Пользовательский поиск

Книга Фея с золотыми зубами. Содержание - Глава 29

Кол-во голосов: 0

– Во, Натка, он встречи с тобой за работу считает, – подлила масла в огонь блондинка, – здорово, однако.

– Пусть только появится, – злобно прошипела Наташа, – живо огребет.

– Не надо. Он… – завела я, но разгневанная брюнетка не дала мне договорить.

Дверь захлопнулась, я едва успела отпрыгнуть в сторону.

Представляете, с каким чувством я опять позвонила в пиццерию.

– Алло, – протянул администратор.

– Вы мне сообщили не тот адрес, – заорала я.

– Пицца «Прошутто», – завизжал в ответ мужик, – чтоб тебе ею подавиться навсегда!

– Новый проезд, дом четыре?

– Да!!!

– Вас тут нет!!! – закричала я.

– Мы тут есть! – загремело в ответ. – О боже! Три утра! А идиоты не спят!

Я вздрогнула:

– Почему три утра?

– По часам, – почти мирно ответили из пиццерии, – столько у нас в Омске натикало.

– Где? – шепотом спросила я.

– В Омске, – вздохнул мужчина, – где же еще?

– В Москве, – тупо ответила я, – здесь только полночь.

Из трубки донеслось сопение:

– В Москве? – повторил администратор. – Ну, правильно, у вас минус три часа. А при чем здесь столица? Эй? Ты где наш телефон отрыла?

– В Интернете, – призналась я.

– Вот дура, – оценил дядька, – че, код города не видела?

– Видела, – эхом отозвалась я, – решила, что дан для связи «кривой» мобильный, да и у нас в Москве сейчас всякие «четыреста девяносто девять» или «девяносто пять» набирать надо.

Из трубки полетели гудки. Я прижала к себе мобильный и медленно побрела домой. Представляю, как возмутилась незнакомая бабуля, когда ей два раза за ночь, через короткий промежуток времени, привозили пиццу. Бедный шофер Шура, который получил от обозленной пенсионерки табуретом по голове, надолго запомнит этот заказ. И что Наташа сделает со своим несчастным знакомым, который, как назло, тоже работает водителем и носит имя Александр? Я уж и не говорю про сотрудников пиццерии в Омске, которым я не дала спокойно подремать во время ночной смены, а заставила испечь «Прошутто», а потом периодически доставлять ее в квартиру старушки.

В руке затрезвонил мобильный.

– Вилка, ты где? – обеспокоенно спросил Юра.

На меня снизошло вдохновение.

– Представляешь, у доставщика пиццы сломалась машина. Я решила сходить в круглосуточный супермаркет купить хлеба и колбасы.

– Пешком? – разозлился Шумаков. – С ума сошла? Мы в Москве живем. Здесь после одиннадцати вечера одной разгуливать небезопасно. Почему не села за руль?

Запас фантазии иссяк.

– Не знаю, подумала, что магазин близко.

– Немедленно возвращайся, – приказал Шумаков, – мы затащили шмотки, а еще приходил Тряпкин-Марчелло и позвал нас на ужин. Ты далеко?

Я вгляделась в темноту и ответила:

– В ста метрах от дома.

– Спускаюсь вниз, встречу тебя у подъезда, – сказал Юрасик, – дай честное слово, что больше не будешь гулять по ночам одна.

– Хорошо, милый, – заверила я, резко убыстряя шаг.

Конечно, некрасиво врать любимому человеку, но иногда ему не следует знать правду. Если Юрчик услышит, как я заказывала пиццу в Омске, он непременно расскажет об этом всем знакомым, и я надолго стану объектом шуток. Да и Оболенская-Рыгалова советует женщинам никогда не сообщать супругам кое-какие сведения. «Узнает мужик истинную цену сумочки – быть беде. Лучше приуменьшить ее впятеро и жить спокойно!»

Глава 29

Утром, когда Юра убежал на работу, Зоя мне сказала:

– Я нашла Игната Игнатовича Игнатьева.

– Кого? – переспросила я, глотая кофе.

– Ты забыла? Игнат Варенкин, – удивилась Зоя.

– Умер в купе поезда от сердечного приступа, – кивнула я, – с ним вместе ехали старушка и двое молодых мужчин.

Зоя подтвердила.

– Точно. Поскольку его смерть произошла во время поездки, делом занималась транспортная милиция. Никаких криминальных деталей в кончине Варенкина не обнаружилось, но соседей по купе допросили. Бабка высадилась в Бологом, она сошла в тот момент, когда Игнат еще был жив, и ничего интересного рассказать не могла. А двое попутчиков, которые стали свидетелями кончины Варенкина, говорили примерно одно и то же: Игнат сразу после отправки поезда лег спать, посреди ночи проснулся, попытался выпить воды и уронил на пол стакан. Звук разбитого стекла разбудил соседей, они увидели, что третьему пассажиру плохо, побежали к проводнице, ну и так далее. И каково твое мнение по поводу произошедшего?

– А какое тут может быть мнение? – удивилась я. – Очень неприятно стать свидетелем смерти человека. Думаю, Игнатьев и второй парень на всю жизнь запомнили ту поездку.

– Поскольку их допрашивала милиция, в бумагах остались данные мужчин, – странно улыбаясь, продолжила Зоя, – знаешь, многие абсолютно искренне считают: если менты перестали заниматься делом, папка пропадает. Ан нет, лежат бумажки на месте год, пять, десять, пятнадцать, двадцать. В архивах можно найти все необходимое о человеке, который состоял под следствием, допустим, в тысяча девятьсот двадцать пятом году.

– Так уж ничего не исчезает? – не поверила я.

Зоя хмыкнула.

– Теряют порой и дела, и вещдоки. Но, знаешь, во время Великой Отечественной войны, отступая, советские органы в первую очередь эвакуировали архивы. У нас бумажка порой важнее человека. Сотрудники НКВД и милиции увозили горы папок, как ты понимаешь, компов тогда не было. Архивы горели, их затапливало, иногда ими лакомились крысы, порой документы уничтожали «оборотни в погонях», но, повторяю, основная масса материалов лежит на месте, надо лишь найти, где оно, это место. Короче, Игнат Игнатович Игнатьев умер. Скончался не от старости, ему было не так уж много лет, мог бы даже жениться на молоденькой. Вот второй попутчик так и сделал. Он несколько лет назад оформил брак с юной девушкой. И, что интересно, тоже не так давно отбыл в мир иной. Почему не спрашиваешь, какой диагноз им поставили врачи? Рак легких в запущенной стадии, метастазы по всему организму. Не находишь ситуацию интересной?

– Да нет, – призналась я, – в Москве ужасная экология, вероятно, Игнатьев и второй мужчина курили.

– Не хочешь знать, как звали второго попутчика? – понизила голос Зоя.

– Ну, говори, – потребовала я.

– Виктор Михайлович Ласкин, – торжественно заявила Зоя.

Я заморгала.

– Виктор Михайлович Ласкин, – повторила одноклассница Юры, – я порылась в бумагах и выяснила: до той поездки в Ленинград гражданин Ласкин жил в коммуналке, работал неприметным сотрудником на предприятии, которое выпускало скобяные изделия.

– Гвозди? – тупо переспросила я.

– Ну да, – кивнула Зоя, – в Москве в советские времена было много предприятий, где служить считалось не только престижно, но и выгодно. Ну, допустим, ЗИЛ, АЗЛК,[26] чугунолитейный имени Войкова, гиганты, где платили большие зарплаты и развивали социальную среду. На ЗИЛе имелся даже свой балетный театр, рабочие и инженерный состав получали квартиры, машины, продуктовые заказы. Летом ездили в заводские здравницы на море, зимой отдыхали в санаториях Подмосковья. Но были в столице и малорентабельные заводики. Так вот, Ласкин работал в шарашкиной конторе, штамповал на прессе всякую ерунду и не был ни токарем-фрезеровщиком, ни мастером, ни бригадиром. Просто тупо жал всю смену на пару кнопок. Раз – пресс опускается, два – поднимается. Творческая работа. И оплачивалась она соответственно.

Но в перестройку с Ласкиным внезапно произошла удивительная метаморфоза. В смутное время выжил и взлетел на гребень волны предприимчивый, активный, полностью изменивший менталитет и образ жизни человек. Посмотри на новых русских, кто сейчас ворочает миллиардами. Едва коммунистический строй начал шататься, как нынешние олигархи почуяли запах новых возможностей и круто повернули руль своей судьбы. Сидели в НИИ – стали торговать резиновыми зайчиками, работали в школе – организовали продуктовый рынок. Ну и так далее. И все они где-то надыбали денег на основание собственного дела. Кто-то продал квартиру, дачу, машину, кто-то грабил людей, кто-то элементарно спер начальный капитал. Так откуда у Ласкина появились бабки? Он не якшался с бандитами, не имел ни жилплощади, ни фазенды, ни «колес», его первая жена – сирота из детдома. Как милейший Виктор Михайлович смог скупить все акции гвоздоделательного пусть маленького, но заводика?

вернуться

26

ЗИЛ – автозавод имени Лихачева, АЗЛК – автозавод имени Ленинского комсомола – крупнейшие, богатейшие предприятия советских лет, находившиеся в Москве.

52
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru