Пользовательский поиск

Книга Горячая любовь снеговика. Содержание - Глава 30

Кол-во голосов: 0

– В… – Старушка подняла голову. – Ой, Господи! Святый боже! Помилуй мя, грешную! Изыди прочь!

Взвизгнув, бабка юркнула под стол. Изумленная столь странной реакцией лифтерши, я решила, что она не выпила таблетки от старческого маразма, и постучала пальцем по столешнице.

– Баба Нюра, сделай одолжение, вылезай.

– Изыди, сатана! – истошно закричала бабуся. – Не верю твоему человеческому облику! Не обманешь меня, демон!

– Баба Нюра, ты выпила шампанское? – осенило меня. – Уже празднуешь Новый год? Я Вилка из восемьдесят третьей квартиры. Приди в себя, выползи из-под стола и скажи, на чьи похороны собираешься?

Старуха зашевелилась.

– Вилка? Ты?

– Я!

– Сама?

Глупость вопроса поразила. Но сделав скидку на возраст консьержки, я подтвердила:

– Да.

Баба Нюра высунулась из-под столешницы.

– Ты ж умерла! Я рублики на погребение жилички Таракановой собираю!

Я отпрыгнула от тарелки с кутьей.

– С ума сошла?

– Вовсе нет.

– Начиталась «желтой» прессы! – возмутилась я. – Неужели трудно подняться наверх и спросить у жильца: «Милый, ты как?»

Бабка выползла из убежища и кряхтя села в кресло.

– Ничего я не читаю, – прокашляла она. – Средствов на газеты не хватает, пенсия смешная.

– Откуда поступили сведения о моей кончине? – насела я на старуху.

– Вона, венок стоит, – бабулька ткнула артритным пальцем в сторону венка из еловых лап, – а на столе с утреца записка лежала: «Похоронная штука из восемьдесят третьей квартиры. Утром вынесут».

Глава 30

– Там был другой текст! – воскликнула я. – Я написала: «Не трогайте венок, он из восемьдесят третьей квартиры. Утром унесу». Не тело вынесут, а я венок на помойку отправлю. Согласись, глаголы разные: унести и вынести.

– Так чей венок? – забеспокоилась баба Нюра.

– Мой.

– И ты его хотела в бачок снести?

– Да.

– В первый раз вижу, чтобы покойник сам цветы выбрасывал, – покачала головой бабка.

– Разреши тебе напомнить: я живая.

– Дык уж поняла, – вздохнула старуха. И вдруг рассердилась: – Натоптала тут на плитке! От мертвых меньше неприятностей, чем от живых. Мне таперича пол мыть! И зачем тебе венок?

– Подружка прислала в подарок.

– Ишь ты! Видать, сильно тебя любит, – съехидничала старуха.

– Она заказала торт, а в интернет-магазине перепутали, – попыталась я объяснить, но баба Нюра вдруг всплеснула руками:

– Ой, а как же с деньгами быть, что народ посдавал. Их вернуть надо! Накось вот бумажку, я аккуратно составила, все до копеечки. Держи!

Я посмотрела на листок и неожиданно заинтересовалась. Скажите, пожалуйста, жильцы из сто второй дали десять тысяч рублей! А я с ними совершенно незнакома. Зато мои ближайшие соседи и почти друзья Звягинцевы отслюнили пятьдесят целковых. Вот так умрешь, получишь список жертвователей на свое погребение, и сразу станет ясно, кто к тебе как относится! Ну Наташа, ну молодец, пять десяток не пожалела! Да она мне до сих пор сто долларов должна!

– Вилка, – окликнула меня старуха.

Я оторвалась от увлекательного чтения:

– В чем дело?

– Езжай по этажам и раздавай похоронные.

– Я?

– А кто еще? – вопросила бабка.

– Что я людям скажу?

Старуха пригладила волосы.

– Дык ясно. Здрассти, добрый народ, ошибка вышла, долго жить буду, спасибочки за помощь…

– Не хочу выглядеть идиоткой! Пожалуйста, пройдись сама по квартирам, – взмолилась я.

– Пенсия у меня маленькая, ноги болят… – хитро поводя выцветшими глазами, завела бабуля.

Я потянулась к кошельку.

– Лады, выручу, – пряча купюру в карман, пообещала старуха. – Но венок сама утаскивай. Мне на холод несподручно ходить, артрит шалит.

– Нет проблем! – рявкнула я, схватила колючий венок и толкнула дверь на улицу.

Сзади послышались шум раздвигающихся дверей лифта, сопение, шарканье, и мужской голос с укоризной произнес:

– Девушка, хорош створку пинать! Не сломаешь, лучше кнопку нажми, деревня! Понаехали в Москву и ну ломиться…

Оборачиваться и достойно отвечать грубияну я не стала, надавила на пупочку и вышла из подъезда.

– Несут! – заорал мужчина с сумками. – Венок на пороге!

И в ту же секунду засверкали яркие вспышки. Тут только до меня дошла малоприятная истина: это не гости, которые собрались на свадьбу, а папарацци, поджидающие выноса тела Арины Виоловой.

От неожиданности я потеряла голос, а журналисты начали сыпать вопросами:

– Почему похороны назначены вечером? Где родственники? Вы одна? От кого венок?

– Люди! – спустя несколько мгновений осипшим голосом заорала я. – Произошла ошибка, никто не умер! Венок я несу на помойку. Меня зовут Арина Виолова, сейчас сниму капюшон, и недоразумение выяснится.

На секунду стало тихо. Потом я ощутила тычок в спину, и все тот же мужской голос прокаркал:

– Долго еще в дверях будешь маячить? Шевели булками, тяжело ведь!

Я оглянулась и увидела четырех парней, которые держали в руках длинный ящик из сосновых досок.

– Хорош стоять! – гаркнул первый. – Мы статую из десятой выносим, хозяин переезжает. Эй, девушка, отомри!

Я шагнула в сторону.

– Гроб показался! – заорал парень в черной шапочке. – Самый дешевый, даже без обшивки!

Вспышки заработали с утроенной силой, а у меня свело судорогой горло. Грузчики молча протащили ящик через дверь и поставили в «Газель». Журналюги кинулись к своим машинам.

– Стойте! – завопила я, сдергивая капюшон. – Арина Виолова тут, господа. Эй! Вернитесь!

Куда там… Папарацци умчались, словно резвые тараканы, напуганные вспыхнувшим светом. Я затряслась в ознобе. Ни в коем случае нельзя читать завтрашние газеты! И надо немедленно позвонить в «Элефант». Ох, думаю, издательство не обрадуется пиар-акции с погребением…

– Вы дадите мне интервью? – пропищали сбоку.

Я чуть не свалилась со ступенек.

– Кто здесь?

– Таблоид «Тарелка», – голосом резиновой игрушки ответили мне.

Я прищурилась и вгляделась во тьму. Сквозь пелену мокрого снега прорисовалась фигурка тщедушного мальчика.

– Утверждаете, что вы Арина Виолова? – задал он вопрос, тыча в меня диктофоном.

– Я и есть Арина Виолова.

– Отлично. Когда выйдет ваша следующая книга?

– Точно не скажу.

– Назовите месяц.

– Выпуском романов занимается издательство, лучше позвоните в «Элефант».

– Отлично. Как будет называться новинка?

Я растерялась.

– Не знаю.

– Отлично! – еще больше обрадовался юный журналист. – Супер. Эти дураки кинулись за ящиком, а настоящая сенсация здесь. Поражает, что вы не помните заглавия!

– Понимаете, я сдаю произведение под рабочим названием.

– Отлично.

– Допустим, «Любовь кота Базилио».

– Отлично.

– Но редактор обычно просит его изменить.

– Отлично.

– Я присылаю штук десять названий, а Олеся Константиновна выбирает наиболее подходящие, поэтому…

– Отлично, – не дал мне договорить борзописец и растаял в метели.

Я вернулась в подъезд, по-прежнему держа в руках еловое безумие.

– Не снесла веночек? – поинтересовалась баба Нюра.

– Черт, забыла про него! – с досадой воскликнула я.

– Ну ниче, завтра отволокешь, – не опечалилась старушка.

Я вошла в лифт.

– Вилка! – окликнула меня бабка.

– В чем дело? – измученно спросила я.

– Кутью забери.

– Спасибо, не надо.

– Из хороших продуктов сготовлено.

– Сама съешь.

– Да ни в жизнь! Она для покойника сделана.

– Извини, я не умерла, и пока на тот свет не собираюсь.

– Я старалась от чистого сердца, – насупилась баба Нюра, – два часа у плиты топталась.

– Не люблю рис с изюмом, – отбивалась я от угощенья.

– Забирай! – приказала старуха.

Я вышла из лифта и взяла тарелку.

– Ой, хорошо, – обрадовалась баба Нюра, – выбросить жаль, а самой к кутье касаться не хотелось. Плохая примета живому человеку одному всю кутью забрать – непременно скорехонько помрет.

53
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru