Пользовательский поиск

Книга Брачный контракт кентавра. Страница 41

Кол-во голосов: 0

– Лишь я… – повторила собеседница, по-прежнему глядя в окно. – Но от меня нет толку. Понимаете, я всегда держалась в стороне от досужего трепа. В научной среде он крайне развит, люди садятся пить чай и чешут языками. А я приходила на кафедру работать, дома меня ждали муж, дети, элементарно не хватало времени на пустые разговоры, да и неинтересно мне чужие кости перемалывать.

– Ничегошеньки не знаете? – тоскливо повторила я.

– Нет, – решительно заявила Олимпиада Андреевна.

– Хоть что-нибудь! – умоляла я. – Ну, крупинку информации!

Пожилая дама поехала к двери.

– Рада бы помочь, но не в этом случае.

– За убийство Миши много лет отсидела невинная девушка, – тихо сказала я, – а настоящий преступник избежал наказания. Ему повезло, он на свободе и, вероятно, способен опять преступить закон. Неужели вам не жаль несчастную, которая отмотала срок на зоне? А если бы это была ваша дочь?

Олимпиада Андреевна резко развернулась со словами:

– Моя дочь никогда не совершит преступление, я ее правильно воспитала и могу ею гордиться!

– От сумы и от тюрьмы не зарекаются, – вспомнила я поговорку. – И не всем детям повезло иметь умную, интеллигентную, понимающую маму, кое-кто даже при отце-ученом рос, как лопух во дворе. Кстати, Таня ничего плохого не совершила, она просто была нелюбимым, нежданным ребенком.

Олимпиада Андреевна молчала. Я помедлила несколько секунд, встала и сказала:

– Простите за беспокойство.

– Сядь! – внезапно скомандовала профессорша.

Я плюхнулась на диван.

– Я сплетнями не увлекалась, – с явной неохотой начала Олимпиада Андреевна, – ну а те, что ненароком слышала, никогда дальше не передавала. Но кое-что мне известно. Для начала – Иветта крутила роман не с Федором.

Я уставилась на нее.

– А с кем?

Ответ оказался неожиданным.

– С нашим ректором, с Геннадием Ильичом. Вот уж бабник был! Ни одной юбки не пропускал, пользовался служебным положением. Мне повезло – не попала под его любимый типаж. Геннадий любил грудастых блондинок, этаких лошадей, чтобы и попа была, и ноги. А я тощая брюнетка, вот он меня и не замечал.

– Вы ничего не путаете? – с изумлением воскликнула я.

– Конечно нет, – решительно заявила Олимпиада Андреевна.

И полился рассказ…

Когда Вета пришла на работу в лабораторию, Аня Митрофанова сказала:

– Принимаю ставки. Десять к одному, что Ильич ее через неделю в свой кабинет затащит.

А Богатов ей в ответ:

– Нет, у нас в четверг общее собрание, он ее там к лапам приклеит.

Богатов оказался прав – похотливый ректор тут же заприметил юную красавицу и сделал ее своей фавориткой. Иветта быстро поняла исключительность своего положения, задрала нос и стала вести себя как королева.

– Ничего, – не выдержала один раз Аня, – больше полугода Генаша ни с кем не крутит. Отольются кошке мышкины слезки.

Как-то раз Олимпиада Андреевна наткнулась в туалете на Вету с сигаретой в руке.

– Здесь нельзя курить, – сделала она замечание практикантке.

– А я курю, – нагло ответила юная нахалка.

– На первом этаже оборудовано спецпомещение, – напомнила Олимпиада Андреевна, – все туда ходят.

– Была охота по лестницам шморкать! – не сдалась молодая лаборантка.

– Ты же будущий педагог, – укоризненно покачала головой ученая дама, – должна быть примером для студентов. Следи за своей речью, нельзя пользоваться уличным жаргоном. «Шморкать»… Такого слова в русском языке нет!

– Угу, – засмеялась Вета.

– И курить следует на первом этаже, – стояла на своем начальница, – туалет один на всех. Вдруг кто из первокурсниц заглянет, увидит тебя с сигаретой?

– Я же не мастурбацией занимаюсь, – фыркнула Иветта. – Впрочем, и в онанизме криминала нет.

У Олимпиады отвисла челюсть.

– Вета, – с трудом пробормотала она, – ты позволяешь себе… мне…

Девица расхохоталась, преподавательница с изумлением смотрела на нее.

– У вас такое лицо! – с трудом справившись с приступом смеха, заявила нахалка. – Гляньте в зеркало.

– Ты заболела! – внезапно осенило Олимпиаду Андреевну. – Подцепила грипп и бредишь! Срочно езжай домой, ложись в кровать и вызови врача!

Иветта отставила в сторону стройную ножку в красивой лаковой лодочке.

– Знаете, мне вас жаль, – заговорила она. – Вы пытаетесь жить правильно, постоянно оглядываетесь на других, боитесь выбиться из общей массы, цитируете на лекциях чужие мысли, одеваетесь, копируя картинки из журнала для женщин… Наверное, и с мужем спите в полной темноте, натянув на себя пижаму. Неужели вам не скучно, а?

Олимпиада Андреевна попятилась. Она еще больше укрепилась в мысли о временном умопомешательстве практикантки и решила выскользнуть в коридор и опрометью кинуться в медпункт. В институте несколько недель свирепствовал грипп, надолго выводивший людей из строя. Вета поняла, что собралась сделать Олимпиада, и схватила ее за руку.

– Успокойтесь, со мной все в порядке, я здорова. Просто мы с вами люди разных поколений. Ну подумайте, что хорошего у вас впереди? Заслуженная пенсия, так? Сначала много лет вы ждете собственную квартиру, потом копите на машину, дачу, получаете место завкафедрой и уходите на заслуженный отдых с чувством выполненного долга, сидите в щитовом домике на клочке земли среди торфяных болот, пасете внуков, варите варенье. Фу, скулы сводит от скуки! Где счастье-то? Я так не хочу! Мне надо все и сразу! Квартиру завтра! Денег побольше сегодня! Вот, смотрите, красивые туфли?

Ошарашенная Олимпиада Андреевна кивнула, Вета довольно заулыбалась.

– Лодочки стоят целую зарплату, вы на них год копить станете, а я за один час отхватила. И это лишь начало. Я получу все!

Вета пошатнулась и громко икнула, до носа преподавательницы долетел запах алкоголя. И только тогда наивная Олимпиада сообразила: практикантка пьяна.

– Будет лучше, если ты сейчас умоешься холодной водой и постараешься привести себя в порядок, – гневно одернула Вету начальница.

Девица еще раз издала неприличный звук и наклонилась над раковиной. Преподавательнице стало противно, и она ушла.

Малозначительное происшествие сильно ее задело. Накачавшаяся алкоголем девчонка неожиданно попала пальцем в самое больное место – Олимпиаде Андреевне в последнее время иногда в голову лезли совсем неправильные мысли. По утрам, встав у зеркала с зубной щеткой, она видела отражение дамы средних лет с честным, ясным взглядом. У Олимпиады был муж, двое дочерей, не так давно семья въехала в новую просторную квартиру, отдала долги и начала откладывать рубли на дачу. Олимпиада Андреевна всегда имела перед собой цель и шла к ней уверенной поступью. Она отлично училась в школе, легко поступила в университет, затем в аспирантуру, защитила диссертацию, вышла замуж и стала думать о собственной жилплощади. Основным словом в ее лексиконе было короткое «надо». Надо приготовить обед, надо погладить мужу рубашки, надо проверить у детей уроки, надо пойти на заседание ученого совета, надо сбегать в библиотеку… Олимпиада Андреевна уверенной рукой вела домашнее хозяйство, тщательно записывала расходы, планировала все, даже самые незначительные покупки, и ходила в магазин только по необходимости. Ей и в голову не могло прийти просто пошляться по торговым точкам, купить себе помаду, чулки, платье, а потом сказать мужу: «Милый, я потратила хозяйственные деньги на себя».

На те лодочки, что продемонстрировала ей Вета, Олимпиада Андреевна и впрямь копила бы год. И не потому, что денег в семье не хватало, нет. Олимпиада знала, что хорошая жена и мать обязана в первую очередь думать о муже и детях, а ставить свои желания первыми в очередь на исполнение – эгоизм. Она жила правильно, ни соседи, ни коллеги по работе, ни родные не могли ее ни в чем упрекнуть.

Но некоторое время назад в голову Олимпиады стали забредать крамольные мысли. Жизнь подкатывает к середине, когда же у столь положительной женщины появится возможность побаловать себя? Что ждет Липу впереди? Может ли она вспомнить хоть об одном своем безрассудном поступке? И кто установил правила, которым она следует?

41
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru