Пользовательский поиск

Книга Легенда о Якутсе, или Незолотой теленок. Содержание - Глава 26 МИР СКВОЗЬ ЗУБЫ

Кол-во голосов: 0

Глава 26

МИР СКВОЗЬ ЗУБЫ

Очнулся Кнабаух внезапно, словно вынырнул из-под воды. Кружилась и болела голова, руки и ноги не желали шевелиться. Но больше всего тяготил удушливый запах гниющих пищевых отходов, обильно обработанных хлорамином. Будто бы он случайно упал в мусорный бак и в нем уснул. За окном было темно. Артур Александрович посмотрел по сторонам. В «помойке» он был не один. Рядом стояли кровати, а на них лежали какие-то люди. Они храпели, свистели носами, шлепали губами, издавали неприличные звуки… Короче, спали. На душе у Мозга стало совсем мерзко. Людей он не любил.

Почему он здесь оказался, помнилось смутно. Он просто сидел и смотрел телевизор, как вдруг на него наехал паровоз… Каким образом в квартиру на втором этаже заехал паровоз, Мозг не знал. В жилище полоумного колдуна могло произойти все что угодно. И вот теперь он лежал на провисшей чуть не до самого пола кровати, а вокруг него клубилось нездоровье.

— Больница. — Кнабаух безошибочно сопоставил в мозгу запах, храп и растянутую панцирную сетку.

Уже несколько лет подряд он вынужден был спать в одном помещении с разными людьми. Причем с мужчинами. А ведь когда-то он даже женщинам не позволял оставаться в его квартире на ночь! Воспоминания вызвали острый приступ интеллектуальной тоски. Сразу захотелось испортить кому-нибудь жизнь. Артур Александрович завертел головой. На соседней койке кто-то заворочался, бурча неразборчивым тихим матом. Из-под простыни вылезла худая нога, сплошь покрытая неприятными червячками вздувшихся вен. Через всю ступню проходила зловещая надпись, в предрассветных сумерках казавшаяся черной. Кнабах прочитал медленно: «ОНИ».

— Тюремная больница, — услужливо подсказал Мозгу мозг. — На второй ноге наверняка написано: «УСТАЛИ».

Кнабаух ненавидел татуировки, а потому знал их досконально. Точно такую он видел на ногах авторитетного вора Паука несколько лет назад. Тогда они немного не поладили, и теперь встреча с Пауком означала для Кнабауха только одно — смерть. Сердце метнулось на выход, стуча по всей грудной клетке одновременно. Артур Александрович резко откинул одеяло, сел на край кровати, охнул и потерял сознание.

К тому времени Моченый парился на больничке уже неделю. Его поступление и пребывание проходило для персонала незамеченным. Невропатологи отмечали веселый праздник, посвященный стотридцатилетию болезни Боткина. Торжество затянулось. Больными занимались сестры. Старый зэк поступил в сознании и по частям. Он ругался матом, поносил отечественную медицину и требовал койку у окна. То есть вел себя, как абсолютно здоровый человек. Медсестра не стала звать врачей. Моченого обругали матом, посоветовали исцеляться за границей и положили туда, где было свободно. После двойной дозы «у спокоительного» лечение началось… и закончилось. Вор в законе впал в беспамятство, и ему стало все равно, где лежать и как лечиться.

Утро бодро ворвалось в палату, как спецназ ОМОНа в притон к наркоманам. Энергично ударяясь головой о стены, по палате запрыгали солнечные зайцы. Учитывая, что отделение было неврологическое, зайцы попали куда надо. Кроме них в помещении находилось еще восемь человек и тоже с сотрясением мозга.

Артур Александрович Кнабаух ночь провел ужасно. Снилось что-то гадкое. Он часто просыпался, как положено, разевая рот в немом крике, потом опять проваливался куда-то, где были решетки на окнах и вокруг ходили люди с татуировками на ногах: «ОНИ». Причем все ноги были правые.

— Считай, что ты уже зачехлился, фраер. — От такого пожелания «доброго утра» у Кнабауха сдавило сердце. Вместо того чтобы открыть глаза, он еще сильнее зажмурился, надеясь снова провалиться в сон. Но голос не унимался: — Слышь ты, сука!

Глаза пришлось открыть. То, что он увидел, превзошло все его ожидания. На соседней кровати лежал жуткий человек, весь в наколках, и пытался достать до него… ногой!

— Николай! — с надеждой пискнул Мозг, срываясь на фальцет.

Он завертел головой, всматриваясь в неприятные лица соседей по палате. Боксера среди них не было. Ни одно из покалеченных тел не сокращалось в бою с воображаемым противником. У большинства пациентов неврологического отделения вокруг глаз залегали темные круги. И они, будто сквозь темные очки, с любопытством смотрели, достанет одноногий своим протезом мужика на соседней койке или опять придется весь день ждать, когда войдет медсестра и нагнется, вынимая у кого-нибудь градусник.

— Одну секундочку, уважаемый! Вы меня неправильно поняли! Я все могу объяснить! Это совсем не то, что вы думаете, — Кнабаух выпалил полный набор отмазов несчастного мужика, у которого жена внезапно вернулась из командировки.

— Уважаемый?! Вон как! Был «урка зарвавшийся», а теперь «уважаемый»?! Я прям мухой приподнялся! — Моченый почти дотянулся, и теперь пластмассовая пятка протеза со всего маху била по подушкеМозга, поднимая клубы пыли. — Это, наверное, после того как мне твой козел дыню раздолбил!? Попишу, падла!

Моченый сел, поставил на пол здоровую ногу и принялся пристегивать протез. Кнабаух никак не мог заставить себя оторвать глаза от татуировки «ОНИ».

— Я тебе сердце вырву, пожарю и схаваю, — нашептывал Моченый, энергично застегивая крепления. — Ты срать сегодня ходил?

В этот момент Мозг пришел в себя. Вопрос застал его врасплох. Какая существует связь между его походом в туалет и поеданием сердца, он не знал, но подтекст ему не понравился.

— Помогите! — негромко произнес он, скидывая одеяло.

Сопалатники радостно заулыбались. Они-то знали, что на такие смешные позывные в больнице имени Всех Святых никто не реагирует, а значит, спектакль можно будет спокойно досмотреть до конца.

Моченый наконец пристегнул протез и принялся натягивать штаны.

— Чего не схаваю — кину собакам! — убежденно рявкнул он и воткнул протез в штанину. Затем резко упал на кровать и вскинул ноги вверх. Пижамные брюки сами скатились по гладкой поверхности. Моченый снова вскочил на ноги и, ловя на себе восхищенные взгляды, затянул резинку штанов на поясе. — Вешайся, чмо!

Кнабаух бежал по отделению. Артура Александровича пошатывало из стороны в сторону, но скрип искусственной ноги за спиной гнал его вперед. Он ругал себя за то, что рано увел Колю-Колю с поля боя. Ругал Колю-Колю за слабый удар, за то, что не провел «контрольный в голову». Он ругал в целом отечественную пенитенциарную систему за то, что таких монстров вообще выпускают на свободу! Одним словом, Мозг бежал к туалету. Там должны были быть кабинки, а в них замки на дверях! Больше в больную голову ничего не приходило. По пути он пытался звать на помощь. Без особой надежды. Больница — не то место.

Контуры заветной двери с писающим мальчиком расплывались в глазах, и только изогнутая струйка, как пугающая реклама простатита, почему-то виделась очень ясно. Свистящее дыхание за спиной было слышно все отчетливее.

— Ты покойник, фраер! Я тебе пальцы отгрызу. А уши съем сырыми!

Сильные узловатые руки уже почти схватили Мозга за край пижамы, но в этот момент Кнабаух вбежал в туалет.

Воздух свободы пах мочой и дешевыми папиросами. «Только бы работали замки. Только бы работали замки…» — повторял Артур Александрович как заклинание, вбегая в дымную атмосферу… И вдруг остановился. Все кабинки были заняты. Он понял это сразу. Потому что у кабинок не было дверей!

Моченый не спешил входить внутрь. У входа он остановился и принюхался. В запахе было что-то натуральное, из прошлого и от природы. Зэк втянул ноздрями воздух и блаженно произнес:

— Параша!

Он сделал шаг вперед и аккуратно закрыл за собой дверь.

— Ну, где ты, фраер? Пора чехлиться!

Моченый не спеша зашагал от кабинки к кабинке. К первой он подошел сбоку и постучал в стенку острым ногтем.

— Обосрался, чмо? Ссыщь, когда страшно?

— Да, — честно ответили ему с горшка.

— Жить хочешь?

— Очень.

— А не будешь. — Моченый выпрыгнул из-за перегородки и заорал что есть мочи: — Загрызу, падла!

79
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru