Пользовательский поиск

Книга Сволочь ненаглядная. Содержание - Глава 18

Кол-во голосов: 0

Глава 18

На следующее утро, в девять утра, я стояла на центральной площади Калуги. Улица Гоголя была на окраине города, и пришлось воспользоваться автобусом. Дом семь смотрел на мир щеголеватыми белыми рамами и свежепокрашенными стенами, тут только что сделали ремонт. Я обрадовалась. На письме стоял штемпель – 1994 год, а за пять лет много чего могло произойти и с домом, и с его обитателями.

За дверью квартиры раздался лай, и выглянула девушка примерно лет семнадцати, в красном байковом халате. На голове ее топорщились старомодные железные бигуди с резинками.

– Здрассьте, – промолвила девица, отпихивая ногой от двери юркую черную собачку с лисьей мордочкой. – Вы из поликлиники?

– Не совсем, я ищу Петра Степановича Кавалерова.

Девушка вздохнула и пробормотала:

– Папа умер, а вы кто будете?

Я слегка растерялась.

– Петр Степанович разыскивал Наталью Андреевну…

– Ну и что? – зло поинтересовалась девчонка.

– Могу сообщить ее адрес.

– Не нуждаюсь в координатах этой особы, – отрезала девушка и с треском захлопнула перед моим носом дверь.

Решив не сдаваться, я вновь нажала на звонок. Но внутри квартиры стояла тишина. Потом из-за двери глухо донеслось:

– Убирайтесь, пока я милицию не позвала.

Я крикнула:

– Позовите Егора!

– Убирайся, – послышался ответ.

Я прислонилась к подоконнику и вытащила сигареты. Тут же распахнулась дверь другой квартиры, очевидно, соседка наблюдала за мной в «глазок».

– Здесь нельзя курить, – заявила тетка лет пятидесяти, тоже в железных бигуди.

Мода, что ли, в Калуге такая?

– Ничего плохого я не делаю, – попробовала я оправдаться.

– Все так говорят, – не успокаивалась бдительная дама, – а потом дома взрываются. Ступайте на улицу, что вам вообще надо?

– Я к Петру Степановичу приехала…

– Ха, да он уж лет пять как покойник.

– Мне девушка объяснила, такая грубиянка.

– Вы на нее сердца не держите, – неожиданно подобрела железноголовая тетка. – Анжелике досталось от жизни по первое число.

– Даже не разрешила мне Егора подождать, – пожаловалась я.

Соседка вытаращила глаза:

– Да откуда вы взялись?

– А что такого? Из Москвы.

– Кто же вас прислал?

Я секунду поколебалась и сообщила:

– Наталья Андреевна.

Раздалось звяканье, баба от неожиданности уронила на пол связку ключей.

– Наташка, стерва, – пробормотала она, нагибаясь, – позднехонько спохватилась. Все поумирали, а уж как Петя убивался, бедняга.

– Ничего не понимаю, – сказала я.

– Вы Наташке кем приходитесь?

– Никем, – поспешила откреститься я, – работаю в детективном агентстве, начальство послало сведения о ней собрать.

– Она натворила чего? – радостно осведомилась баба.

Я принялась выкручиваться:

– Нет, но нас иногда нанимают газеты для сбора информации.

– А ну, иди сюда, – велела тетка и втянула меня в тесную, пропахшую щами прихожую. – Газеты – это хорошо, прямо-таки здорово. Про нее писать собрались?

– Вроде, – пожала я плечами, – если я что интересное раздобуду.

– Двигай в кухню, – оживилась баба, – такого порасскажу, волосы зашевелятся.

– Спасибо, – с чувством произнесла я. – А потом можно я подожду у вас, когда Егор придет?

Тетка притормозила и сообщила:

– Он не придет.

– Уехал?

– Не совсем.

– А что?

– Убили его.

– Давно?

– Лет пять назад.

– Кто?

Баба села на табуретку и заявила:

– Говорила же, такое расскажу, волосья по всему телу вздыбятся! Егорушку Петька укокошил, а потом себя порешил! Вот ужас-то где! Пятилетнего ребенка жизни лишил, а все из-за нее, из-за Наташки, падлы.

* * *

В Москву я возвращалась с гудящей головой. Если отбросить в сторону бесконечные ругательства, изрыгаемые обозленной соседкой Зоей, ситуация выглядела так.

Петр Степанович Кавалеров и его жена Наталья Андреевна тихо и мирно жили в Калуге. Петр служил бухгалтером на заводе. Наташа преподавала музыку в школе. Вели они правильный образ жизни, шумных гулянок не устраивали, проводили время в основном у телевизора. Петр – молчаливый, аккуратный мужик, все время копошился по хозяйству. Вечно стучал молотком и бегал с банками мебельного лака. Он же ходил за продуктами, пылесосил квартиру и развешивал во дворе простыни. Наташка берегла руки, она отлично зарабатывала, давая частные уроки музыки, великолепно одевалась, пользовалась косметикой, и никто во дворе не видел ее с растрепанной головой.

Зою с соседкой связывало некое подобие дружбы. Иногда Наталья вечерком забегала к той «по-простому», без приглашения попить чайку. Выпив чашечку-другую чая, Наташенька начинала жаловаться:

– Эх, Зоинька, тошно мне до жути. Разве это жизнь? Муж – долдон, урод, полено неэмоциональное. Ученики – тупицы невиданные… Ну разве я для подобной жизни предназначена…

Зоя, чей супружник беспробудно пил горькую, а в короткие трезвые минуты самозабвенно колотил жену, искренне удивлялась:

– Чем тебе Петя плох? Трезвый, работящий, хозяйственный. Не мужик – золото.

– Ему бы тебя в жены, – вздыхала Наташа. – Жили бы славно, капусту солили, дачу строили, на машину копили… Вы – два сапога пара, а я из другой стаи, не для мещанской жизни на свет родилась, для сцены и славы, только вон как судьба повернулась, гнию с вами в Калуге. Ох, тоска беспросветная.

Свою дочку Анжелику Наташа не очень любила.

– И как Петька ее на ребенка уговорил? – недоумевала Зоя. – Той девчонка пофигу была. Бывало, младенец кричит, кричит на балконе. Я уж не выдержу и в дверь к Наташке толкнусь. А та в ванне моется или спит. Вот Петя – тот дочку без памяти любил, везде с собой таскал. Потом Егорка появился…

– Как же Наташа согласилась второго родить? – удивляюсь.

– Случайно, – ухмыльнулась Зоя. – Знаешь, иногда баба беременеет, а месячные не прекращаются. Вот с Наташкой так и получилось, только на пятом месяце сообразила, что к чему, да поздно! И не представляешь, какой скандал она устроила, даже в Москву гоняла, чтобы от ребеночка избавиться, да никто не взялся на таком сроке.

Пришлось ей рожать. Егорушка оказался слабеньким, не спал целыми сутками, и Петр просто почернел, качая коляску. Наталья даже не подходила к мальчику. Сына она любила еще меньше, чем дочь.

Прошло несколько лет, и однажды Наташа, всегда проводившая свой отпуск в одиночестве, не вернулась домой к началу занятий. Обеспокоенный Петр бросился искать жену, но та словно растворилась, не оставив ни письма, ни даже коротенькой записочки, не позвонила она и по телефону. Маленький Егорка, обожавший неласковую мать, целыми днями изводил папу и сестру:

– Где мамочка? Хочу к ней!

Старшая Анжелика тоже терзалась, но виду не показывала.

Через неделю милиция приняла заявление о пропаже.

Бедный бухгалтер ходил чернее тучи, соседки во дворе жалели мужика и наперебой предлагали помощь. Но тот только качал головой и все делал сам. Так прошел год. Летом Петра вызвали в милицию. Когда он с полубезумным лицом вернулся назад, главная сплетница двора, Нина Михайловна, полюбопытствовала:

– Новости какие о Наташеньке сказали?

Но Кавалеров молча вошел в квартиру. Дверь он забыл запереть, и эта оплошность в конце концов спасла жизнь Анжелике. Около трех часов дня Зоя, похоронившая к тому времени спившегося супруга и имевшая определенные виды на Петра, постучалась в соседнюю квартиру, желая угостить объект внимания домашним холодцом.

На звонки никто не отвечал. Удивленная Зоя, твердо знавшая, что соседи дома, толкнула дверь. В гостиной ее поджидала страшная картина: на диване – Егорушка с ножом в груди, рядом Анжелика, вся в крови, а на полу, у окна, труп Петра. Нашлась и оставленная на столе записка: «Простите, люди, жить не хочу, а сироты никому не нужны».

Зоя чуть было не упала в обморок, но тут услышала с дивана слабый стон и кинулась вызывать «Скорую помощь».

38
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru