Пользовательский поиск

Книга Беби из Голливуда. Страница 14

Кол-во голосов: 0

Я покупаю вечернюю газету и еду в небольшое заведение рядом с Военной академией, где всегда собирается народ.

За соседним столиком две симпатичные девицы в белых блузках и пиджаках, накинутых на плечи, закусывают сандвичами, длинными, как кларнет Бенни Гудмана. Я посылаю им открытую улыбку поверх своей газеты. Милашки прыскают от смеха. Собственно, что их могло так рассмешить? Я еще пока ничего не сделал. Когда их две, они думают, что они сильные, но стоит вам зажать одну из них в темном углу, как она начинает звать маму, от страха тараща глаза.

Впрочем, бедняжки не представляют большого интереса. Неопытные, бесхитростные, они полны иллюзий, думая, что все мужчины прогуливаются, завернув обручальное кольцо в носовой платок…

Я возвращаюсь к газете и своим мыслям. Удивительно, какую чепуху пишет журналистская братия! Стоит ли тратить чернила и слюни на пустяки? Расходовать энергию, чтобы узнать частную жизнь, например, Софи Аорен, ее любимый сорт сыра… Вы не находите?

Лучше прочту статью, посвященную событиям с мадам Один Таккой. Но ничего нового, если не считать тенденцию прессы подавать этот случай как безнадежный. Где-то я ошибся, как сказал один господин, который специально переоделся, чтобы осчастливить свою жену, и она его не признала. Или же посольство Штатов позвонило в высшие инстанции и попросило спустить дело на тормозах. Редактор фигового листка выдвигает гипотезу, что мадам пошла за мужчиной в аэропорту по собственной воле и никакого похищения не было. А действительно, нет никаких доказательств обратного. По утверждениям свидетелей, человек не показался им похитителем, он ей не угрожал и вообще не заставлял ее идти за ним… Есть мнение, что это всего лишь недоразумение. Я готов поспорить на нейтрон мужского пола против молекулы женского пола, что завтра страсти утихнут, а историю похоронят. Это как раз в духе газетных уток, проскальзывающих на страницы, как глицериновая слеза по щеке Брижит Бардо!

Когда я заканчиваю чтение и поднимаю глаза, соседний стол уже пуст, обе птички смылись по своим девичьим делам.

Тут можно совсем зачахнуть, пытаясь найти хоть какое-то объяснение.

В расследовании, когда есть метод, как у Декарта, всегда нужно исходить из суммы фактов, имеющихся на текущий момент. Похоже, момент настал.

Если их расставить в хронологическом порядке, каковы эти самые факты, имеющиеся у следствия, то есть у меня?

Первое: два человека похищают Берту Берюрье. Удерживают ее два дня, затем отпускают на свободу, не причинив ей никого вреда и не дав объяснений.

Второе: через некоторое время после освобождения Б. Б. (не Брижит Бардо) те же ребята (во всяком случае, показания на одного из них совпадают) перехватывают американку, похожую на толстую Берту как две капли воды. С тех пор никаких следов, и ее секретарша, очевидно, умирает от скуки, потягивая кока-колу… Третье: предпринятые с неоценимой помощью мадам Берю поиски привели, правильно или нет, пока неизвестно, к дому, взятому внаем американским знаменитым актером для своего сына. В доме живет няня с ребенком. С этой стороны тоже все кажется вполне естественным. Четвертое: ничего подозрительного не замечено и за самим Лавми. Симпатичный малый. Его менее симпатичный секретарь не узнан мадам Толстухой.

Я прекращаю инвентаризацию. Итак, что мы имеем? Единственный вывод: необходимо срочно узнать, есть ли связь (неинтимная) между миссис Один Таккой и Фредом Лавми?

Так что, как видите, есть над чем поломать башку!

Прошу официанта принести мне одновременно кофе и счет. Я вдруг чувствую в себе некоторую экзальтацию, будто присутствую в африканском племени на празднике принесения жертв. В конце концов, я ввязался в дело и я пролью свет на эту тайну, как и на многие другие. Это так же верно, как и то, что я самый клевый полицейский в Париже и его окрестностях. Я умею держать слово!

* * *

В послеобеденные часы в гостинице «Георг X» тихо, как в морге после закрытия. Портье в серой с красными галунами ливрее, похожий на отставного генерала вермахта, слюнявя пальцы, сосредоточенно подсчитывает собранные чаевые. Я материализуюсь перед его стойкой.

В холле почти никого. Чуть поодаль за стойкой администрации малый с седым пушком на голове печатает на машинке одним очень осторожным пальцем, а еще дальше, рядом с входной вращающейся дверью, худенький клерк читает газету.

Стукнув пальцами по крышке стойки, я обращаюсь к портье:

— Прошу извинить, мне нужна справка, пожалуйста!

Он запихивает пачку банкнот разных стран и народов в бумажник и удостаивает меня взглядом, за что я ему чрезвычайно признателен.

— Слушаю?

— В вашем заведении остановилась некая миссис Один Таккой?

Он смотрит на меня с нескрываемой брезгливостью и спрашивает с высокомерием вице-короля Индии:

— Ну и?

У парня большой рот и очень узкий лоб. Красные глазки похожи на два назревших фурункула, а выражение так называемого лица означает, что его слова стоят денег.

Я сую ему под нос удостоверение. Портье также почтил его взглядом. Испускаемый им вздох похож на прорыв газа в трубе. Я испортил ему день. Теперь придется отвечать без надежды на вознаграждение.

— Ваши коллеги уже были здесь, — пытается поартачиться он.

— Вы же знаете, что мухи надоедливы. Итак?

— Естественно, она проживала у нас. Об этом писали все газеты…

— Сколько времени она здесь жила?

— Примерно три недели…

— Хорошая клиентка?

— Отличная. Особенно что касается ресторана!

Ха, сходство с маман Берю еще большее, чем я ожидал.

— К ней часто приходили гости?

— Нет, не думаю…

— Например, этот господин?

Я показываю ему фотографию Элвиса. Вы, наверное, думаете, что у меня бзик, да?

Он небрежно скользит глазами по портрету и сурово произносит:

— Никогда не видел этого господина!

—… Когда миссис Таккой решила улететь в Нью-Йорк?

Вместо ответа портье осторожно складывает вместе свои натруженные бездельем руки.

— Слушайте, вам лучше поговорить с ее секретаршей. Она вам ответит лучше, чем я…

— Она здесь?

— А вы не знаете? — ухмыляется портье с издевательским видом настолько открыто, что мне хочется треснуть его по холеным пальцам.

— Сообщите о моем визите! Он снимает трубку и вставляет штекер. Затем вякает в трубку по-английски.

— Мисс Сбрендетт ждет вас! — заканчивает он наше общение. — Номер двести первый!

Я воздерживаюсь от благодарностей и несусь к монументальному лифту, обитому внутри пурпурным бархатом. Рядом с открытой дверью стоит старый пьяный англичанин и ждет милости лифтера, чтобы подняться в свой номер. Парень читает роман о пиратах и на клиентов ноль внимания. Я вмешиваюсь:

— Эй, малыш! Если хочешь порулить лифтом, то мы готовы!

Он вскакивает как угорелый.

— Четыре! — говорит англичанин по-французски.

— Два! — говорю я по-английски. Любитель пиратских историй закрывает решетку.

14
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru