Пользовательский поиск

Книга Фея с золотыми зубами. Содержание - Глава 22

Кол-во голосов: 0

– Нет, Тряпкин, – поправил Борис, – Марчелло – творческий псевдоним, в паспорте другая фамилия. Мне дешевая слава не нужна, я не стану пиариться за счет входной двери.

Я прислонилась к стене. На мой взгляд, Тряпкин – необычайно подходящая модельеру фамилия.

– Я тоже издаюсь не под своей фамилией, – в спину Борису сказал Миша.

Когда за модельером захлопнулась дверь, Юра возмутился:

– Обиделся, что мы намекнули на его кривую ориентацию! Так всем известно, что у них там, в лоскутах, сплошной гей-парад. И какое право он имеет обзывать всех милиционеров сволочами? В органах служит огромное количество порядочных людей, высококлассных специалистов!

– Ты считаешь всех членов фэшн-сообщества геями, а Борис имеет свое мнение о милиции, – вздохнула я, – вы оба жертвы «желтой прессы», начитались ерунды и верите в нее. С таким же успехом можно сказать о всех писателях: прозаики – алкоголики, а поэты – наркоманы. В любом стаде есть паршивая овца, но остальные-то барашки нормальны. Только глупые люди судят об остальных по отдельным индивидуумам.

– Пойду-ка я спать, – прервал меня Миша, – нащупаю впотьмах кровать и лягу. Очень надеюсь, что завтра ко мне приедет нормальный электрик и объяснит, почему во всем доме, кроме моей квартиры, есть свет.

Глава 22

Ночь я провела беспокойно, ворочалась с боку на бок на надувном матрасе. Пару раз меня будил писк комаров, непонятно откуда взявшихся в марте. Услышав противный зудящий звук, я приоткрывала глаза, видела за окном темноту, понимала, что до рассвета еще далеко, натягивала на голову одеяло и благополучно засыпала. Сил сесть и прихлопнуть противное насекомое не было, голова не держалась, даже повернуться на другой бок казалось непосильной задачей. Наглый звон будильника ворвался, словно струя ледяной воды в теплую ванну.

Я подпрыгнула, потрясла головой, стукнула будильник по макушке, сообразила, что мерзкое дребезжание издает мобильный, схватила его и недовольно сказала:

– Алло.

– Привет, Вилка, это Зоя, – зачастила моя новоявленная подруга, – ты где?

Я покосилась на серую мглу за окном. Жаль, что в полумраке не видно циферблата, но смею предположить, что на Спасской башне еще не пробило шесть. И где, по мнению Зои, может находиться человек в столь ранний час?

– В кровати, – честно ответила я, прежде чем успела прикусить язык.

– Ты заболела? – озаботилась Зоя. – Температура высокая?

– Я совершенно здорова, – заверила я ее.

– Тогда почему лежишь в постели до полудня? – удивилась Зоя.

Я уставилась на будильник. Маленькая стрелка слилась с большой, и обе они стояли строго вертикально.

– Сейчас двенадцать? – ахнула я. – Но на улице темно!

– Погода испортилась, – промурлыкала Зоя, – дождь зарядил. Я узнала кое-что насчет стодолларовой банкноты, приложенной к крысе. Она из партии, которую получил ОМО-банк. Эта ассигнация была сдана в пункт обмена валюты на улице Кочергина. По закону покупатель или продавец валюты обязан предъявить паспорт. На деле это правило часто нарушается, но, может, тебе повезет, вдруг человек показал документ, а кассир оформил квитанцию.

Я стряхнула оцепенение и заметалась по квартире. Одна рука сжимала трубку, вторая пыталась нащупать джинсы, висящие на батарее. Слава богу, выстиранная вчера одежда успела высохнуть, а то я не могла бы выйти из дома в бабушкином халате или в безумном прикиде от Марчелло-Тряпкина.

– Можно я приеду вечером? – спросила Зоя.

– Конечно, – обрадовалась я, – если соберешься приготовить мясо, сделай его побольше.

– Хотела курицу потушить, – ответила начальница отдела по расследованию висяков.

– Отличная идея, – обрадовалась я, – но лучше, если птичек будет две. А-а-а!

– Что случилось? – встревожилась собеседница. – Все нормально?

– Порядок, – пробормотала я, – забыла, что дома поселился кот Фердинанд, он сейчас коснулся моей голой ноги и напугал меня. Странное животное! Лапы короткие, голова маленькая, морда узкая, а хвост напоминает морковку. Разве коты так выглядят?

– Не придирайся к бедняге, – вздохнула Зоя, – Юрка его на улице подобрал.

Я не упустила момента позанудничать.

– В палисаднике у подъезда.

– Однофигственно, – сказала Зоя, – несчастный был бездомным, небось болел рахитом, отсюда и такой нелепый вид. До вечера.

Я начала с бешеной скоростью одеваться. Хоть в Москве и плохая экологическая обстановка, но в марте на восьмом этаже комаров не бывает. Это звенел будильник, он пытался выдернуть меня из сна, потерпел неудачу и замолчал.

К воротам Ваганьковского кладбища я подъехала около двух часов дня, бросила машину неподалеку от базара, где торговали бумажными цветами замотанные в платки бабули, и спросила у парня, который сосредоточенно подметал небольшую площадку у церкви:

– Простите, здесь сегодня похороны были?

Дворник оперся на метлу.

– Здесь всегда похороны.

Я полезла за кошельком.

– Ваганьково вроде закрыто для погребений.

– Упокаивают знаменитостей, – буркнул уборщик, – или у кого денег гора, или родные могилы есть. Еще покупают бесхозные захоронения и для себя переделывают. Опоздали вы, народ на поминки подался, в ресторан поехали. Если хотите проститься с покойным, идите прямо по аллее, увидите гору венков, там и тормозите.

Я одарила информатора скромной мздой и пошла в указанном направлении. Никакого логического объяснения дать своим действиям не могу, мне следовало прибыть сюда к началу церемонии и внимательно посмотреть на тех, кто собрался проводить Ласкина в последний путь. Вот только я проспала и сейчас невесть зачем топаю по аллее.

В отличие от большинства кладбищ Ваганьковское даже ранней весной аккуратно убрано и напоминает парк. Вероятно, такое впечатление складывается из-за старинных надгробий, часть которых могла бы украсить музей. Я притормозила у небольшой могилы, огражденной оградой, за которой виднелась статуя девочки из розового мрамора с надписью на пьедестале: «Настеньке Варенкиной от безутешной мамы». У меня защипало в горле. Жизнь несправедлива. Несчастная девочка прожила так мало лет. Почему она умерла? Болезнь? Или ребенок попал под машину?

– Это настоящая трагедия, – тихо прозвучало за спиной.

Я обернулась, сзади, на расстоянии шага, стояла одетая в старую шубку старуха.

– Хотите буду вашим экскурсоводом? – спросила она. – Я могу лучше всех рассказать о могилах, возьму недорого, о каждом в подробностях сообщу. Давно здесь работаю, со всеми родственниками покойных дружу. Можете кого угодно спросить и услышите в ответ: «Зинаида Семеновна – лучшая». Вот сейчас вы стоите у могилы Настеньки Варенкиной.

Только теперь до меня дошло, о ком ведет речь старуха. Настя Варенкина! Она похоронена на Ваганьковском! Отец скончался за пару дней до смерти своей дочери.

– Вы слышали об этой трагедии? – встрепенулась Зинаида Семеновна. – Но правду знаю лишь я! Мне Раечка, мама Настеньки, рассказала. Хотите узнать, что случилось?

Я кивнула, Зинаида Семеновна поправила платок и плавно повела рассказ:

– Настенька была дочерью богатого бизнесмена Игната Федоровича Варенкина. Вы скажете небось, что в советские времена люди предпринимательством не занимались, миллионеров в те годы в СССР не было. Милая моя, вы жестоко ошибаетесь. И при коммунистах жили очень обеспеченные люди, но они не выпячивали своего богатства, скрывали достаток, вели скромный образ жизни.

Игнат Варенкин держал в Подмосковье целый штат надомников, которые строчили для него блузки, юбки, платья. Деревенские бабы получали за работу копейки, но сидеть за швейной машинкой приятнее, чем от зари до зари полоть свеклу или окучивать картошку, поэтому недостатка в швеях-мотористках не было.

Специально обученные экспедиторы развозили по избам материал, нитки, фурнитуру, они же забирали готовые изделия. Портнихи пришивали к своим произведениям бирки с надписью «Сделано в Финляндии», а потом вещи реализовывались через фарцовщиков или коробейников. У Варенкина было отлично организованное дело, приносящее стабильно большой доход, красавица жена Раечка и крошечная дочка. Настенька была долгожданным ребенком. Раиса не один год лечилась, но все ее попытки доносить плод заканчивались выкидышами. В конце концов Игнат понял: своих детей у них не будет, и взял на воспитание мальчика-подростка, какого-то далекого родственника. Не прошло и года после того, как паренек поселился в набитой игрушками и книгами комнате, и Рая забеременела и все последующие девять месяцев не испытывала никакого дискомфорта. На свет появилась совершенно здоровая Настенька. Варенкин сразу потерял интерес к неродному мальчику, а тот, как назло, оказался не особенно учтив и почтителен с опекунами, дерзил, не хотел учиться. Игнат спешно вернул мальчика родной матери, одарил ее деньгами и занялся воспитанием дочери. Он безудержно баловал девочку, забыл о необходимости скрывать свои доходы, одевал доченьку как принцессу, заваливал ее игрушками и постоянно показывал фотографии Насти знакомым. То, что Варенкин сумасшедший отец, не было ни для кого секретом. Ближайшие друзья подтрунивали над Игнатом, говорили:

39
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru