Пользовательский поиск

Книга Беби из Голливуда. Содержание - Глава 15

Кол-во голосов: 0

Бумажка в десять франков в конце концов гасит пыл несчастной, чуть было не убитой горем женщины.

— Почему вы доверили своего бамбино семейству Лавми? — спрашиваю я, возвращаясь к мирному процессу разрядки напряженности. Она колеблется, не зная, что сказать. Я ей доходчиво объясняю, в чем точно заключаются прерогативы полиции. До нее доходит, что я могу доставить кучу неприятностей сегодня с перспективой на последующее существование, и мадам Густапьяна садится за стол переговоров. Вот вкратце услышанное и переваренное мной. Примерно неделю назад она в доме графа сидела с маленьким Джимми (Эстелла, как я полагаю, поехала торговать физиономией в Париж), как вдруг явилась толстая старая американка. Под предлогом того, что является бабушкой, она заявила, что приехала забрать малыша с собой. Подтверждая свои права хрустящей купюрой, женщина потребовала от итальянки, чтобы та отбросила свое недоверие и срочно одела ребенка во все необходимое. Но когда возвратилась няня Эстелла, начался страшный скандал! Эстелла обезумела и бросилась звонить миссис Лавми… Женский совет проходил в горячей обстановке по телефону и по-английски, то есть милая мадам Густапьяна ни черта не поняла. В конце беседы миссис Лавми через Эстеллу попросила итальянку на время дать напрокат своего сына, чтобы сохранить видимость благополучия в семье, на тот случай если вдруг кто-нибудь неожиданно свалится на голову с визитом.

И действительно, нет ничего более похожего, чем два грудных младенца, особенно если запаковать одинаково и сунуть в ту же коляску. Пятьсот франков ускорили принятие решения. Это в общем-то сумасшедшее предложение не очень взволновало маму Спагетти, поскольку она каждый день могла видеть своего малыша, более того, освобождалось немного места в переполненной комнате…

На следующий день Эстелла привезла ребенка на ночь домой. Я полагаю, что мой первый визит напугал Эстеллу, которая захотела узнать побольше о моей персоне и решила сблизиться со мной. Надо сказать, это ей удалось на славу.

Я начинаю соображать, суммируя имеющиеся у меня сведения. Теперь не стоит ступать на натянутую проволоку, тем более что я забыл китайский зонтик. Для канатоходца это рискованно, правда?

Глава 15

Свернуть сигарету из разорванного во многих местах газетного листка — поистине героический поступок, на который способен в настоящее время один лишь человек, сидящий передо мной, — господин по имени Пино.

У меня спирает дыхание, когда я наблюдаю за его скрюченными от ревматизма пальцами, старающимися удержать высыпающийся из бумажной трубочки табак. Здоровые, как бревна, сучки падают ему на штаны.

— Это военный табак, — объясняет Пинюш тихим голосом увлеченного человека, — он толсто порезан, поэтому его тяжело скручивать. Мой племянник Пикрат привез из Алжира… Он сам не курит, спортом занимается… Играет на левом краю в команде своего полка. Знаешь, я никак не могу найти объяснение: если он левый край в первой половине матча, то после смены ворот становится правым краем, нет?

Не ожидая или в ожидании моего ответа, старый краб вытаскивает изо рта здоровое табачное бревно. Он тщательно облизывает края бумаги и склеивает их вместе, будто запечатывает конверт. Последняя фаза приготовления заканчивается разрывом бумаги посередине, поэтому когда Пинюш пытается раскурить полученный результат, то поджигает лишь свои грустные висячие усы.

— Ты разыскал то, о чем я тебя просил вчера?

— Черт знает что! — вздыхает Пино, с сожалением глядя на обрывки обслюнявленной бумаги с прилипшим табаком.

— А все-таки?

Похожий на усатую Сару Бернар, он делает паузу, как актер, знающий, как лучше использовать свои эффекты.

— Не торопись, — советую я, — если тебя устроит, я зайду через недельку.

Старший инспектор Пино комкает лицо в гримасе и бормочет:

— Подожди, у меня что-то сегодня разыгрался гастроэнтерит.

Перед лицом таких форс-мажорных (форс-моторных, как говорит Берю) обстоятельств я решаю сохранить минуту молчания. Пино нежно массирует выпуклую часть своего туловища.

— Я был в генеральном консульстве Соединенных Штатов с переводчиком, бегло говорящим на американском, — начинает он торжественно.

Из моей груди вырывается вздох. Всякий раз, разговаривая с Пинюшем, необходимо выслушать его преамбулу и другие отвлеченные тексты, без которых он может потерять нить повествования.

— Я составил подробный список всех выходцев из Штатов, имеющих хоть какой-нибудь бизнес во Франции, будь то реклама или…

Черт бы его побрал! Вопросительно смотрю на часы. Они тут же отвечают, что уже десять. Семья Густапьяна клялась мне на склепах своих предков ни в коем случае не говорить никому о моем визите, но мне тем не менее хотелось бы перехватить «нечаянно вылетевшее лишнее слово» болтливых итальянцев.

— Короче? — не выдерживаю я.

Пино открывает блокнот. По грифу поверху страниц я вижу, что он происходит от проводимых в прошлом году в Нанте соревнований по переноске бревна. Пинюш совершенно спокойно (а чего, собственно, дергаться?) находит нужную страницу. Она вся исписана невообразимыми каракулями.

— Я справлялся в восемнадцати компаниях, — произносит он поучительным тоном, — никакого результата. Уже было потерял интерес, но на девятнадцатой…

Выхватив у него блокнот, вырываю страницу. Быстро нахожу имя, незачеркнутое неверной рукой: Тед Харрисон, улица Галилея, дом 118.

— Ты очень невыдержан! — протестует Пино. — Готов спорить, что твоя нервная система разболтана. Кстати, мой шурин, начальник производства на фабрике туалетной бумаги, тоже, как ты. Все время на ушах, будто есть куда торопиться!

— Плевать мне на твоего шурина. Я вытираю задницу чем хочу, идиот несчастный. Говори быстро о Харрисоне…

— С ним действительно была в контакте мадам Один Таккой.

— По какому вопросу? Доходяга трясет головой.

— Но ты же не просил меня об этом спрашивать…

— О, черт возьми, старая затянувшаяся катастрофа! — взрываюсь я. — Ты бы помог мне выиграть время…

Я прыгаю к двери.

— Установишь слежку в «Карлтоне». Мне нужен подробный отчет о всех передвижениях и контактах мадам Лавми…

— Жена этого…

— Этого! Возьми людей и не высовывайтесь!

Не знаю, сделает ли Пино все так, как я сказал, и быстро, но во всяком случае он не сможет из меня дальше тянуть жилы. Я уже на улице.

* * *

Тед Харрисон — крупный парень в очках с золоченой оправой, с натренированной от постоянного жевания жвачки челюстью и рыжими веснушками, спускающимися за галстук. Он говорит по-французски с алжирским акцентом, что должно нравиться дамам, любящим экзотику.

— Опять полиция! — восклицает он, улыбаясь. — Решительно я подумаю, что у меня на совести нечисто!

Вы меня знаете, я действую по системе наполеоновского маршала Нея — прямо на барабан и не корчить рожи!

— Господин Харрисон, один из моих сотрудников сообщил мне, что вы были в контакте с миссис Таккой.

— Точно!

— Она связывалась с вами из Штатов до того, как приехала во Францию, так?

— Абсолютно не так. Она приходила ко мне…

— Вот как? Мне сказали, что она хотела снять замок. Это так?

Ему удается выразить смущение. Его плоское лицо выдает себя, как азбука морзе.

— Совсем не так…

— А как?

— Она искала пансион для своего внука. Пансион с уходом за детьми, поскольку ребенок совсем маленький!

— Понимаю, — говорю я по-английски, собрав вместе все свои полученные в школе знания. — И вы нашли, что она хотела?

— Естественно!

— Дайте мне, пожалуйста, адрес…

Он выдвигает ящик, вынимает папку и протягивает мне листок.

«Дом ангелов», Лион-ля-Форе. Это практически пригород Парижа.

Мое сердце яростно бьется.

— Скажите, вы сами занимались устройством туда ребенка?

— Нет. Я должен был лишь найти заведение…

— А вы не ездили встречать миссис Таккой в аэропорт?

25
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru