Пользовательский поиск

Книга Император деревни Гадюкино. Содержание - Глава 27

Кол-во голосов: 0

Глава 27

Лида и Соня застыли истуканами, Денис выключил запись.

– Будете слушать дальше? – безмятежно спросил Максим.

Сестры, словно зомби, вернулись к дивану.

– Кто это? – отмерла младшая сестра.

– Неужели не узнали? – поразился Максим. – Только что звучал голос вашей покойной матери, она ведь представилась.

– Откуда это у вас? – прошептала Соня, потом она неожиданно прижалась к Лиде: – Мне страшно, не хочу, не надо, там все неправда! Пойдем отсюда скорей. Пусть со всем разбирается юрист. Мы имеем право на адвоката.

– Сейчас мы не в комнате для допросов, – ожила я, – беседуем без протокола. Кстати, у сотрудников правоохранительных органов отчего-то существует твердая уверенность: если задержанный сразу требует законника, значит, у него рыльце в пушку. Я бы на вашем месте послушала. Неужели вам не интересны последние слова матери?

– Включайте, – твердо сказала Лида, – мы ничего дурного не совершали, нам нечего бояться.

Я покосилась на мертвенно бледную Соню: похоже, у старшей сестры другое мнение.

Денис включил диктофон, голос Нины Олеговны заполнил комнату. В Средние века журналиста мигом сожгли бы на костре: сумей он сохранить после кончины человека произнесенную им речь, его обвинили бы в колдовстве. В начале девятнадцатого века Рутин мог бы прославиться как великий медиум, доказавший возможность жизни после смерти, сейчас же это просто магнитофон. Может, люди когда-нибудь и впрямь научатся беседовать с покойными? Ох, боюсь, это открытие многим не понравится. В особенности если мертвецы будут столь беспощадно откровенны, как Нина Олеговна, решившая по непонятной пока причине исповедаться «Желтухе».

– Я знаю, что дочери хотят меня убить, – говорила Нина Олеговна, – случайно выяснила их планы. Это они задумали после того, как лишили жизни Константина Львовича.

Заявление Нины Олеговны было настолько поразительным, что я громко ойкнула, но тут же взяла себя в руки и постаралась не пропустить ни слова из ее исповеди.

Вначале, правда, я не узнала ничего нового. Нина в подробностях рассказала о своей первой встрече с мужем; о том, как дочь священника пошла против воли отца и убежала вместе с любимым; как Константин, бросив любимое занятие пением ради того, чтобы обеспечить семью, начал поднимать бизнес; о роковом (простите за глупый каламбур) рок-концерте с западными исполнителями; о вновь вспыхнувшей у мужа любви к музыке и о появлении на сцене певца Малыша. Все это я уже слышала один раз от Нины, но сейчас вдова продолжила рассказ.

…В жизни почти каждого человека бывают периоды кризиса – как правило, они случаются во второй половине жизни. Психологи дают вполне логичное объяснение этому факту: до двадцати пяти лет мы слишком молоды, заняты учебой, устройством на работу, созданием семьи. Потом наваливаются бытовые заботы: рождаются дети, стареют родители, требуются деньги на образование первых и лечение вторых, хочется иметь хорошую квартиру, машину, дачу, есть желание сделать карьеру, некогда думать о философских вопросах. Но на пороге пятидесятилетия программа материального благополучия, как правило, бывает выполнена, появляется финансовая стабильность, дети вырастают. Рано или поздно человек спрашивает себя:

– Зачем я явился на этот свет? Что останется после меня? Правильно ли я живу?

Не случайно на этот возраст приходится пик разводов и самоубийств, а кое-кто пытается начать жизнь заново, бросает опостылевшую службу, семью и фактически превращается в подростка.

Константин Львович не один год вел двойную жизнь, существуя в полярно разных ипостасях, банкира и рок-певеца, и в конце концов устал. Пронькину стало понятно: надо сделать выбор. Константин ничего не скрывал от жены, поэтому Нина оказалась в курсе метаний мужа и один раз сказала ему:

– Второй жизни нам никто не предоставит, вижу, ты мечтаешь петь на сцене. У тебя уже есть имя, свой круг поклонников. Бросай банк, уходи в музыку. Ты можешь заинтересовать прессу, станешь обсуждаемым всеми изданиями персонажем. Я не знаю ни одного финансиста, который совершил бы подобный вираж: из банкиров в рокеры.

Но Константин Львович не обрадовался этому предложению.

– У нас дети, – напомнил он жене, – Софья и Лидия – замечательные дочери, мы требовали от них безупречности, хотели, чтобы девочки избежали родительских ошибок, имели чистую биографию, отличное образование. Своим поступком я могу разрушить их судьбу. Журналисты излишне активны, певец Малыш широко известен в узких кругах. Да, на гонорары от концертов мы можем спокойно жить. В Интернете найдется огромное количество групп и отдельных певцов, ведущих концертную деятельность. Никто их не пиарит, по телевидению не показывает, на радио не ротирует, но тем не менее у всех есть свой слушатель. А теперь представь, что сделает пресса, когда выяснится: Константин Пронькин и Малыш – это один и тот же человек. Круче только обнаружить, что балерина Волочкова подрабатывает по ночам в шахте. Журналюги разберут нашу жизнь по молекулам. Нам это надо?

– Нет, – решительно ответила Нина.

– То-то и оно, – кивнул муж, – Малыш получит всероссийский пиар, но банк моментально начнет тонуть. И я сомневаюсь, что Никита Краснопольский придет в восторг и разрешит Вадиму остаться в нашей семье. А Семен Гарин? Ему нужен тесть, бряцающий на гитаре? Я мечтаю отдать всего себя музыке, но не хочу, чтобы за мою прихоть заплатили дети. Помнишь, о чем мы с тобой говорили, когда привезли из роддома крошечную Соню?

– Да, – кивнула Нина, – у кроватки новорожденной мы поклялись, что девочка никогда не совершит родительских ошибок, не попадет под влияние дурных людей, вырастет идеальной, пойдет по жизни с высоко поднятой головой.

– Думаю, больше обсуждать нечего, – вздохнул муж.

– Это несправедливо, – подскочила Нина, – я обожаю девочек и всегда ставила их желания впереди своих, но они уже взрослые, получили отличную стартовую площадку, ты не должен из-за них жертвовать своей мечтой!

Константин обнял жену.

– Дорогая, дочери не просили нас их рожать. Мы сами приняли решение обзавестись потомством и несем за него ответственность. Не переживай, если очень чего-то хотеть, господь рано или поздно услышит твою просьбу и предоставит шанс.

– Хорошо бы, – прошептала Нина, – я могу быть счастлива лишь тогда, когда доволен ты.

Разговор происходил в конце весны. Летом Константин Львович, как всегда, заказал путевку в «Виллу Белла». У Нины был сильный артрит, врачи советовали ей грязевые ванны. Нина и Константин были постоянными клиентами лечебницы со дня ее открытия. Конечно, Пронькин мог отправиться вместе с супругой в любой заграничный вояж, но Нина боится самолетов, не любит поездов, и «Вилла Белла» показалась Константину Львовичу оптимальным вариантом. К тому же заведение находилось неподалеку от поселка, где стоял особняк Пронькиных. Соня и Лида без труда могли навещать родителей.

Днем Нина Олеговна принимала ванны, ходила на массаж и занималась лечебной физкультурой. В «Вилле Белла» отдыхали исключительно обеспеченные люди, многих из них Пронькина великолепно знала, поэтому скуки она не испытывала. А вечером приезжал муж.

В один из выходных дней Константин пошел в Ларюхино за сигаретами и неожиданно задержался. Через два часа жена забеспокоилась и начала названивать мужу.

– Скоро приду, – ответил супруг, но появился лишь к чаю.

Естественно, Нина накинулась на Константина с вопросами, и тот рассказал о небольшом происшествии. Пронькин вошел в супермаркет и стал бродить между рядами. Его внимание привлек стенд с прессой. Не успел банкир взять в руки журнал «РБК», как сзади его обняли, и женский голос ласково сказал:

– Факирчик, откуда у тебя такая красивая куртка? М-м-м, какая мягкая кожа!

Ошеломленный Константин расцепил кольцо женских рук и увидел смутно знакомую, очень просто одетую тетку.

– Ох! – смутилась та. – Вы не Леня! Простите, я обозналась! Вы похожи на моего мужа, как брат-близнец!

48
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru