывается. Представляешь его реакцию? Да тебя не возьмут на работу даже в газету «Правда эскимоса».

44
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru